Казус Лумиса

      Спок достал трикодер и ещё раз проанализировал остатки «абсента» в стакане Кирка. Разумеется, они сделали это сразу, едва бетазоид принесла им стартовую бутылку за счёт заведения. Прибор снова не показал ничего опасного и несовместимого с организмами терранцев. Но оба явившихся с ним вместе организма сейчас находились в довольно беспомощном состоянии, и Спок сделал себе пометку, что вердикт стандартного трикодера оказался поверхностным. Имело смысл запросить у Флота или разработать самостоятельно версию с более тонким анализатором. Учитывая склонность терранцев к дегустации экзотического алкоголя, такой трикодер был необходим на звездолёте, где терранцы составляли большую часть экипажа.       — Может, я бы тебе понравился, — невнятно произнёс Кирк, не открывая глаз.       — Ты мне нравился, — тихо сказал Спок. — Мы не были знакомы лично, но несколько имён были на слуху у всех преподавателей. На моей памяти рекрут Пайка обладал самым ярким тактическим талантом и самой быстрой реакцией из всех кадетов. Я наблюдал за этим рекрутом и писал всё более изощрённые программы для симуляций. Ты не подозревал, кто создавал симуляции, в которых тебе приходилось проявлять все свои лучшие качества, и я надеялся, что они помогут тебе воспитать в себе новые, недостающие. Я испытал гордость, когда в симуляции «Исследование» ты научился слушать своих подчинённых и выбирать правильный ответ, даже если он исходит не от тебя. Никогда ещё программирование не было таким творческим и захватывающим.       — Я всё слышу, — пробормотал Кирк. — Всё слышу, но не всё понимаю. Ты мне потом опять расскажи.       — Да, Спок, — буркнул Маккой. — Ты имей в виду, у нас только шевелиться не получается, а слушать — да.       — Не беспокойтесь, доктор, я не говорю ничего, что не мог бы сказать вам, когда вы вменяемы.       — Вме... ня-ме... чертовски трудное слово ты сказал, — тихо засмеялся Кирк и засопел.       — Но последний тест ты провалил, — продолжал Спок, внимательно осматривая паб. Очки снова сидели на его высокой переносице. — Этот урок был самым важным и самым трудным. Когда я осознал, что ты просто грубо сломал мой тест, как раздражающую игрушку... я испытал разочарование. Кадет Кирк пренебрёг условиями задачи и подвёл других кадетов, которые ему помогали. Стать царём горы для него оказалось превыше уважения к заданным условиям. Человеческие дети могут позволить себе топнуть и крикнуть, что они так не играют. Что заданные условия их не устраивают. Потребовать, чтобы эти условия отменили. Но взрослый, тем более капитан, знает, что заданные условия бывают неотменяемы. Что надо уметь принимать беды, травмы, болезни и смерти — и решать затем, как действовать в этой системе координат. От капитана многое зависит. Даже в невыгодных заданных условиях он может действовать так, чтобы потерь в экипаже было как можно меньше. Чтобы ущерб был минимален. Талантливый кадет был отличным тактиком, но до капитанства ещё не дозрел. Однако жизнь привела его в капитанское кресло. И в боевых условиях он стал обучаться ещё интенсивнее, чем в Академии.       Спок помолчал и заговорил снова, обращаясь к светлому затылку:       — Ты знаешь, каково это — потерять экипаж, потерять корабль, и ты никогда не сдаёшься, Джим. На Земле есть изречение: не стыдно упасть, стыдно не подняться. Ты всегда поднимаешься. Ты стал настоящим капитаном. И моим другом. Я с детства хорошо понимал, что такое заданные условия и как важен правильный выбор, но быть другом мне пришлось учиться. И я учусь у тебя и у доктора.       — Думал, ты ненавидишь его, — Маккой повернул голову, чтобы посмотреть на Спока. Речь всё ещё давалась ему с некоторым трудом. — Думал, ты сам мечтал стать капитаном.       — Леонард, и мне было рано в капитаны.       — Однако.       — Да. Капитан, который не может совладать с собственными эмоциями? Который выбрасывает раздражающего подчинённого с корабля, вместо того чтобы отправить его на гауптвахту?       — Я тебя убить был готов, гад ты хладнокровный.       — Не настолько хладнокровный, как хотелось бы. Капитан-вулканец, который не может обуздать собственный гнев? Который едва не убил человека? Двух человек, чтобы быть точным.       — Насчёт Хана я бы тебя не осудил. Хан был тот ещё неубиваемый сукин сын.       — Джиму нравится быть капитаном, — заметил Спок, — у него крепкая и искренняя связь с экипажем, он легко создаёт отношения, он храбрый, харизматичный, преданный и достаточно тщеславный, чтобы радоваться системным поощрениям Звёздного флота.       — Ох, — засмеялся Маккой, тяжело ворочая вихрастой головой.       — Вулканцев, — объяснил Спок, — знаки отличия оставляют равнодушными, но для людей это, очевидно, важно.       — Но если бы припёрло, ты бы мог, — сказал Маккой. — Поверить не могу, что мы говорим об этом, но ты был крут в капитанском кресле, когда развёл Хана с теми торпедами.       — Есть существенная разница, доктор, между тем, когда ты капитан, потому что «припёрло», и когда ты в кресле, потому что тебе это нравится.       — А тебе что нравится?       — О... На самом деле многое. Например, прийти вечером в медотсек к одному ворчливому доктору и разобраться с сомнительными экземплярами. Обсуждать с Джимом и мистером Скоттом модификации «Энтерпрайз». Писать с Павлом коды наперегонки. Изобретать новую экспертную систему с мистером Скоттом и мистером Кинсером. Фехтовать с мистером Сулу. Провести вечер с Нийотой за обсуждением очередного лингвистического парадокса. Заваривать для неё чай, слушать её, обонять её, наслаждаться ею. Дарить ей наслаждение...       — Я понял, чёрт бы тебя забрал, избавь меня от подробностей!       — С радостью, доктор, но что-то в этом пабе располагает к откровенности, — Спок огляделся. — Мы просканировали атмосферу планеты, но микроклимат этого паба... — он сменил настройки трикодера, поводил им, считал данные и нахмурился. — Знаете, доктор, мы с вами сегодня займёмся не вашими растениями-животными, а химическим анализом. Помните эксперименты двадцатого столетия с дериватами барбитуровой кислоты? Здесь присутствует вещество сходного психоактивного действия. Надеюсь всё же, что в лёгкой концентрации, и амнезия нам с вами не грозит. С другой стороны, это объясняет, почему на Дегойе уже больше века нет случаев терроризма. Столы, вероятно, прослушиваются, и меры принимаются превентивно.       — Я вроде трезвею, — признался Маккой. — Или нет? Мне мерещится, что на нас пялятся наусикаанские рожи?       — Нет, вы правы, они наблюдают за нами последние шестнадцать минут. Не подавайте виду, доктор, что вы их заметили. Пусть проявят свои намерения.       — Четыре наусикаанина, ни хрена ж себе, я сейчас встану... — И доктор сделал попытку, но безуспешно.       Между тем наусикаане поднялись, подошли и нависли над столом офицеров «Энтерпрайз», разглядывая всех троих крошечными глазками, сидящими в глубоких костных глазницах.       — Чем могу служить, господа? — спокойно произнёс Спок, глядя на них снизу вверх.       — Ты нам не нужен, — ответил один. — Здесь наш враг, мы пришли за ним. Сиди тихо и будешь жив.       — Почему ты не пьян? — спросил второй.       — Я относительно неадекватен, — ответил Спок, — и моё состояние не предполагает благоприятного для вас развития событий.       — Что он сказал? — спросил наусикаанин.       — Что он вам задницу надерёт, — не выдержал Маккой, — человеческим же языком сказано!       — Терранец нам угрожает, — засмеялся третий, и Спок внимательно вгляделся в выбеленную маску.       — Я только наполовину терранец, — доверительно сообщил он, снял очки и приподнял подрощенные волосы, прикрывающие острые кончики его ушей, — другая моя половина вулканская. Было бы бесчестно скрыть от вас это.       — Да нам плевать, — прорычал четвёртый, самый высокий наусикаанин.       — Очаровательно, — сказал Спок, поднимаясь, и тоже засмеялся — тихо и так зловеще, что Джим вскинул голову и принялся трясти ею, чтобы скорее прийти в себя. — Вам наплевать, что мои сородичи отняли когда-то вашу честь, вашу добычу и ваших женщин?       — Никто не отнимал нашу честь, ты, безумный вулканец!       — Это вы дураки безумные, — застонал доктор, — бегите, пока целы, идиоты!       Наусикаане разразились хохотом, и Маккой задрал брови и безнадёжно покачал головой. Тут он заметил девушку-бетазоида, стоявшую неподалёку, и поманил её:       — Иди сюда, милочка, иди, хорошая, принеси скорее кофе или что у вас есть бодрящего? Если мы не протрезвеем очень быстро, мы ж разнесём ваш паб, дурища ты черноглазая!       Девушка посмотрела на него, на Спока, побледнела и исчезла. Напротив, два-три невзрачных посетителя приблизились достаточно, чтобы не помешать драке и при этом не пропустить ни слова. Киберклинеры тоже подъехали поближе и встали ровной красивой зелёной дугой.       — Ты лжёшь, что вулканец! — воскликнул первый наусикаанин. — Вулканцы не умеют смеяться! И у тебя человечьи брови!       — Это вы лжёте, притворяясь наусикаанами, — возразил Спок. — Вы дурно поработали над своими масками, клингоны.       — Да, масочки-то топорные! — поддержал Маккой. — У вас челюстные щели почти неподвижны. Это неправильно, вы в курсе? Думали, достаточно забелить лобный панцирь — и сойдёшь за наусикаанина? Давай сюда! — рявкнул он, заметив бетазоида с двумя стаканами в руках. Та быстро приблизилась, ловко толкнула стаканы, и те поехали по столешнице; девушка отступила и растворилась в толпе.       — Капитан Джеймс Кирк! — крикнул в нетерпении самый высокий. — Он наш враг, он обманул и опозорил нас, мы его забираем!       — Чёрта с два, — сообщил Боунс, неуверенно поднимаясь. — Джим, вставай, тут клингоны по твою душу!       — И чем же я не угодил Империи? — пробормотал Джим.       — Ты узнаешь, хурк! — воскликнул клингон, уже не скрываясь. — Ты заманил нас в ловушку, натравил на нас сверхвоина! Четыре клана опозорены! Мы принесём Высокому Совету твою голову и скажем, что смыли позор вражеской кровью!       — Пафосный малый, — заметил Маккой. Он стоял на ногах уже достаточно твёрдо и помогал подняться Джиму.       — За клан Д’теха! — рявкнул высокий и стремительно выбросил вперёд руку, чтобы схватить Кирка за горло. Джим напрягся, собираясь отшатнуться, но когтистая рука не достигла цели: Спок ударил ребром ладони по локтю клингона. Тот зарычал от боли и навалился животом на стол, и не успели трое других клингонов пошевелиться, как Спок ударил ещё раз, теперь кулаком и по голове, и клан Д’теха временно утратил своего представителя.

* * *

      — Левый! — вдруг крикнул Маккой, и Спок стремительно обернулся. Ещё два клингона, выскочивших из приватных комнат, отшвырнули своих томных спутниц и с рёвом устремились на Кирка и доктора. Маккой, не колеблясь, кинулся в ноги левому. Тот ничком нырнул на пол, перелетев через Боунса, и не успел даже опереться на руки, как Кирк от души приложил его киберклинером. Робот от неожиданности выпустил все манипуляторы, и капитан метко бросил им в косматую голову второго клингона. Десяток гибких лапок мгновенно обхватили череп воина и не отцеплялись, как тот ни старался их отодрать. Маккой и Кирк звонко шлёпнули друг друга ладонь о ладонь, и Кирк попрыгал, разминая шею:       — Наконец-то! — воскликнул он. — Разомнёмся, Боунс!       Спок отвернулся от них и снова посмотрел на клингонов тяжёлым тёмным взглядом. Пальцы его левой руки сгребли лежащего перед ним клингона за шиворот; Спок отшвырнул бессознательное тело влево, правой рукой приподнял и откинул стол, и площадка освободилась. Теперь ничто не разделяло троих оставшихся клингонов и вулканца, а маленькие клинеры бесшумно облепили, подняли и повезли прочь обоих пострадавших. Не касались только третьего, с клинером на голове. Клингон слепо тыкался в стены паба и в ярости скрёб зелёную спинку кибера.       Последний клинер взял курс на одиноко стоявшую на полу бутылку, подбирая по дороге и втягивая внутрь осколки стаканов.       — Сцена вторая! — засмеялся Кирк. — «Мой государь, готовьтесь бой принять: Стоят французы в строе боевом; Сейчас они обрушатся на нас**.       — Мы защищаем нашу честь! — воскликнул второй клингон. — С дороги, хурк, или ты умрёшь!       — Я защищаю своего капитана, — ответил Спок и сделал странный жест — чуть приподнял обе руки и развернул их открытыми ладонями к клингонам. — Один на один или один против трёх, благородные клингонские воины?       — А трое на трое не вариант? — возмутился Кирк, и Боунс дёрнул его за рукав:       — Джим, не лезь сейчас, теперь другие правила.       — Что?       — Эх, тебе и впрямь стоило походить на протокол!       — Я буду драться с тобой, вулканец, — сказал тот, кто спрашивал, почему Спок не пьян. Из всех он казался самым рассудительным.       — Я, С’чн Т’гай Спок, сын Сарека, благодарю тебя за честь.       — О-о-о, почему ты, Бивор?! — завыл в ярости тот, кто упрекал Спока во лжи.       — Вашим уважаемым Домам я предоставляю право взять Кирка, когда я убью моего благородного врага.       — Ну-ну, — мрачно сказал Джим и скрестил руки на широкой груди.       — Капитан, — произнёс голос Хэндорфа, и четверо крепких парней встали стеной возле Кирка и Боунса. Джим кивнул им.       — Нельзя вмешиваться? — уточнил он.       — После формального вызова нельзя, Джимми, — ответил Боунс, с беспокойством следя за клингонами.       — Что ж, надеюсь, эти патлатые ребята тоже в курсе и не полезут.       — Вмешаться в честный поединок — это, знаешь, покрыть позором себя и весь свой род. Ну, хоть без оружия, — вздохнул Боунс. — Этот их д’к’тах, я тебе скажу, оставляет мерзкие раны, не всегда и заштопаешь, если в живот попадут и выпустят боковые лезвия. Месиво из кишок... Лучше уж бат’лет. Режет чистенько, что твой лазерный резак. С другой стороны, голову обратно не пришьёшь...       — Боунс, заткнись, а? Я тоже нервничаю!       — Не надо нервничать, капитан, — подал голос Хэндорф. — Мистер Спок оторвёт ему руку, и мы полетим домой.       Кирк покосился на него и с сомнением покачал головой.       Между тем Бивор вытянул вперёд руки с пустыми ладонями и сказал размеренно:       — Я, Бивор из клана Кат’лакха, принял вызов Спока, сына Сарека, и да решит великий Кахлесс, кто из нас прав. ** Шекспир, «Генрих V».