Новое начало. Искажённая память

      Ятену не нравилось быть единственным непосвященным в данной ситуации. В то время, как братья его смотрели на застывшую посреди кафе девушку тем нежным взглядом, которым только могут смотреть друг на друга близкие родственные люди, он всматривался в её черты… и не узнавал. Никаких воспоминаний, никаких вспышек-картинок. Абсолютно ничего. НИ-ЧЕ-ГО.       Наверное, это с ним что-то не так. Возможно, это из-за того, что он всегда был более невосприимчив к вот таким вот чувствам, в отличие от братьев. Ятен и сам не заметил, как уже смотрел на Меркурий. Она вновь беспрерывно щелкала по кнопкам своего лэптопа и, вероятно, почувствовав на себе взгляд, отвлеклась, чтобы увидеть, кто же сверлит её взглядом. Блондин тут же переключил внимание на брюнетку, понимая насколько это по-детски — прятать взгляд, но ничего не мог поделать. Он чувствовал себя… неловко? Пф… что за бред? Что бы он, Ятен Коу, звезда Токио, ощущал неловкость? Вздор!       Он не знал, что думать, не понимал, как себя вести, не осознавал себя частью всего происходящего, и когда на его шее сомкнулась в крепком объятии пара тонких бледных рук, опешил, не представляя, что делать дальше, и вовсе растерялся, когда над самым ухом прозвучало тихое:»…я так скучала по вам…» Что говорить? Как себя вести? Кто она? Эта темноволосая девушка с прозрачно-лиловыми глазами… Взгляд его вновь невольно обратился к воительницам и выцепил смешинки в ярко-голубых омутах одной из них. Она смотрела на него и смеялась. Уму непостижимо. Это совсем не весело, когда стоишь, боясь совершить лишнее движение, судорожно пытаешься отыскать нужные слова в своей отчего-то превратившейся в решето памяти, и еле сдерживаешься от самого очевидного вопроса, который наверняка встретят удивлёнными, а может чуточку и ошарашенными взглядами, и вопросом типа: «Ты не вспомнил?» А должен был… А она смеялась, смотря ему в лицо! Хотя нет, лицо её оставалось непроницаемой маской, изображая крайнюю степень задумчивости, но вот глаза… Они смеялись, выдавая золотовласую воительницу Венеры с головой. Вероятно, весь его гнев тут же отобразился на лице, так как Венера поспешно отвернулась к Меркурий. Или она даже не успела увидеть, потому что в тот момент это воительница Меркурия её позвала.       Сенши разделились и рассредоточились по территории кафе. Венера и Меркурий остались посреди зала. Ами все так же не переставала стучать по клавишам своего лэптопа, Минако теперь вглядывалась в экран, периодически что-то спрашивая, на что синеволосая воительница сдержанно отвечала одним-двумя словами и лишь изредка целыми фразами, а порой ограничивалась и кивком. Макото и Усаги он не видел и даже предположить не мог, куда они делись, а вот Рей стояла у барной стойки, держа наготове небольшой исписанный иероглифами лист, и вглядывалась в пространство за ней. Не уж то что-то почувствовала? Но нет. Брюнетка тут же развернулась и направилась к Венере и Меркурий, на ходу обращаясь ко всем: — Я больше ничего не ощущаю. Возможно, враг уже скрылся. Сейлор Мун появилась словно из ниоткуда, светясь от счастья: — Значит, можем возвращаться? — и всё-таки она тот ещё ребёнок. Объятия разомкнулись, и Ятен только сейчас понял, насколько ему был необходим глоток воздуха.       Отстранившись, девушка вгляделась в лицо пепельноволосого юноши, и неожиданно для всех в помещении прозвучали её полуутверждение-полувопрос, направленный непосредственно к нему: — Ты ведь не помнишь, да? — и таким ласково-снисходительным тоном это было произнесено, что все напускное спокойствие его разлетелось в дребезги, рассыпалось миллиардом мелких-мелких осколочков, мгновенно впившихся в душу неприятным сейчас чувством дежавю.       Направленные на него недоумевающие взгляды, подлили масла в огонь. Он что-то кричал, буквально выплевывал слова каждому в лицо, не понимая причину своей агрессии. Его так взбесил её тон? Но почему? ***       Тайки не представлял, что их встреча произойдет вот так. Не ожидал такой бурной реакции от Ятена. Даже Ами, тихо-мирно проверяющая что-то в своем лэптопе, не осталась без внимания и ещё долго ошарашенно смотрела на взорвавшегося блондина, не понимая причины. Но ещё более невероятным стало то, что он ничего не вспомнил.       С того дня прошло пять дней, а старший Коу по-прежнему был как на иголках. Не позволял приближаться к нему, рычал на всех, кто нарушал его «личное пространство» и вообще мог часами не выходить из комнаты. Сам Тайки был поражен тем, что вспомнил. Не только о Дамике и Фаэтоне, на котором во дворце Иллюзий протекала их спокойная и до определенного момента огражденная от иных планет жизнь. Пока Лунная королева не решила объединить все планеты в одно целое, нерушимое и вечное, и в результате не образовалось Серебряное Тысячелетие, покой которого защищал могущественный артефакт — Серебряный кристалл. Когда дверной звонок неожиданно ожил после полудневной тишины и гармонии, Тайки лишь лениво приоткрыл глаза. Сил вставать и куда-то идти не было. Да и желания кого-то видеть тоже. И все же он поднялся и поплелся к входной двери, шаркая тапочками по полу. Воспитание, что с него взять… Он сразу распахнул двери, несмотря в глазок, и тут же пожалел о своей «правильной» натуре. Был ведь шанс на спокойный вечер, не омраченный шумом… — Привет, Тайки, — на пороге, излучая тонны оптимизма и сверкая получше начищенного чайника, стояла как всегда неотразимая и прекрасная богиня любви… которую впускать в дом категорически не хотелось. Обычно её визиты оканчивались руганью между ней и Ятеном, к которому, собственно, она и наведывалась в последние пять дней. — Добрый вечер, Минако, — он мог бы соврать, что старшего дома нет, но с этой непрошибаемой блондинкой подобное не сработает, поэтому еле сдержав обреченный вздох, Тайки посторонился, пропуская девушку в квартиру, и та, лучезарно улыбнувшись, мигом упорхнула в комнату блондина, на бегу информируя шатена о том, что сегодня она надолго не задержиться. «Ага, так прям взял и поверил», — подумал тот, провожая её взглядом, и тихо цыкнул, закрывая дверь.       Как и во все дни, он, нацепив очки, вновь уселся за книгу, но не успел и строчки прочесть, как послышался звук открываемой двери, и из комнаты Ятена выскочила Минако. — Пока-пока, Ятен! До свидания, Тайки! — на ходу попрощалась она, не сбавляя темпа и уже в следующую секунду хлопнула входная дверь.       Тайки не столько был поражён таким вот скорым уходом Айно, сколько тишиной, прозвучавшей в ответ. Шатен уж было подумал, а жив ли вообще брат. Такой тишины в его комнате отродясь не было после визита этого золотовласого «ангела во плоти», доводящего порой до белого каления. Однако заглянуть к брату он так и не решился. Мало ли? Может, это его новая стадия гнева? А попадаться в такие моменты ему на глаза себе дороже. Уж он-то знает.       Сейю надо будет предупредить, как вернется, лишь вильнула хвостиком мысль, и парень вновь погрузился в мир слов, не замечая течения времени. Оторвался от страниц он лишь когда услышал, как открывается входная дверь.       Подняв голову, Тайки собирался было предупредить брюнета, чтобы тот не совался к брату, если ещё хочет жить, но не смог и слова вымолвить, так и замерев с приоткрытым ртом и немым вопросом в глазах, который не был никем замечен.       Коу-младший сам на себя не походил. Мрачнее тучи, сгорбившийся, словно столетний старик какой, шаркающей походкой он преодолел пространство прихожей и скрылся за дверью своей спальни, ни проронив ни слова и даже не кинув взгляд на брата, словно позабыв о его существовании. У Тайки даже очки сползли от такого зрелища. Что сегодня происходит с его братьями? ***       Сейя бесцельно слонялся по городу, скользя взглядом по сверкающим вывескам магазинов, фонарям, разгоняющим непроглядную темень, и изредка, всего на какие-то доли секунды, прикрывал глаза, устающие от пестрости ночного Токио. За неделю их пребывания на Земле произошло слишком многое, о чём ему хотелось подумать. Братья уже успели обсудить это между собой. Насколько это, конечно, было возможно в связи со взвинченным состоянием Коу-старшего. Теперь же каждый справлялся с полученной информацией сам. К чему было вываливать так много и сразу? Они может и защитники «всего живого и прочего», но все же и обычные люди, которых такое количество информации тоже может на время выбить из колеи. Он остановился и запрокинул голову, уставившись на единственное окно в этом квартале, где ещё горел свет.       Разумеется, куда же ещё могли принести его ноги в столь поздний час, кроме как не к квартире Мамору Чиба, в которой на некоторое время поселилась Куколка? Сейя не понял, как уже очутился у двери и непрерывно давил на дверной звонок. Что он делает вообще? Дверь распахнулась, явив его взору фигуру темноволосого парня, что тут же нахмурился и спросил: — Что-то случилось? — Случилось… — эхом повторил за ним Сейя, заставив напрячься хранителя Земли, — посторонись, я не к тебе, — он было хотел протиснуться в квартиру, однако Мамору пресек эту попытку, и его взгляд тут же стал холодный и колючий и, может быть, Коу-младшему показалось, но всего на долю секунды в нём промелькнула жажда крови. Но не будем преувеличивать. Время позднее, а организм истощён и восприятие действительности может слегка барахлить, верно же? — Зачем она тебе? — нотки угрозы послышались явно в звенящем от напряжения голосе молодого человека. — Мне нужно поговорить с ней, — непринужденно отозвался Сейя, встречая прямой взгляд. — Мамо-чан, кто там? — объект обсуждений в приподнятом настроении появился в прихожей и выражение лица её тут же приобрело обеспокоенность, — Сейя, что-то случилось? — подойдя, спросила девушка. Ну, надо же, они и мыслят в одном направлении? Это что и называется любовью? — Нет, Куколка, — беззаботно ответил Сейя, с удовольствием отмечая, как потемнели глаза брюнета, — просто мне хотелось увидеться с тобой и убедиться, что в случае чего, ты действительно будешь в безопасности, — он подмигнул ей.       Усаги растерянно посмотрела на посуровевшее лицо возлюбленного и, аккуратно подхватив того под руку, мысленно взвыла на поведение друга. Друга! Ну, что ей ещё сделать, чтобы он понял? — Мамо-чан всегда сможет меня защитить, — мягко улыбнулась она, переплетая маленькую, по сравнению с рукой парня, ладошку с его и чувствуя, как тот постепенно расслабляется. Возможно, он бы и смог расслабиться окончательно и взять под контроль свои эмоции, если бы в следующую секунду младший Коу не произнёс: — Конечно, — Усаги было хотела обрадоваться, что парень благоразумно уйдёт, однако следующие его слова, приправленные сарказмом, заставили её крепко вцепиться в руку жениха, — это ведь он защищал тебя во время сражения с Галаксией, — с чувством превосходства он взглянул в глаза сопернику и ухмыльнулся.       В голове слабо шевельнулась мысль о том, что же он всё-таки творит. Глаза Мамору обратились в бездонные пропасти. Он сделал шаг по направлению к Сейе, с одним лишь желанием: стереть наглого юнца с лица Земли. Но совершить необдуманный поступок ему не позволила Усаги: девушка крепко вцепилась в его руку, буквально повиснув на ней. Нежелание причинять боль возлюбленной, привело затуманенный визитом и словами Сейи рассудок в порядок. Чиба остался стоять на месте, взгляд его прояснился и более не напоминал бездонные пропасти. Сейя прищурил глаза, желая сказать что-то ещё, но его опередили. — Так причинять боль — это по-твоему любовь? — недоумение на мгновение промелькнуло в глазах брюнета, и Сейя посмотрел на сжавшуюся, вцепившуюся в руку рядом стоящего с ней человека, девушку, в уголках глаз которой дрожали прозрачные слезинки. Это из-за него? Что за тупой вопрос? Конечно, из-за него! Она смотрела на него, и от этого взгляда парню становилось паршиво. — Ты хотел показать, что можно обмануть Судьбу? Что можно свернуть с намеченного пути? Возможно, у тебя бы это получилось, но кто сказал, что вы были бы счастливы? Слова Мамору поразили его. Он ведь и не заметил, как желание действительно быть рядом с Куколкой, превратилось в желание доказать всем, что Судьбу можно перекроить по собственному усмотрению. Быть с тем, с кем захочешь. Но действительно, кто сказал, что тогда они будут счастливы?       Наверное, сейчас ему окончательно разбили на миллион маленьких осколков сердце, разорвали на клочки душу, но… открыли глаза на правду, которую он игнорировал, желая доказать и причиняя боль той, которая этого не заслуживала во все времена. Той, чьё сердце всегда было самым чистым и бескорыстным, той, чья душа всегда была на распашку, той, что молча терпела его, снося эту боль. И, пожалуй, он поймет этих двоих, если они никогда не простят его. Мамору тяжелым взглядом проследил как Сейя сбегает по лестнице. — Мамору… Усаги опустилась на пол, сотрясаемая рыданиями. Чиба подхватил её на руки и, закрыв двери, унес вглубь квартиры. Пожалуй, слишком много потрясений для такой хрупкой, как его Усако, девушки за эту неделю. И чересчур явные намеки от наглого юнца о том, что он не может защитить свою принцессу… Сейя вновь оказался под открытым тёмно-синим небом, усыпанном мириадами звёзд. Одолеваемый мрачными мыслями, он добрался до квартиры и оказавшись в своей комнате, просто рухнул на кровать, не желая что-либо ещё делать.       Пожалуй, сегодняшний поступок можно записать в список самых ужасных за все время их знакомства с Куколкой. И куда подевалось все его благоразумие? И какого черта этот Чиба открыл дверь? А какого черта он сам вообще поперся гулять? А ведь при следующей встрече Усаги все равно будет ему улыбаться, будет разговаривать с ним так же, как и всегда, и ни разу в её взгляде не промелькнет ни осуждение, ни упрек… Ничего, что получил бы в ответ на страдания от других. И оттого молодому человеку становилось ещё паршивее. Как теперь смотреть в глаза этому белокурому ангелу, что когда-то вселил в него надежду на спасение мира? ***       Токио спал, орошаемый светом звезд-светлячков и бледным в эту ночь серебристым диском. Черная кошка сидела на крыше одного из домов. Вся её крохотная фигурка была напряжена, темные глаза отражали необычайно бледный спутник Земли. Тревога стальными тисками сжимало кошачье сердечко, опасения ни на секунду не оставляли черношерстную жительницу планеты Мау. Надвигалось что-то неотвратимое и неизбежное, и Луна это чувствовала, видела в угасающем серебристом блеске и понимала, как никто другой… Но если бы она точно знала, откуда грядет беда, что ожидает девочек… Луна бы сказала им, непременно, однако все, что всплыло в её памяти в эту ночь — предсказание, прозвучавшее тысячи лет назад из уст Марсианской королевы в тронном зале Лунного дворца. Когда ещё не было принцесс-наследниц. Никто тогда не знал, когда оно сбудется, но кошка ощущала, что это время настало. Пророчество вот-вот грозит обрушиться на хрупкие плечи девочек-воительниц и защитников планеты… — Луна, что ты тут делаешь? — неожиданное появление белого кота заставило её едва заметно вздрогнуть, но отвести взгляда от серебристого спутника она не могла. Артемис, не получив ответа, присел рядом, бросив обеспокоенный взгляд на кошку, а после также устремив взор на величественно возвышающуюся над небоскребами спутницу ночи. — Луна сегодня необычайно бледная, — задумчиво произнес кот, — к чему бы это? Он ничего не знает о том страшном пророчестве, с горечью подумала кошка, но не решилась рассказать. Не сейчас. *** — Все готово, госпожа, — глаза женщины сверкнули в темноте. — Отлично, — губы изогнулись в пугающем оскале, когда она вышла на свет, — Теперь можем начинать охоту… Ты знаешь, что делать. — Да, госпожа, — поклонившись, девушка скрылась, лишь эхо шагов ещё было слышно за закрывшейся дверью. Оставшись в одиночестве, женщина вновь скрылась в темноте помещения, откуда и раздался её торжествующий голос: — Теперь они не спасутся… ни одна из этих мошек больше никогда не встанет у меня на пути…