Grr

Уджин переводил взгляд с Чанбина на Джисона и привычно-тихо ухмылялся. Он давно заметил (в целом вся их немаленькая компания), что эти двое сильно зациклены друг на друге. Но, как это часто бывает в жизни, оба этого не замечали, а если уткнешь их в этот факт — они будут яро это отрицать. Лучшие друзья. Интересно все-таки застать момент их прозрения и увидеть реакцию друг на друга. Уж слишком эгоистичные и самолюбивые — оба. Но и в то же время — невероятно сплоченные в своих бунтарских приключениях. Уджин любил за ними наблюдать. Вот как сейчас. Джисон пожирал Чанбина глазами, а когда тот смотрел в ответ — строил рожицу и начинал ухмыляться. Чанбин на это реагировал закатыванием глаз и демонстрацией кукиша. — Снова спорили? На что? — с любопытством спросил Уджин. Ребята периодически наблюдали их дурацкие споры и находили их занимательными. — Я поспорил, что завалю Сэма, — скучающе произнес Джисон. Уджин прыснул и поспешно заткнул себе рот. Сэм был иностранцем, самым главным заводилой их компании. И натуралом. Интересненько. — И? — спросил Ким. Уджину показалось, что Чанбин недовольно сверлил Джисона глазами. — Я его… — Джисон жестом изобразил, что хотел сказать, на что Чанбин скрипнул зубами и отвернулся. — Детский сад, — фыркнул Со. — Трахнул его, значит. — Я выиграл, — довольным тоном произнес Джисон. Глаза его лукаво сверкали. Он подался вперед в своем кресле, чтобы видеть лицо Чанбина, но тот по прежнему прятал взгляд, безразлично уставясь прямо в пол под ногами. — Ок, — медленно проговорил Уджин и поднялся. — Думаю, я не хочу слушать ваши грязные разговорчики, — и поспешно ретировался из помещения. Когда он закрыл двери, шум музыки и битов снаружи сразу исчез. И сразу будто в помещении изменилась атмосфера. — Грязные? — приподнял бровь Чанбин, наконец поднимая взгляд на друга. — Разговорчики? — вторил ему Джисон и ухмыльнулся. — Это как? — Наверное, обсуждение… мм, твоего члена? — Или твоего? — фыркнул Хан, сделав пару глотков пива, прямо из бутылки. — Почему именно члена? — Не знаю. Чанбин демонстративно расслабленно откинулся на кресле и оценивающе прошёлся взглядом по телу друга. Джисон щеголял сегодня в обтягивающей джинсовке, чокере и высоких черных берцах. — Ты классно сегодня выглядишь. — Я красавчик, знаю. — Так на чем мы остановились? Ты трахнул Сэма? Когда успел, шустрый ты мой? Хочу знать подробности. Не хочу, говорил весь его вид. Уж Джисон знал, что означает это каменное лицо друга и хотел верить своей интуиции. — Не-а, без сладких подробностей. Но я действительно его трахнул. Чанбин мрачно сверлил его глазами, как умеет только он. Джисон же лыбился от уха до уха. — Хорошо, — наконец сказал Чанбин. — Отлично, я бы сказал, — лучился Джисон. — Поздравляю. — Спасибо. — Значит, я проиграл спор? — хмыкнул Чанбин. Он облизал губы, выпрямился, задумчиво покручивая часами на запястье. — Я тебе должен. Чёрт. — Наконец-то я дождался этих заветных слов! — обрадовался Джисон. — Ты проиграл, любимый. Ээ, любимый друг, хаха. — Что ты хочешь? — Чтобы ты мне отсосал, — быстро произнес Джисон, а у самого губы задрожали, так яро он пытался сохранить на них широкую улыбку. Пока что. — Как банально, — закатил глаза Чанбин. — А нас ещё называют лучшими друзьями. — Ну, мы с тобой немного ебантяи, это нас и связало. Ну так? — Бляяять, — застонал Чанбин и поднялся с насиженного места. Он опустился на колени перед сидящим Джисоном, развел его колени и устроился между ними. — Надеюсь, у тебя стоит, — Чанбин принялся освобождать объект «кропотливой» работы. Выяснилось, что нет. Не стоит. Хану было с одной стороны весело наблюдать за разочарованным видом друга, с другой — мучительно. Давно пора было признать, как он жаждал увидеть коленнопреклонного Чанбина перед собой. А еще лучше — с его членом во рту. Хан расслабленно откинул голову, положив руки на подлокотники и выжидающе посмотрел вниз. Улыбка не сходила с его лица. Чанбин взял в ладони плоть, ожидающую неземной ласки. — Вот и предмет наших грязных разговорчиков, — прошептал он. — Он чистый. — Помолчи, а? Я это впервые делаю, ты же знаешь, — Чанбин приблизил своё лицо и на пробу лизнул головку. — Так я тебе и поверил, — выдохнул Джисон. — А как же… Боми? Я же видел как ты ему своей спермой лицо заливал… — Какого хрена ты это видел? — Чанбин в шоке поднял лицо и недовольно посмотрел на друга. Джисона тогда не было не то что на тусовке, но и в городе. Чанбин с ума сходил, не видя друга рядом, никогда они так надолго не расставались, ну, а потом сам не понял, как подцепил красивого паренька у стойки бара, затащил его куда-то и трахнул в рот. Видимо, Джисон каким-то образом все же там оказался. Это пиздец. — Может не будешь отвлекаться? — попросил Джисон. Чувство ревности, что он в тот момент испытал, ни с чем не сравнить никогда. Даже сейчас ощущал его отголоски. — Бля, меня напоили, тебя не было рядом, чтобы уследить… Чанбин облизал губы, наклонился и попробовал взять в рот хотя бы половину ещё мягкой плоти. Джисон осторожно опустил ладонь на его затылок и надавил. Чанбин тут же выпустил член изо рта. — Без этого, ок? — Хорошо, — покорно согласился Джисон и снова убрал руку на подлокотник. Чанбин сосал очень усердно и терпеливо. Член рос и твердел. Становилось невероятно трудно уместить его во рту. Он давил на головку языком, делал осторожные движения головой, но не проталкивал в горло, только за щёку, и не забывал работать кулаком. Джисон стонал всё чаще и громче. Он толкался, но Чанбин пытался удержать его за бедра. — Ты собираешься кончать или как? — задыхался Чанбин. Он ощущал, как собственный стояк причиняет дискомфорт, член Джисона казался родным и желанным. Он сосал уже с удовольствием, проглатывая слюну и снова, как голодный, набрасываясь на него. — Сейчас… сейчас, — беспомощно выдохнул Джисон, с силой сжимая пальцы на подлокотнике — он жмурился, и снова глядел вниз, на Чанбина, на рот, что вылизывал — так жадно и упорно — его член, и сходил с ума. Он так хотел этого, грезил, что Чанбин принадлежит ему… — Бляяяять, Чанбин, какого ты такой охуенный? — Кончай, а, — с трудом выдохнул тот, играя языком с головкой подрагивающей плоти. Джисон наконец с шипением и сквозь сжатые зубы излился в чужой рот. Чанбин подавился спермой, и все же попытался проглотить всё. — Охуенно, — приходил в себя Хан. — Я хочу кончить, — заявил Чанбин, вставая с колен. Джисон уже был готов опуститься на колени и оказать ответную услугу, но не успел. Чанбин быстро покинул помещение. Джисон захлопал глазами и неуверенно пошел за ним. Нашел Чанбина в кабинке туалета, где он втрахивал хрупкую рыжую девицу в стену, и та скулила и выстанывала что-то похожее на «Ещё!», а Чанбин буквально рычал и исполнял чужое желание. Джисон отлипнул от этой привычной глазу картины и поскорее ушёл из туалета. Назавтра в универе Джисон, не ожидая от себя такого поведения, проигнорировал приветствие Чанбина в столовой и просто умостил свой зад на стуле. Ребята продолжили непринужденный разговор, Чанбин окинул Хана взглядом, но промолчал. На совместных занятиях Джисон продолжал игнорировать Чанбина, не отвечая на его трёп. — Ты болен? — Джисон почувствовал жёсткую хватку на плече и испытывающий взгляд Чанбина. — Чё за режим недотроги ты включил? — Съебись, — Джисон явно не хотел продолжать разговор. Внезапно Чанбин его бесил. Слишком самоуверенный и наглый. Он всегда таким был, но почему-то именно сейчас такой Чанбин Хана не устраивал. — Ок, куда? — деловито спросил Чанбин. — В другую галактику, — на полном серьёзе ответил Джисон. — Как только изобретут спутниковый корабль — непременно. Сейчас просто скажи — что с тобой? — С чего ты докапываешься вдруг? Мы не охуеть какие друзья, я не одна из твоих подстилок, так может просто съебёшься? — Это просто спор. Ничего не значащий, ок? Ну и что, что я тебе… — Чанбин запнулся на долю секунды. — Но какого хрена ты ведешь себя так, будто я, отсосав тебе, ебать как оскорбил тебя этим? — Ты мне надоел. Джисону хотелось заржать с серьёзного лица Чанбина. Нет, ему весело не было, но вот заржать хотелось. Из-за нервов, наверное. — Мы друзья. Я твой друг, — голос Чанбина не изменился, продолжая звучать твёрдо. Но во взгляде что-то поменялось. В его глазах проскользнула неуверенность. — Всё по-прежнему, ок? — Не-а. — Что изменилось? — мучительно выдохнул Чанбин, искренне желая понять. Джисон сделал вид, что серьезно задумался. Но он давно знал ответ, поэтому неторопливо и довольно бездушным голосом озвучил его: — Думаю, после того, как я кончил тебе в рот, поменялось всё. Чанбин был зол и ничего не понимал. — Кончил и что? — не выдержав, прорычал он. —  Ебать, какое событие. Я не первый, я не последний. С чего ты заводишься? — Извини, — внезапно сказал Джисон. Он потёр лицо. — Я поторопился. Мы бро, как и прежде. Ты прав, ничего не поменялось. *** Но всё действительно поменялось в их компании. Даже ребята заметили напряжение, часто зависающее между этими двумя. Джисон был умным парнем. Он понял, что запал на своего друга давным-давно. Может с первого взгляда. Может с тридцатого. Он сам все усложнил, сам начал. Как тупо. — Ты встречаешься с ним? — недоуменно поднял бровь Чанбин, когда Джисон опять пришёл на их общую тусовку с Сэмом. — А что? — равнодушно спросил Джисон. — Я не знал, что у тебя с ним всё серьезно. Это даже звучит отстойно, Джисон. — Да ты что, это ты у нас самый главный гей в компании, — ухмыльнулся Хан. — А я так, экспериментатор. — Ты его любишь или нет? — настаивал Чанбин. Он допустил в голове ответ, что да, это вполне возможно — и понял, что для его сердца эта мысль слишком разрушительна. — А ты всех своих подстилок любишь? — парировал Хан. — Что, язык проглотил? — Какого хрена ты опять истеришь? — Чанбин наконец вышел из себя и толкнул Джисона к стене. Ноздри его раздувались, а челюсти сжались. Темные глаза со злым прищуром пронзали Хана, пригвождая на месте. — Я спокоен. Хан внешне даже не дернулся, но сердце его отбивало бешеный ритм. Когда друг злой, он как дикое животное. Джисон запросто заводился от такого Чанбина. — Я не вижу, что ты спокоен. Ты динамишь меня и причины не озвучиваешь. — Выпей чего-нибудь. А то сейчас на людей начнешь бросаться. — Если начну, то ты меня остановишь, нет? — Ты охуел, Бинни. Чанбин шумно выдохнул и отступил, давая Джисону пространство. Сам от себя был не в восторге, но душившая глупая ревность лишала покоя. — Прости, — спокойно произнес он, опуская голову. — Но ты можешь с ним не контачить? — С Сэмом? — Не встречайся с ним, я прошу тебя, — сказал Чанбин и выпрямился. — То есть я не имел в виду… — То есть это — не твое дело? — деловито уточнил Джисон. — Вообще не мое, — выдохнул Чанбин и закусил нижнюю губу. Мгновенье он выглядел полностью обескураженным, но потом вдруг он произнес: — Нет, Сони, это мое дело. В тишине Джисон прикрыл глаза и через несколько ударов сердца медленно произнес: — Ты меня любишь, придурок. — Ага. Не то чтобы это было охуеть какой новостью, да? Чанбин выдохнул почти с облегчением. Всего-то нужно было озвучить давно очевидные вещи. Как просто. — И ты меня… тоже, — сказал он. А сам не осмелился поднять глаза, когда с такой уверенностью это произнес, потому что — нет, он вообще не знал, что у друга к нему. — Тоже. — Что? Джисон тихо засмеялся. Он не знал, что к концу этого дня, который начался и продолжался дерьмово — до самой этой вечеринки — что он будет так охуенно счастлив. Свалить отсюда вместе не представлялось проблемой. — Ладно, — тяжело дышал Чанбин. Он чуть ли не уткнулся ему в шею. Горячо дышал. Джисона вело. Он ощущал невероятное желание ощутить, насколько сильно Чанбин может сжать его. — Ладно, я лох. Такой лох, признаю. Я хочу тебя. Можешь дать мне в глаз. Потом, — усмехнулся Чанбин, ведя губами по чужой шее. — За что? За это? — Хан смеялся он наплывающих чувств. — Да, — снова прерывисто выдохнули в шею и укусили. — Я хочу тебя. Очень сильно. Блять. Джисон откинул голову, давая пространство. — Я, между прочим, тоже. Если ты заметил. — Ебаааать… Я сейчас сдохну… Тихий смех обоих, а потом еще более сильные объятия. Джисона наконец поцеловали. С напором, жёстко. А пальцы больно сжали бока. — С того момента, как ты мне «дружески» отсосал… — Джисониииии, — Чанбин безумно заржал, а потом снова поцеловал. *** — Ты озабоченный пиздец, — засмеялся Джисон, откидываясь назад, на мокрый газон. Спине было неприятно, но можно было потерпеть. Чанбин руки не убрал. Он жадно припадал к джисонову животу и целовал его, размашисто проводя языком. Джисон потянул его голову вниз и приподнял бедра. — Отсоси, Чанбин. Просьба была удовлетворена немедленно. Когда он кончил, Чанбин перевернул его на спину, развел половинки и мазнул между сухим пальцем. — Я тебя блять так хочу, — захрипел он, плюнул в сжатый сфинктер и вставил член. — Ляяять, хоть бы растянул, сук, — взвыл Джисон. *** Да блять продыху от этого озабоченного не было. Чанбин перехватил его у входа в кафетерий, затащил в туалет и прижал к стене, без промедления снимая чужие шорты. Джисон, правда, выпятил задницу, которая с радостью приняла твердую плоть Чанбина. Сильно и мощно он толкался в узкую дырку, тихо стонал сквозь зубы, а Джисон зажал ладонью рот, чтобы его не услышали — потому что он слишком громко стонет. *** — Я не слушаю тебя, — коротко бросил Чанбин, открывая лубрикант и размазывая смазку. — Я заткнусь, обещаю, только скажу, что Ликсу грозили отчислением… В этом был Джисон. Продолжать трепаться, пока Чанбин подготавливал его задницу. Ну хотя бы сейчас они были в квартире Со, а не где-то на улице/в лифте/на газоне в парке/в пустой аудитории. — Надеюсь, Ликс хорошо пересдаст… ненавижу Джипа… — он поморщился от неприятных ощущений и вытащил руки из-под головы. — М, — отозвался Чанбин. Он вытащил пальцы из расслабленной дырочки, похлопал по джисонову животу и подтянулся ближе. — Презик? — вскинулся Джисон. — Успокойся уже, а, — и Чанбин, перхватив чужие ноги поудобнее, толкнулся членом вперед. — Черт, больно, — выдохнул Джисон. Чанбин закрыл глаза и задвигался — пока размеренно и медленно. — Оох, — стонал Джисон, закусывая губу. Его трахали без напора, но сильно. Чанбин умел так. Он всегда был эгоистичным, думал только о собственном удовольствии, не целовал во время фрикций, кусал иногда, но большей частью упирался ему в согнутое колено или смотрел на свой собственный, таранящий чужую дырку, член. А Джисон всегда был громким. Он откидывал голову назад, резко, ударяясь затылком, охал и стонал, широко открыв рот, дрочил размашисто и сильно, а еще — смотрел на выражение лица Чанбина. Это было то еще удовольствие. Хотелось, чтобы тот перестал так замыкаться в себе, а тоже демонстрировал эмоции, отличные от просто удовлетворительной мысли, что трахает узкую охуенную задницу. Чтобы стонал, а не дышал тяжело. Но другого дано не было. Все, что доставалось Джисону — это напряженно сомкнутые брови, тяжелое сквозь зубы дыхание и плавающий взгляд Чанбина. Ну окей, Джисон не сильно страдал. Он знал своего дарк-боя вдоль и поперек и любил его таким.