Decipimur specie recti

Малфой черкнул записку и привязал к лапе филина, а когда птица вылетела в окно, тяжело упал в свое рабочее кресло и зарылся в волосы руками. Он не засекал времени, но судя по тому, что камин зашумел очень скоро, его послание достигло и в достаточной мере стимулировало адресата. Ведьма, вывалившаяся из камина, выглядела готовой на все. – Ты не сделаешь этого, Малфой! – закричала она вместо приветствия. – Почему нет? – он устало выпрямился в кресле, пытаясь пробудить в себе негативные эмоции к визави, но размышления о том, что ему предстоит, привели его в такое состояние, что даже на злость не было сил, что уж говорить о ненависти. – Потому что я потащу тебя за собой, – прошипела мисс Уизли, – потому что я расскажу, что ты меня заставил… – Несколько капель веритасерума, и я вне подозрений, а ты… Рыжая что-то попыталась сказать, но, видимо, нервничала сильнее, чем готова была признать, и ее горло сдавил спазм. Продышавшись, она зло выплюнула: – Даже если ты выкрутишься, то ошметки твоей восстановленной репутации пойдут прахом. – Зачем тебе все это? – Ты прекрасно знаешь зачем. Я люблю Гарри и не отдам его, – реплика прозвучала вяло и как-то заученно, без огонька. – Если бы ты любила его, то сделала так, как лучше для него, а не для себя. Ты их видишь вместе постоянно, неужели ты еще на что-то надеешься? – Да, вижу. И ты не представляешь, каково это! – По твоей милости придется представить. Зачем, рыжая? Зачем такие сложности, ну убила бы Грейнджер, утешила бы Поттера, к чему это все? Зачем ломать еще и мою жизнь в придачу? – Ты ничего не знаешь, Малфой! Она – моя подруга. Я не желаю ей плохого. – Ты видела ее? – кажется, благодатная злость вышла из спячки. – Она почти труп! Не будь меня в Британии, она бы умерла! А такое было ой как возможно, я собирался уехать как можно дальше, пока… пока все торжества не отгремят. – Я бы подсказала, и тебя бы нашли! Не думай, что я собиралась стать причиной смерти Гермионы! – То, что будет со мной, хуже смерти. Ведь это я, правильно, Уизли? – Конечно, ты. Быть рядом с девушкой, которую любишь, хуже смерти? – Быть рядом с девушкой, которую люблю и которая любит другого, и этот другой любит ее. Быть третьим лишним всю гребаную жизнь и не иметь возможности уйти из нее, потому что уйдет и она. – Не драматизируй, ты должен будешь просто избавиться от третьего. Это в твоих интересах. – Я не сделаю этого. Пойми, дура, она его любит, он любит ее, мы не у дел. Смирилась бы уже! Так нет же, не на ту напали, наворотила такого, что теперь не расхлебать… – Не расхлебать? К чему этот цирк с пикси? – Дернуло меня повестись на твою провокацию с танцем! – Прошлого не изменишь. Вся твоя рефлексия бессмысленна, мы оба знаем, что ты должен сделать. Обратной дороги нет, даже если ты сдашь меня. Вывести ее из комы можешь только ты, поделившись с ней магией. – Ты тварь, Джинни Уизли. – Я просто сделала то, что должна была. – Ты просто не хочешь смотреть правде в глаза, вот и все! Ты не оставила никому выбора, ты решила за всех. Нравится играть жизнями? – Что не нравится тебе? На что ты жалуешься? – Уизли перешла почти на парселтанг. – Я даю тебе шанс прожить жизнь с той, кого ты любишь. – Ты даешь мне шанс прожить жизнь возле нее. И наблюдать, как она счастлива с другим. И это не тот шанс, которым мне хотелось бы воспользоваться, но выбора ты не оставила. – Ну… ты можешь дать ей умереть. – Ну ты и сука, Уизлетта! Джинни пропустила его оскорбление мимо ушей. – А знаешь… – начала говорить и задумалась, он вскинул на нее воспаленные усталые глаза, – знаешь. Она могла бы быть счастлива с тобой. – Бред. – Нет! С Гарри она всегда будет носиться как с больным младенцем, сопли вытирать, жить в жутком напряжении, только бы ему было комфортно, ведь он такой несчастный, такой разбитый, такой обиженный жизнью, а с тобой… она могла бы сама стать слабой. – Не понимаешь именно ты! А еще плохо разбираешься в людях. Твоя подруга никогда не захочет быть слабой. – Открою тебе страшный секрет, любая женщина хочет иногда побыть слабой, Малфой. Даже я, но это не имеет значения. – Определенно не имеет. Ставлю тебя в известность, ты ничего не добьешься. Я не собираюсь мешать мисс Грейнджер быть счастливой с мистером Поттером. И я приложу усилия, чтоб снять с нее проклятие Шервуда. – Дерзай, Малфой. Сомневаюсь, что ты преуспеешь. Ты забываешь одну деталь, я знаю кое-что, чего не знаешь ты. – Скажи мне, Уизли, как ты только додумалась до такого? Почему не простое приворотное? Зачем такие сложности? – Новейшая магическая история может поведать тебе, что бывает, если ведьма приворожила… объект своего желания. Так вот, я не хочу этого. Честное слово, не хочу. – У тебя очень странные понятия о нельзя-можно. Даже если тебе нравится такой сложный путь, то почему не попросила кого-то связать тебя с Поттером, а не Грейнджер со мной? – А вот на этот вопрос попробуй ответить себе сам, – Джинни изобразила подобие загадочной улыбки, Драко передернуло от отвращения. – Вали отсюда и еще раз подумай о том, что может быть, стоит мне рассказать, как снять все это, а то я могу наплевать на ошметки своей репутации и… – А я не могу рассказать! – она смотрела на него наглыми светло-карими глазами, ничуть не впечатленная яростью на его лице. – Непреложный обет. Я подозревала, что ты быстро поймешь, в чем дело, когда проклятие сработает. И что ты будешь взывать к моей совести, к моей человечности, а когда я не поведусь, попробуешь шантажировать. – Значит, про это безобразие знают еще два человека, остается их найти. – Дерзай, – повторила мисс Уизли и передернула плечами, – только я уверена, что твоей проницательности не хватит на то, чтоб выяснить, кто за этим стоит. – Так идея не твоя, – стал размышлять вслух Драко. – Можно было догадаться, это не тот раздел магии, который изучают такие, как ты. Ее тебе навязали. Нужно только понять кто и вытащить информацию из этого человека, раз ты под обетом. – Ничего не выйдет. – Убей, не понимаю, как все это может помочь тебе вернуть Поттера! Даже если предположить невозможное – что Грейнджер увлечется мной. – А это уже не твоя забота, Малфой, – вскинула подбородок Джиневра. – Знаешь, я не чуралась Гарри с Гермионой так, как ты, я провела много времени рядом с ними, и, поверь, у них все не так безоблачно, как кажется со стороны. Но рассказать о разногласиях своих друзей я, увы, не могу, это как-то слишком не по-дружески. – О да, зато накладывать старинное проклятие на подругу, связывая ее со школьным врагом, по-дружески. – Еще как. Возможно, когда-нибудь она меня поблагодарит за это. – То есть я могу с чистой совестью рассказать ей, когда она очнется, что это твоих рук дело? – Можешь, но тогда я точно никогда не дам тебе подсказки, как его снять. – Будто ты собиралась… – Мало ли. Вдруг… что-то пойдет не так. – Говори! – прорычал он. – Уж точно не сейчас, и не надо ломиться ко мне в голову. Драко обессиленно откинулся в кресле. – Не думал же ты, что подобную информацию в моей голове не защитят? – он промолчал, она победно улыбнулась. – Так вот, Малфой, все, что ты можешь сделать на данном этапе, это поделиться с ней своей магией и замкнуть круг Шервуда. На себя. Джинни стремительно развернулась и исчезла в камине. Драко раздосадованно застонал. Ни он, ни она не знали, что у их разговора было два свидетеля.