Несчастливое число

      Ирэн окончательно вышел из себя. Он встал и молча ушел с кухни, не проронив ни слова, лишь хлопнул входной дверью, покидая дом. Лотта расстроенно переглянулась с Кристианом и Тринадцать. Ей казалось, что новость о том, что его лучший друг еще жив, должна порадовать некроманта, но такой реакции она не ожидала.       – Не беспокойся, - Кристиан сел на место Ирэна и положил руку на плечо Лотты. - У него сейчас сложное время. Погиб Алекс, умер Ник, Тринадцать нам всем тут глаза мозолит своей реинкарнацией наших друзей, а теперь ты говоришь, что живешь с Аланом. Если факт твоего появления он вынес весьма стойко, то такие новости для него уже слишком.       – Никому я глаза не мозолю, - Тринадцать нахмурилась и окончательно сняла очки, убрав их в карман кардигана. - Может, с ним поговорить?       – Думаю, не стоит пока что его трогать. Крис прав, ему сейчас тяжело осознать все это. Ему ведь проще было думать, что все, кого он любил, мертвы, чем надеяться, что однажды он снова сможет встретить хоть кого-то из своих близких.       – А могу я спросить, что за Алан, и почему именно весть о его существовании в далекой Гренландии так вывела из себя Ирэна? - Тринадцать поставила локоть на стол и подперла ладонью голову, забравшись при этом на стул с ногами.       – Алан наш общий хороший друг. Даже лучший, - Лотта тепло улыбнулась: было видно, что говорить об Алане ей было приятно. - Человек крайне творческий и одаренный. Много рисовал раньше, да и сейчас тоже. Немного проблемная голова, но это уже в прошлом. Страдал от раздвоения личности, чем очень сильно всем мешал время от времени, но мы нашли общий язык с обоими его сторонами. В свое время он всех нас и смог объединить, таких разных и нелюдимых... Ирэн проводил с ним много времени. Всеми силами делал вид, что ему он не нравится, но всем было ясно, что Ирэну нужен был такой друг. И тоже рыжий, кстати.       – Как много рыжих.... У вас прям магнитик на них был, - Тринадцать усмехнулась и потянулась. - Все понятно. Еще один потерянный лучик света в темном царстве, возвращение которого сулит для Ирэна очередной нервный срыв. Хочу познакомиться с этим вашим Аланом. Очки он носил классные.       – Он немного изменился. События минувших лет отразились на его психике не лучшим образом, он многое забыл, в том числе и о себе. Сейчас он как.... большой ребенок. Рисует, радуется мелочам, но существовать сам уже не может. Забывает поесть, в душе может часами баловаться пеной, просыпается от кошмаров, которые не в силах понять, - девушка чуть нахмурилась. - Я стала для него опорой сейчас. Поэтому приехала я ненадолго. Мне надо знать, поедете вы со мной или останетесь здесь. Завтра я собираюсь возвращаться назад. Я нужна там, в стране снегов. Я нужна Алану.       Тринадцать переглянулась с Крисом и услышала в голове его низкий голос, сказавший: “Иди”. Девушка встала, попрощалась с Лоттой и поспешила выйти на улицу.       Шел снег, все вокруг уже было белым и холодным. Тринадцать поморщилась, но вмешиваться в экосистему при всем желании не стала. Следы, принадлежавшие Ирэну, уже почти замело, и поэтому девушка поспешила пойти по ним, чтобы выяснить, куда ушел некромант.       Петляя между деревьев и кустарников на территории особняка Кристиана, девушка любовалась тем, ка кружит снег. Он крупными хлопьями оседал на фонтанах и статуях, выбеливая пространство и время, словно давал этим миру шанс обнулиться и начать все заново. Тринадцать даже улыбнулась: снег — это очень холодно и невзрачно, но что-то воистину магическое было в этом всем. Она понимала, что перемена сезона связана с появлением в их краях Лотты.       Ирэн нашелся спустя пятнадцать минут блужданий по парку у дома. Он сидел на постаменте какой-то скульптуры и курил, сгорбившись словно ворон. Тринадцать подошла к нему, стараясь заранее предупредить о своем появлении скрипом снега под подошвами ботинок, специально наступая как можно сильнее. Ирэн не обернулся, и тогда девушка слепила снежок и бросила им в парня. Снежок угодил тому в плечо, и Ирэн выронил самокрутку, смачно при этом выругавшись.       – Ну мать твою, Тринадцать... Их и так мало осталось.       – Их Ник делал? Выброси, мы в Гренландии найдем нормальные сигареты, - Тринадцать уселась подле Ирэна и пихнула того локтем в бок. Он одарил ее мрачным испепеляющим взглядом, но девушку это не расстроило.       – Откуда такая уверенность, что я хочу отправляться туда?       – А почему нет? Ты слышал, что сказала Лотта? Там живут л-ю-д-и, там северное сияние и рыба! И наверняка есть тюлени! Здорово же, давай! Тем более, там твои друзья. Будет не так одиноко.       – Мне не было одиноко. Я уже привык, - Ирэн покосился на девушку. - А тебе там будет холодно. Это тут - легкий мороз и снежок раз в двадцать лет, а там зимой бывает настолько холодно, что...       – Я, блин, гребанный маг огня! - вспылила девушка. - Что мне будет от снега? Надоест - сделаю вокруг нашего дома лужайку и тропики! Будет круглый год курортная зона. А за возможность полежать на песочке под солнцем и позагорать буду брать плату. Заживем!       Ирэн чуть усмехнулся такому напору и энтузиазму, но возражать не стал. Какое-то время он молчал и сидел достаточно неподвижно, медленно покрываясь снегом. Тринадцать сжала в кармане руку, сосредоточившись, и снег вокруг них перестал идти. Стало ощутимо теплее и суше, что не осталось незамеченным. Ирэн не глядя нашел теплую ладошку девушки и чуть сжал ее.       – Наверное, я просто боюсь получить еще порцию боли из-за возвращения в прошлое. Я старался привыкнуть за эти года к одиночеству и даже свыкся с мыслью, что все, кто мне дороги, мертвы. А теперь пришлось похоронить двоих вновь. Это невыносимо, Тринадцать. И я не хочу ощущать это заново.       Какое-то время Тринадцать молчала, насупившись, а потом посмотрела куда-то вперед и нахмурилась. Когда она заговорила, ее звонкий голос звучал тихо и виновато.       – Мне кажется, это из-за меня. Ну, знаешь, у тебя же все было в порядке, пока я не появилась. Я с детства была маяком для неприятностей. Поэтому мое новое имя и закрепилось за мной. Тринадцать. Несчастливое число. Плохое, даже.       – Да брось, - Ирэн поморщился. - Вот мне делать нечего, как винить тебя в том, что это происходит. Просто ты появилась вместе с началом этих событий, а не послужила их причиной. Без тебя, может, я бы не ощущал себя таким...       – Несчастным?       – Живым, - Ирэн взглянул на Тринадцать и слегка улыбнулся. - Я и забыл, что бывает настолько больно. Забыл, что можно обжечься по-настоящему, разочароваться. Забыл, что это такое - видеть в ком-то столько вдохновения и жизни. Ты помогла мне заострить внутри себя все, что притупилось.       – Иногда ты так старомодно говоришь, что я тебя с трудом понимаю, - девушка усмехнулась и вытянула ноги перед собой, потянулась к ним и достала пальцами до ботинок. Разумеется, разноцветных. - Тогда позволь мне и дальше творить беспредел. Поехали в Гренландию с Лоттой. Поехали. Будем любоваться горячими источниками, овечками на полях и пить чай с брусникой и мятой. Будет здорово. Яркие эмоции гарантирую. И никаких потерь, ладно?       – Так и быть, - смирился Ирэн. Тринадцать завизжала, вскочила и обняла некроманта с такой силой, что тот едва не упал на спину. - Осторожнее, глупое создание, пока ты нас не убила.       – Я просто так рада! И, если можно, я бы хотела забрать с собой кое-какие вещи. Не мои. Они принадлежали Алану. Я... думаю, они бы могли ему помочь стать чуть более прежним человеком.       Тринадцать рассказала все, что передала ей Лотта об Алане. Ирэн задумчиво слушал это, а после кивнул.       – Пожалуй, ему не помешало бы надеть свои дурацкие очки и голубую рубашку. Надеюсь, он хотя бы волосы не отрезал, кусок придурка.       Тринадцать помолчала какое-то время, а потом решилась задать вопросы, волновавшие ее последние несколько недель. Она повернулась к Ирэну лицом, поджав под себя одну ногу.       – Скажи, пожалуйста... Можешь не говорить, если это все еще слишком для тебя, но... Что за фигня была с Ником? Что за горящие трупы в лесу? Почему умер Алекс? Кристиан ничего не объяснил. Сказал, что не для детских это ушей. А я не ребенок, я пью глинтвейн на законных основаниях и лишилась фаланги безымянного пальца в неравном бою с разъяренным зомби. Я имею право знать, кем был мой отец, и как он умер.       Ирэн тяжело вздохнул и закрыл лицо руками, потер глаза пальцами и посмотрел на Тринадцать.       – В кои-то веки соглашусь с братом: лучше тебе не знать, из каких глубин Ада появляются некоторые монстры. Иначе потеряешь сон и спокойствие на долгое время, солнце.       – Он был моим отцом. Он хотел забрать меня с собой. Наверное, это неправда, но на жалкие несколько часов я обрела в его лице дом. Настоящий, теплый дом. С калиткой, увешанной звенящими колокольчиками, с витражными окнами и горячим чаем. В детстве я думала, что он мертв, а потом он умер на самом деле. Мы в одной лодке, плывущей по реке страданий, Ирэн.       – Так и быть, - некромант сделал глубокий вдох и начал рассказывать: - Твой отец был магом огня и моим близким человеком. Смертным, увы, но самым лучшим смертным на свете. После смерти своей сестры он исчез, и я думал, что он покончил с собой. Он никого так не любил, как Лили. А оказалось, что любил по-настоящему он только себя. Тебя назвал нежеланным ребенком, неожиданностью. Испугался того, что ты слишком сильная была от рождения, и бросил тебя на произвол судьбы. Собирался найти в будущем, да, но не чтобы забрать тебя “домой”, а для того, чтобы забрать твою жизнь. Он... я полагаю, пока он был в Аду... долгая история, но однажды Ник умер почти взаправду, и его сущность бродила по Аду в поисках выхода... Так вот, в Аду он видимо открыл для себя парочку способов жить вечно, но такие вещи не одобряются нигде и никем. Это запретная, темная магия, убивающая в человеке способность к сочувствию, состраданию и любви. Он узнал, как можно воровать чужое время и силы. Процесс мерзкий, и описывать я его не буду.       – Да ну, - Тринадцать сделала большие и грустные глаза. - Мне же интересно. Я так мало знаю обо всей этой магии и прочем. И желудок с нервами у меня крепкие, хуже не станет, рассказывай.       – Какая же ты заноза в з... Ладно. Жертва должна - теоретически - быть молодой, так можно больше украсть. Сильной, иногда перепадают всякие ништячки вроде еще одной магии в малом количестве. Судя по тому, что мы с тобой лицезрели в лесу, последней жертвой Ника был какой-то некромант или человек с близкими к этому способностями. Минус всего этого вампиризма, не считая того, что после смерти тебя ждут вечные муки по высшему разряду, – это непродолжительность действия чужой силы. Ты можешь хоть у младенца украсть время, но через год или даже меньше снова начнешь стремительно стареть до своих положенных лет. Нику было чуть за сорок, значит, за двадцать лет он убил не менее двадцать человек. И с каждым годом красть надо больше и чаще, иначе можно не успеть. Представь: ты сто лет крадешь чужие жизни, и вот срок действия еще одной жизни подходит к концу и за пару дней ты из двадцатилетнего тела возвращаешься в то, которое положено тебе по возрасту. Можно не успеть и развалиться в труху. Самое плохое в том, что он ведь на людях не останавливался. Убивал всех подряд. И даже оборотня, что вообще делать противоестественно. Видимо, хотел таким образом впечатлить меня своими силами.       – А как происходит процесс... воровства чужой жизни? Надо пить кровь? У Ника лицо и руки были в крови, будто он это делал.       – Там создается особая связь “репициента” и “донора”, магическая и физическая. Магическую не расскажу, сам плохо понимаю принцип, а физическая - любая. Можно сделать амулет с частичкой жертвы и носить его, пока не кончится действие его силы, можно пить кровь, как делал Ник. И то, и другое - мерзко, неправильно и аморально.       – Иронично слышать это из уст некроманта и брата вампира, но я начинаю привыкать. - На какое-то время Тринадцать замолчала, явно думая над услышанным. Ирэн в это время раскурил еще одну самокрутку и любовался задумчивой мордашкой девушки. - А меня он хотел найти, потому что нет лучше донора, чем собственная дочь со схожими способностями... забрал бы мою жизнь, стал бы еще более сильным магом. И избавился бы от душевного груза. Неплохо. Кажется, мой отец был той еще сволочью.       – Не говори так, - Ирэн покачал головой. - До плохих событий он был замечательным, талантливым человеком. Его было сложно не любить. Возможно, если бы Лили не умерла, все бы было иначе, - Ирэн встал с постамента и потянулся, а потом подал девушке руку. - Надо собирать вещи, пока я не передумал.       Тринадцать встала, взявшись за руку, поднялась на носочки и поцеловала Ирэна в ледяную щеку.       – Все будет хорошо. Обещаю ничью кровь не пить, жизнь не похищать, греть тебе чай и готовить лазанью.       – Не надо. Она была так себе. А вот сырники получились отличные.       – Ах так! - Тринадцать прищурилась, как недовольная кошка. - Вот увидишь, о моих кулинарных способностях узнает весь мир.       – Да, стоя в очереди на прием к гастроэнтерологу.