Это не шутки, мы встретились в маршрутке

Мы с Сашей молча стояли перед старенькой пятиэтажкой, докуривая сигареты. День выдался на удивление тяжелым и выматывающим. Он соврал родителям и на работу мы сегодня так и не попали. Полдня проторчали в больнице. Рану мне почистили и зашили, стало гораздо легче дышать. Но пока в очереди простояли то я не мог избавиться от предвкушения сегодняшнего вечера. Я ровным счетом не знаю что мне там делать? Чего ожидать и к чему все это нас приведет? Но ведь это его семья. Люди с которыми он рос. Мне естественно интересно. Саша потушил окурок о край урны и выкинул его. — Максим, я… — Он запнулся, разглядывая сугробик перед подъездом.   — Что ты? — Не дождавшись ответа я тяжело вздохнул и тоже выкинул тлеющий чинарик. — Не нервничай ты так. Даже если отец твой это не одобряет, то есть еще мать и брат. А они были, как мне показалось, рады тебя видеть. — Это пока они не знают что я по мальчикам. — Произнес Саша и засунул руки в карманы. — А если отец им скажет, то…   — То тогда и будем думать, а пока что пошли уже. Мы и так по третьей докурили дальше тянуть не имеет смысла.   — Угу. Он направился к подъезду, а я следом. Я почему-то думал, что он будет меня отговаривать идти, но он об этом ни разу за весь день не заикнулся. Я рад этому, но все же это немного странно. Когда мы переспали, я думал что стенка между нами рухнула, но он поставил новую этой своей игрой. Но стена эта так себе по прочности, картонная, подуть на нее и она рухнет, оголив все донельзя. Но что-то внутри подсказывает мне что дуть я на нее не должен. Он сделает это сам. Рано или поздно, но он сам уберет эту ненужную картонку. Главное набраться терпения и ждать. И я буду ждать, сколько потребуется… По кайней мере, я так думаю. На третьем пролете Сашка остановился и согнувшись, стал тяжело дышать.   — О, все… — Я тоже остановился, однако, признаков отдышки у меня не было. — Пора бросать курить, Саша.   — Да иди ты… Я не много курю.   — Скажи это своей скончавшейся пачке сигарет. Ты только утром ее купил.   — Ну, я нервничаю и поэтому сегодня много выкурил. — Он выровнялся и преодолел еще один пролет, уже доползая до двери, которая в девяностые была бы писком моды. — И вообще, хочу курить и буду курить!   — Да травись на здоровье. Хочешь я тебя понесу на руках что бы лучше усваивалось?   — Спасибо, воздержусь. Мы уже дошли. Он нажал кнопку звонка и я услышал давно забытый звук. Стандартная мелодия, которая гулко раздавалась в тишине подъезда, как будто звонили с другой стороны. Звонок пискнул и дверь открылась, являя нам Дмитрия, который теперь был без пальто. В бежевом свитере и светлых джинсах, он по-идиотски улыбался. Я почему-то подумал, что этого пухляша били в школе. Он являл собою странное зрелище, и даже несмотря на то, что сходство у них с Сашей все же проскальзывало, они были совершенно разные, как два полюса, которые неожиданно пересеклись. Но немного подумав, я пришел к выводу, что мнение мое ошибочно об этом парне. Памятуя опыт с колючим на вид Сашей, я подумал, что этот пузатенький тюфяк, не так прост как кажется на первый взгляд. Мы прошли в квартиру. Дмитрий и слова не сказал в знак приветствия, лишь кивнул головой и прикрыл за нами дверь. Совершенно неожиданной планировки двухкомнатная квартира. Где комнаты уходили по разные стороны от коридора, а напрямую огромная кухня. Где тут затерялись туалет с ванной, даже не знаю.   — Добрый вечер, дорогие! — Из кухни в фартуке в клеточку вышла Сашина мама и, обняв сына, протянула мне ласт. — Максим, верно? Я так и не представилась. Мое имя Галина. Так и зовите, не надо никаких отчеств. Мы еще все очень молодые. Я кивнул и пожал ее руку, затем посмотрел на Сашку, который, шевелясь в большой куртке, обнял по-медвежьи свою маму. Этот парень наверняка любит своих родителей сильнее, чем хочет это показать. Сейчас он совсем похож на ребенка, стоя рядом с этой женщиной. А я откровенно ощущаю себя пятым колесом в телеге. Дима беззвучно стоял за моей спиной и поэтому, когда он меня тронул, то я с ужасом отшатнулся напрочь о нем забыв.   — Пальто лучше снять, у нас тепло. — Произнес он, продолжая улыбаться.   — Да, конечно. — Я снял пальто и повесил на вешалку.   — Вы друг брата, да? — Он указал толстеньким пальчиком в сторону кухни, давая мне понять в каком направлении двигаться.   — Да. Мы прошли в кухню. Там стол был уже накрыт, судя по всему ждали кого-то еще, потому что ножки стола с трудом выдерживали вес всего что на нем стояло. Отец Саши, имени которого я до сих пор не слышал, а отчество Сашки благополучно позабыл, сидел во главе стола, подперев голову рукой и смотрел на растение в горшке, которое стояло на подоконнике. Нарциссы… Этим растением были нераскрытые цветы нарцисса. При чем цветы ухоженные, вероятно один из этих троих любит цветы, а может просто хобби. Я посмотрел поочередно на всех троих. Дима не производил впечатление человека который любит что-то выращивать, кушать — да, но не выращивать. Галина более подходила к такому критерию, но ее руки были слишком ухоженными. А вот руки Сашиного отца, с полукругом грязи под ногтями, как раз говорили о любви к земле. Я аккуратно выдохнул и по предложению Димы сел, по правую сторону от отца, собираясь продвинуться дальше, что бы Сашка не пролезал через меня.   — Сиди тут. Пусть Александр там сядет. — Холодно отчеканил отец и я понял, что старик предпочтет общество незнакомца, вроде меня, чем общество собственного сына. Дима уселся на место, напротив предназначенного для Саши. Я услышал возню в стороне коридора и возглас своего любимого. — Не, надо мам, я в шарфе буду.   — Какой шарф, у нас тепло.   — Это… В общем так лучше. У меня горло болит.   — А шарф тут при чем? Сейчас я тебе чайку сделаю из малинки и будешь как огурчик. А алкоголь так совсем лечит горлышко. Не выдумывай, снимай шарф. Я понял что это проблемка. После вчерашней ночи на шее у Саши огромная синяя рана от моего укуса. На плече тоже, поэтому он одел толстый свитер, в котором ничего не видно, но свитер без горла и если он снимет шарф, то мать его точно увидит этот пиздец, который я оставил. Называется эта ситуация «Почувствуй себя школьником в свои тридцать с гаком». Я кашлянул и резко поднялся, минуя удивленный взгляд отца семейства и направился в коридор. — Галина… — обратился я сразу к женщине, заставая ситуацию, когда Саша по залихвацки выдирает у матери кусок шарфа, а женщина продолжает его разматывать.   — Да-да? — Она потянула еще шарфа, но Саша воспользовался паузой и замотался им. — Не могу ли я руки помыть и где это можно сделать?   — О, конечно-конечно, пойдем. Можно прям на кухне. Женщина тут же забыла о шарфе и пошла в кухню. Сашка намотал свой киллометровый шарф вокруг шеи и стал похож на больного ребенка из детской книжки. Но посеменил следом за матерью, наградив меня мягкой улыбкой. Ох, Сашка, если бы ты знал на что я готов ради твоей улыбки. Если бы я и сам еще знал ту грань, которую могу перейти, только ради того что бы ты только мне вот так улыбался, может быть я смог бы сказать тебе тогда более откровенно о том что чувствую… Мы прошли на кухню и, толкаясь с ним вдвоем у раковины, помыли руки. После чего уселись за стол по инструкции отца. Говорила только Галина и лишь изредка Дима что-то поддакивал. Саша односложно отвечал на вопросы. Ко мне не обращались, отец молчал. Мы со стариком рассматривали цветы погруженные в свои мысли.   — Макс… Макс… МАКСИМ! — Я резко повернулся, отрывая взгляд от зеленых листочков и посмотрел на Сашу. — Чего залип? Тебя же спрашивают.   — М? — Я посмотрел на Сашкино семейство, все они уставились на меня и я попытался растянуть губы в резиновой улыбке. — Извините, что вы спрашивали?   — Я спрашивала что ты будешь пить?   — Воды будет достаточно, спасибо.   — Нет, я имела в виду из алкоголя. Есть очень хороший коньяк, настойка, отец мой делает, на малинке. Знаешь какая вкусная. Ух, просто сладость. А есть еще настоечка Сережи, на рябинке. Она послабее, но тоже очень вкусная. — Галина улыбалась, а я наконец-то узнал имя Сашиного папы. — А, спасибо я не буду… — Саша пихнул меня под столом локтем в бок и я повинуясь ему исправил свою фразу. -…коньяк, но выпил бы настоечки на рябине…   — Вот и чудненько. Сережа, ну, что ты сидишь? Наливай давай. Я скосил глаза на Сашу, а он отвернулся. И зачем спрашивается? Может я что-то упустил в жизни и не пить в гостях это неприлично? В любом случае Сергей оформил настойку и перед каждым появилась его стопка. Только Дима пил коньяк, у остальных было то же что и у меня. После выпитого разговор мало помалу потек. Сашин папа стал сыпать сухими фразами, мать его вечно хохотала, а Дима перестал улыбаться и больше не смахивал на идиота. Мы уже просидели довольно долго и я потихоньку стал успокаиваться. Тема гей парочек не поднималась, о Сашином побеге предпочитали не говорить, видимо мешало мое присутствие. Обсуждали какие-то воспоминания, для которых я был лишним, посему я молчал, но ловил уже каждое слово. Саша мало помалу тоже успокоился и даже стал улыбаться отвечая все более сложными предложениями и начиная сам спрашивать у матери, что изменилось за последние три года. Я узнал что Дима закончил институт с красным дипломом, что он работает сейчас в какой-то замечательной компании, название которой мне не удалось вычислить, хотя я и спросил прямо. Я много чего узнал в целом о Диме и очень мало звучало в разговоре о Саше. Иногда мелькали мелкие сведения о его родителях, вроде тех, что пенсии не хватает, что Сергей постоянно болеет и прочее, прочее, прочее. Что не имело для меня ценного интереса, а просто откладывалось на подкорке в коробочку с пометкой «Услышанное». Я в общем-то не удивлялся, мой отец тоже при встрече никогда не интересуется моими достижениями, но как-то обидно было за Сашку, который оказавшись на улице сам со всем справился, устроил свою жизнь, пусть бедно, без шика, но все же сам, без какой-либо помощи со стороны этих людей. А ведь мог бы и получше жить, но он все же отдавал большую часть заработанного на лечение отцу.   — Саша, а где ты сейчас работаешь? — Галина посмотрела с улыбкой наседки на своего отпрыска, в немногочисленный раз подняв тему моего любовника.   — Я в ветеринарной клинике у Максима работаю. — Произнес Саша и не дожидаясь остальных опрокинул стопку, видимо решив ужраться в состояние говна в проруби.   — А с учебой как, дорогой? Ты где-то учишься? Или уже выучился?  — Никак. Нигде я не учился.   — Ну, естественно, чего и следовало ожидать от такого как ты. — Фыркнул старик. Саша потупил взгляд в стол. Галина прикусила губу и тоже смотрела в сторону, видимо не решаясь возразить мужу. А Дима насмешливо посмотрел на Сашку. Я поднялся с места, привлекая к себе взгляды.   — Пойду покурю… Нет, не могу больше это слушать. Мне непонятно почему он молчит? Мне непонятно почему люди так относятся к однополым парам, даже не удосужившись узнать об этом хоть что-то. Я до знакомства с Сашей, не задумывался о геях, но я никогда не критиковал такие взаимоотношения. Мне кажется дело постели это что-то личное, но даже если общественное, то это же стандартный выбор. Как молоко из пакета или в коробке. Вы ведь всегда делаете выбор или/или. Это же ваш выбор. Вам с ним жить. Почему тогда люди, так оспаривают человеческий выбор. А если уж на то пошло и копнуть глубже, то Сашка натуральная жертва. У него физиология такая, его девушки не возбуждают. Тут уж хоть конем ебись, а он не встанет. Я вышел на балкон и достал из кармана штанов пачку сигарет. Посмотрел на дешевенькую марку и задумчиво закурил. Дверь за мной щелкнула и рядом вырос Сергей, тоже закуривая. Я молча выпустил струйку дыма, гадая зачем старик вышел следом за мной. А он закашлялся.   — Кхе… Что за дерьмо ты куришь? — А я и сам не знаю, почему продолжаю курить именно эти сигареты.   — То же что и ваш сын.   — Он не мой сын!   — Да ладно уже, хорош демагогию разводить. Ваш, мой, чужой… Вы отлично меня поняли, незачем исправлять.   — Скажи мне вот что, — Сергей не стал со мной спорить меняя тему. — Начерта ты приперся? Как будто мне одного педика в доме мало.   — Мне было интересно посмотреть на человека, способного вышвырнуть на улицу собственного сына без копейки денег. До мерзости противный человек. Как у него только цветы растут… Я собирался затянуться, как вдруг услышал, словно издалека, шлепок. Голову мою повернуло и щека вспыхнула, но я ровным счетом не ощутил боли и первую секунду соображал что произошло. Сашин отец отвесил мне пощечину. Вот это поворот… Я не был готов к такому, признаюсь откровенно.   — Как ты смеешь меня осуждать? — Его голос взлетел, стал даже проскакивать истерический тон. — Ты, тот кто делит постель с мужиком. Думаешь я не понимаю кто ты ему? Я взрослый человек и делаю то что считаю нужным. Вы оба больные, вас нужно лечить и не допускать к обществу! А ты заявляешься ко мне в дом и осуждаешь мои решения… Я приложил холодную ладонь к щеке и затянулся. Жар стал слабее. Я постарался расслабиться. Вряд ли мне скажут спасибо, если я отвечу ему тем же. Однако. мышцы совсем не желали расслабляться и сигарета в моей руке стала плясать.   — Так, а почему не лечили? — Я все еще потирал прохладными пальцами щеку, когда возня на кухне стала шумной.   — Что?  — Я говорю, почему вы не лечили Сашу? Вы же сами только что сказали, что он и я, мы оба больные. Если вы считаете это болезнью, то почему не попытались хоть что-то сделать для своего сына? Почему вы так просто от него отказались? Это еще хуже чем было в изначальном варианте. — Старик закипел от злости, щеки его покраснели, а я спокойно продолжил. — Впрочем это неважно. Гомосексуальность не является психическим заболеванием. И лечить ее вряд ли можно традиционными методами. Хотя, может быть, можно свечку в церкви поставить и яичко куриное об голову разбить. Вряд ли поможет, но душевное спокойствие из цикла"Я сделал все что мог», возможно, обретете. Старик сделал шаг ко мне, сигарета в его руке дрогнула. Я чуть отклонился назад, мышцы мои напряглись и шов на зашитой, почищенной ране с характерным звуком лопнул. — Ты вроде как ветеринар по профессии. Вот ответь мне, есть ли такое в животном мире? Что бы быки друг на друга запрыгивали, есть? — произнес мужчина, его нижняя челюсть сильно вылезла вперед.   — Хмм… — Я честно задумался, отвлекаясь от поглаживаний щеки и вновь делая затяжку. — Быки не знаю. Но гомосексуализм в природе есть. При чем в довольно интересных проявлениях. Животные думают не только о размножении. Да, инстинкты берут верх, но если взять к примеру тех же приматов, у которых можно встретить гомосексуализм, они создают пары. И отношения в парах гомосексуалистов имеют моногамный характер. Проще говоря такая пара держиться не на инстинктах, а на чем-то другом. Они так же ухаживают друг за другом, спариваются и живут вместе. И вместе заботятся о детках. Другой вопрос что у животных нет универсальных позиций. Там есть доминант и подчиняющаяся ему особь. И если уж на то пошло, то срать хотели животные на мнение своих родителей. Я очень сомневаюсь, что какая-то парочка гомиков-приматов придет спрашивать мнение у своих родителей на этот счет. Да и родители по большому счету класть на все это хотели. Я потушил сигарету в пепельницу и собрался выйти с балкона, но старик удержал меня рукой и тут я увидел, что происходило на кухне. Все трое уставились в окно балконной двери, Саша безрезультатно дергал ручку, а Сергей держал балкон с другой стороны, не давая им войти. — То есть ты, взрослый мужик, считаешь такие отношения нормальными? Отношения, где два мужика занимаются всякими непотребствами. Какое будущее может быть у таких вот отношений? Ни семьи толковой, ни детей. Это все глупости. Больные глупости, от которых нужно отходить и искоренять их из общества. — Балконная дверь с силой дернулась.   — Я считаю так же, как родители приматов. Класть я на все это хотел. Будущее и обычных отношений туманно. Многие смешанные пары живут по тридцать лет, потому что у них общие дети и ипотека. А то куда муж захаживает после работы, или куда жена ходит вместо маникюра спускается в унитаз вместе со втулкой, потому что ипотека и дети это святое. Вот только счастья и любви в такой паре нет, и когда вырастут дети, а ипотека перейдет к внукам, то они расстанутся. Так о каком будущем вы мне говорите? Оно для всех одинаково туманно. Но все же вам стоит отпустить балконную дверь и поговорить со своим сыном. Он не выбирал себе ориентацию и родителей при рождении. За него все определила природа и вы, а ему осталось только болтаться в этом омуте дерьма и как-то вбираться самому, без сторонней помощи. И надо сказать, он блестяще с этим справился и успел вам помочь. — Я сделал паузу, посмотрел на краешек неба поверх головы старика, опять тучи, домой идти будет чертовски холодно…   — О какой помощи ты говоришь? Да подожди ты, еб твою за ногу… — Сергей прикрикнул на балконную дверь и троица за стеклом переглянулась, а старик посмотрел на меня ожидая ответа.   — А где Дима работает? Я три раза спрашивал, мне давали сумбурные ответы.   — Он не говорил название своей фирмы, но какая разница. Ты хочешь обвинить моего сына во лжи? Или в том что он мне не помогает? У него своя жизнь и я не требую с него денег. Я и сам в состоянии позаботиться о своем здоровье. Так что не смей клеветать. Так о какой помощи со стороны Саши идет речь?   — Так он не помогает? В смысле денег вам никто на лечение чего-то там не давал? Ни Дима, ни кто-то еще? — Я вновь обратил взгляд к стеклу, мы говорили довольно тихо и расслышать за пластиковой дверью что-либо было нельзя, я увидел как нервничает Сашка и теребит край своего шарфа, показывая миру на долю секунды синяк на шее.  — Конечно нет, я повторяю что сам могу себя обеспечить!   — Да погоди, старик… — Я от неожиданности перешел на ты. — Я знаю что Саша перечисляет Диме большую часть своей зарплаты. Он говорил что у его отца проблемы со здоровьем и он через Диму дает деньги. А Дима должен по логике передавать их вам с пометкой, что они не Сашкины, а он их заработал. Или еще где-то там взял. Он же даже ради этого экономит на всем и ходит в старой кур… В старых вещах… Повисла тишина. Кажется Сергей что-то стал понимать, смутно, но более менее. А я пока совсем ничего не понимал. Зачем Диме, который работает в «замечательной компании» без названия, нужны те гроши, которые Сашка передавал отцу. То есть относительно той же пенсии старика это не гроши, а существенная помощь, но мне кажется что Дима у себя, должен бы получать побольше минимальной пенсии. Старик задумавшись ослабил хватку. Саша дернул дверь и она с грохотом открылась.   — Эй, это что еще за шутки? С чего вдруг такой интерес к моему другу? Еб твою мать, Максим! У тебя кровь… — Саша растерялся, стоя на пороге, Галина побледнела, старик молчал. Мой возлюбленный подлетел ко мне хватая за рубашку и спотыкаясь через порог, на ткани было маленькое пятнышко крови. — Что это? Это отец сделал? Почему ты…   — Уймись, это просто шов лопнул. — Я поправил шарф на Сашке, незаметно коснувшись его щеки, он встревожено посмотрел на меня, и в его туманных, серых глазах было столько отчаянья, что мне захотелось прижать его к себе. — Это не смертельно. Все срастется. Просто резко повернулся.   — Ладно… Не поворачивайся больше резко. Вторую рубашку кровью гадишь, это я еще про пальто молчу… — Заворчал Сашка, включая режим экономиста. Пальцы его, мертвой хваткой державшие ткань рубашки неуклюже разжались.   — Саша… — Голос Сергея заставил всех замолчать. Ветер задувал на кухню холодные порывы и Галина переминалась с ноги на ногу. — А давно ты деньги стал переводить мне через Диму? Повисла пауза. Я на всякий пожарный случай сделал два шага назад. Я только сейчас подумал, что не стоило наверное это говорить. Хотя что я теряю? Ну, получу еще одну пощечину, велика беда. И так уже ниже некуда… Я мельком взглянул на брата Сашки, тот прикусил губу и его пухлое личико выражало крайнюю степень беспокойства.   — П… Полгода назад… — Запнувшись произнес Саша, вхолостую махая рукой сзади себя в моих поисках.   — Дима, где деньги?..