Это не шутки, мы встретились в маршрутке

Дима не стал отпираться. Красноречиво скорчил физиономию и отвернулся. Саша перестал вхолостую размахивать рукой и пребывал в некотором шоке. Видимо, он верил брату и не мог понять окончательно, что часть его зарплаты уходила на Димкины развлечения, а не на лечение отца. Тишина стала напряженной и голос Сергея раздался в ней, тут же заглушаемый порывом ветра.    — Максим, сколько ты ему платишь? Я должен вернуть эти деньги. — Я и рта открыть не успел, как Саша возобновил попытки поймать что-то руками и замахал ими в воздухе.    — Не надо мне ничего возвращать. Я их тебе давал. По крайней мере так думал… Я просто помочь хотел… — Его голос почти срывается, хотя он тихо говорит. Я не знаю как можно справится морально с такой ситуацией в одиночку. Поэтому я делаю шаг в его сторону, вновь сокращая расстояние между нами, и касаюсь рукой его спины. Это никому не видно. Саша вздрагивает, но не поворачивается. А я вдруг понимаю что это шанс все исправить. Делаю еще пару шагов в комнату и проходя мимо Сергея говорю.  — Может, именно это нас и отличает от приматов? Думаю, мы втроем тут явно лишние. Я выхожу с балкона, прикрыв за собой дверь и беру за плечи Галину, которая пытается лихорадочно понять что происходит.    — Давайте сядем и я вам все объясню. Дима тоже садится за стол, все с тем же недовольным выражением лица, как будто он тут жертва обстоятельств.    — Зачем ты ему все рассказал? — Произносит брат Саши, и они с матерью смотрят, как я наливаю им обоим в пустые стопки.    — А мне не говорили что это секрет. — Я улыбнулся и обратился к Галине. — Ситуация сложная, без ста грамм не разберешься. Мы втроем выпили. Я заметил что на балконе отец с сыном курили и о чем-то говорили, спокойно, не повышая голоса и градус эмоций. Я все рассказал его маме. Все что касалось денег, не упоминая причину ухода Сашки. Галина молча все выслушала и по окончании истории отвесила отпрыску подзатыльник, от которого Дима клюнул носом в стол.    — Бессовестный, кто тебя только воспитывал?.. — Произнесла женщина и обратилась ко мне. — Так стыдно перед Вами и Сашей…    — Да ничего, по-моему Дима стал своего рода громоотводом. — Пробубнил я себе под нос и обратился к пухленькому пареньку. — Тебе не стыдно?    — Да что ты понимаешь…    — Пока что я понимаю что ты своего брата с дерьмом смешал. — Я вздохнул и потрогал пальцами рану под рубашкой. — А говорят что толстые все добряки…    — Я не толстый! — взвился Дима.    — Ну, пухленький, какая разница… Я улыбнулся. Обидно конечно за Сашку. Но сейчас главное не деньги. Думаю важен был факт поступка. И если уж это не станет причиной их примирения, тогда я точно врежу этому старикашке. Щека до сих пор горит. И за что спрашивается?.. ***  — Серьезно?!.. — Я уставился на Галю и икнул.    — Я тебе говорю. Он такой пирог приготовил, пальчики оближешь. А ведь я его этому не учила. Сам нашел рецепт, сам прочитал, разобрался, сам все приготовил и даже с духовкой справился. Я ему конечно люлей навешала… Нет, ну, ты сам подумай, он же еще шкет был, а уже самостоятельно к духовке полез. Но и похвалить не забыла. Так что с тех пор Сашундель на каждый праздник пироги и пек. — Женщина подлила мне малиновой настойки и мы чокнувшись опустошили стопки. Дима спал, подпирая голову рукой. Он выпил слишком много и не успел пойти в свою комнату. А мы с Галей уже полтора часа разговаривали о Сашке. Сам он стоял все еще с отцом на балконе.    — А еще, расскажу тебе, как он кошачий корм лопал. Тоже шкет еще был. Димка был не такой, этот вечно рыдал. Чуть что случится, он в слезы и ко мне, а Сашка наоборот, никогда его не найдешь. Вечно по углам спрячется и то кошачий корм жует, пробует, интересно ему что котик у бабушки кушает и почему это ему как котику не дают. То бумажки из лотка кошачьего выгребет и сидит с ними играется. — Мы засмеялись с ней и в этот момент открылась балконная дверь. — Ну, наконец-то. Мы тут без вас конечно, не скучали. Но, вы ж поди замерзли. Сергей обнимал Сашку за плечи и улыбался глядя на нас. Затем увидел Димку, перестал на секунду улыбаться, пнул его локтем, что бы тот проснулся и произнес.    — Давай, Саш… — Мы все посмотрели на Сашку, который густо покраснел, подбадриваемый отцом. Дима сидел пошатываясь., но глаза разлепил.    — В общем… В общем я гей… А Максим никакой мне не друг, а мой парень. — Выпалил краснющий Сашка. За столом повисла тишина. Галя сжала губы, повернулась ко мне, окинула суровым взглядом и снова посмотрела на Сашу. Глаза Димы увеличились и полностью открылись. Кажется, даже алкоголь подвыветрился. Я не думал даже что до такого дойдет и оказался не готов. Просто молча сидел.    — Прости, Сашундель. — Сказала Сашина мама и стала наливать всем в стопки, даже Диму не обогнула.    — З… За что? — Запнулся Саша.    — Это я тут твоему парню такого про тебя понарасказывала… Даже про кошачий лоток у бабушки вспомнила… Ох-хо-хох… — Она прикрыла рот рукой, а спустя секунду Сашка рассмеялся. И не только Сашка, я, Сергей, Галина, даже Димка улыбнулся. Для Сашиной мамы эта новость была открытием, но она не стала убиваться как отец Саши. Она приняла это с должным терпением и когда все закончили смеятся, она спросила.    — Так ты из-за этого из дома ушел?  — Ага. — Саша посмотрел на отца и тот сжал его плечо рукой. Я понял что умалчивают они оба потому что это было их личным делом, которое они оба только что решили.    — Вот же дурила редкостная. Ну что бы я тебе сделала? Ну, может посокрушалась бы, ты ведь еще такой молоденький был, но убегать то зачем? Ты хоть знаешь как я переживала? Да хоть бы ты убийцей был, ты всегда для меня будешь моим сыном, моим ребенком. — Она протянула руки к Саше и он обнял мать. — Это наверное отец виноват. Насмотрелся на него и подумал что он тебе люлей навешает. А ты что думаешь, Сережа? Только попробуй ляпнуть что-то!    — Я уже смирился. — Сергей присел на свое место, взял стопку и поднял ее, глядя на меня. — Мы же не звери какие-то что бы бросать своих детей, какие бы они не были. Я улыбнулся. Вряд ли я так уж повлиял на ситуацию, но мысль что я хоть как-то помог своему любимому Сашке грела душу. Он отлип от мамы, приземлился рядом со мной и вдруг голос подал Дима, который с опозданием, но все же понял о чем речь.    — Мой брат гей… Серьезно?! — Галя на него посмотрела и ткнула локтем ему в ребро.    — Молчи, паскудник. И так дел натворил. Пей молча, а то спать отправлю. Дима потер пухленькое пузико и поднял рюмку. Вряд ли он вспомнит об этом до завтра, да и завтра не факт что вообще будет что-то помнить. Мы выпили. И разговор снова потек. Но теперь уже здесь не было холода, говорили обо всем, но больше о Сашке. Сидели долго и Галя успела показать мне детские фотографии братьев. Все вместе смотрели альбомы. Наверное, поэтому я никогда не любил отца? Такой семейной атмосферы в моем доме никогда не было. Даже несмотря на все что этим людям пришлось пережить, несмотря на шероховатости, они продолжают улыбаться и мириться с неизбежным. Продолжают прислушиваться к стороннему мнению, которое играет так мало в нашей жизни. Я наконец понял, что со мной произошло. Мой интерес стал своего рода инстинктом. Как у приматов, которые начинают с ним бороться, когда у них появляется партнер одного и того же с ним пола. Борьба с интересом привела меня к чувству, которого я никогда прежде не испытывал и ошибочно принял за злосчастный интерес. Я полюбил. Всем что есть в человеческом организме, всем телом и всей душой, я полюбил этого парня, который все еще пытается выдать все за игру. С уверенностью могу сказать, что у любви нет пола, нет времени, нет возраста. Она неосязаемая, но несмотря на это, она слишком тяжелая, что бы справиться с ней в одиночку. И даже если когда-нибудь, мой интерес пропадет к тебе, Сашка, я все равно продолжу любить ту часть тебя которую знаю… Главное, что бы ты все это понимал, потому что я не уверен, что смогу так же красиво тебе все это повторить.