Практика жизни 3: Затишье перед бурей

Все было подготовлено. Больше сотни асгардцев, в основном, женщины и дети, ждали своей участи. Хела планировала открыть переход при помощи определенного ритуала, но на подготовку ушло больше времени, чем рассчитывала волшебница. Но проверить кое-что все-таки не мешало. Настроить магический экран на того, кого могло и не существовать в природе, было довольно рискованным занятием, но Хела не сомневалась в своей правоте. Во время их первого боя Локи было что скрывать и кого оберегать. А кровное родство никто не отменял. И даже если приемный сын Одина постарался укрыть отпрыска всеми возможными щитами, то от этого поиска ему своего ребенка было не уберечь. Его отцом являлся Тор, а в их жилах текла одна кровь. Когда экран показал колыбель со спящим младенцем, Хела ничуть не удивилась. Она расширила обзор и презрительно фыркнула, обнаружив мидгардцев, оживленно что-то обсуждавших. И один из них заставил Хелу приподнять брови в подобии удивления. Мидгард являлся одним из немногих миров, где мужчины почти не могли вынашивать. И дети, рожденные женщинами, отличались от асгардцев полной беспомощьностью. Новорожденные же асгардцы отличались определенными способностями и не стеснялись использовать все способы, чтобы донести до непонятливых взрослых свое мнение. К трем годам они забывали будущее, становились доверчивыми и открытыми, впитывая новые знания с жадностью мидгардских детей. Но до этого они были способны на многое. Вот только жители этого погрузившегося в совершенствование технологий мира вряд ли смогут понять этого ребенка. Хела прислушалась к разговору. Противниками эту троицу она не считала, но мало ли, может быть расскажут что-то интересное. И первая же фраза беременного мидгардца от души ее рассмешила. Он собирался пожертвовать собственным ребенком, чтобы ее остановить. Хела забыла, когда в последний раз смеялась так искренне, до слез. Она не удивилась, когда терпение у его мужчин закончилось — правда, сильно сомневалась, что удары вправят ему мозги. Знавала Хела на своем пути таких героев, кое с кем была даже близка в эпоху юности. Все они выбирали одну и ту же тактику — в стремлении защитить формальное общее благо, жертвовали всем, что у них было. Потом начинали понимать, что ошиблись, но было уже поздно. Ничего было не вернуть, а сделанное собственными руками — не исправить. Этот блондин исключением не был. Хела чуть склонила голову, наблюдая, как его транспортируют в другую комнату, видимо, там были более комфортные условия. Наблюдать дальше она не смогла — характерные магические помехи дали понять, что племянник проснулся и проявил свой характер. Хела перевела свой экран в другой режим. Сложновато оказалось образовать подобие связи, потребовалось много сил, но на восстановление у нее будет время. Малыш не плакал, только смотрел внимательно. Хела не сомневалась, что он ее видит, слышит, но прекрасно знала, что пространных длинных ответов от него ждать не стоит. «Не тронешь». — Не тебе решать, — Хела сосредоточилась, по лбу покатились бисеринки пота — в первые годы жизни асгардские дети по защите ничуть не уступали самым могущественным магам. А этот, к тому же, потенциально мог сравняться по силе с тем родителем, кто произвел его на свет. Что Хелу поразило, малыш не сопротивлялся, хотя именно это было самой естественной реакцией на подобное вторжение. В этом здании магические колебания не учитывались, так что занятый своими разборками мидгардский триумвират их не побеспокоил. Хела не в первый раз проникала в сознание ребенка и прекрасно знала, на что обращать внимание. Мелькающая череда лиц ее не интересовала, а вот яркая нить, тянущаяся как раз в ту комнату, куда скрылась троица местных героев, заинтересовала. Маленький асгардец защищал свое. Ему и дела не было до поведения беременного мидгардца, который вел себя как типичный «герой обыкновенный», а вот его сын был важен. Хела разорвала мысленный контакт, на таком расстоянии даже ей не удавалось долго быть в чужом сознании. «Не отдам», — последнее, что услышала Хела, закрывая экран и почти без сил растекаясь в кресле. Наступающая мигрень стала расплатой за ее любопытство, нужно было отдохнуть. — Забавно, — пробормотала Хела. — Этот герой так хочет проявить себя? Что же, дам шанс, — она прикрыла глаза, коснувшись ладонью прикрепленного к бедру кинжала. Где бы не были ее соперники в борьбе за трон, они оставили самое уязвимое в Мидгарде. И Хела не собиралась с ним церемониться и начнет с того, что само плыло ей в руки. Вспарывать животы и уничтожать детей ей доводилось, чаще всего у женщин, но и с беременными мужчинами приходилось иметь дело. Мужчина отличался лишь отсутствием постоянной матки — Хела не могла правильно подобрать название тому временному органу, который рос вместе с ребенком, сдавливая и буквально раздвигая внутренние органы мужчины в разные стороны, но не убивая при этом самого носящего дитя. Она никогда не забивала себе голову подобным, хотя основы мировой анатомии асгардские лекари и пытались преподавать в далекую эпоху детства. Хела снова фыркнула. С героями так просто иметь дело — они предсказуемо находились на самых опасных участках боевых действий. И никакие аргументы не действовали, они, как заведенные, пытались спасти как можно больше слабаков, не знавших, с какого края взяться за оружие. Этот исключением из правил не был. Достаточно было организовать угрозу для людишек где-нибудь в центре этого гигантского муравейника, каким Хела считала все земные города. На то, чтобы победить такого «бойца» не уйдет много времени. Возможно, придется чуть повозиться, если его партнеры все-таки не оставят своего глупца. Хела извлекла из ножен кинжал, рассеяно завертев его в руках. У нее поднялось настроение от осознания, что мало что изменилось за время ее заточения. И стоило пользоваться таким благородством, захватывать один только Мидгард она не собиралась, он для нее — лишь перевалочный пункт на пути дальше. Осталось пробить естественную защиту, раз уж Страж предпочел побег служению законной властительнице, а уж там она, Хела, раскроется в полную силу — вырежет столько местных жителей, сколько понадобится для перехода дальше. Команда защитников во главе с этим героем с животом ее не сильно волновала — их жизни она заберет в первую очередь, позаботится о том, чтобы это видели все муравьи, живущие в городе. Устранив сильнейших, остальными повелевать легко — в рядах слабаков бунтовщиков не бывает, они слишком ценят собственную жизнь. Они будут пушечным мясом, с помощью которого она, Хела, проведет свою победоносную армию в другие миры. Останется лишь та необходимая горстка, которая нужна для управления. И раз в столетие нужно не забывать устраивать кровавые бани — чтобы помнили, боялись и не расплодились чрезмерно. Хела позволила себе торжествующую улыбку, на время забыв о головной боли. Да, ради этого стоило подождать, все тщательно подготовить и произвести удар ровно в нужное время. Хела помнила, как ломаются «герои обыкновенные», когда осознают — все, что они защищали, уничтожено. Оставшиеся трусы в обмен на свою жизнь, сами отдают такого героя нападавшей стороне. В юности Хела очень любила играть с такими. Владея магией, она без проблем проникала в сознание, превращалась в погибших дорогих людей и допрашивала героя. Те пытались атаковать, ругались, кричали что-то…к концу ее забавы они могли только выть, полностью проникшись мыслью, что во всем виноваты именно они. Стремясь защитить неопределенное общее, они навсегда теряли свое. Этой жертвенности Хела никогда не понимала. Даже когда Один, этот старый трус, еще не запер ее в междумирье, она была уверена в собственном эгоцентризме. Есть то, что важно для нее и все остальное. Первого Хела добивалась любой ценой, количество жертв никогда ее не останавливало. Второе интересовало ее исключительно с точки зрения, может ли оно быть полезным для достижения цели. А этот мидгардский «герой обыкновенный» порядком ее повеселил. Жертвоприношение ребенка никогда не помогало отвести беду от кого бы то ни было. Что мог этот беспомощный младенец, когда был не в силах даже существовать отдельно от отцовского организма? Ничего. Усмехнувшись, Хела поднялась и направилась в сторону собственных покоев. О их безопасности она позаботилась в первый же день, как получила власть — просто так к ней было не попасть. Стоило отдохнуть, потом начать подготовку для перехода — необходимые для заклинания слова сами себя написать не могли, придется работать самой. И выбрать для перехода достаточно просторный зал. *** — Я уже не знаю, что еще сказать, чтобы он начал хоть немного думать о себе и ребенке, — голос Баки Стив узнал бы в любом состоянии. Судя по тому, что под головой находилось нечто мягкое, его устроили на кровати. Можно было открыть глаза и вновь вступить в дискуссию, но на Стива накатила апатия, а в груди снова противно заныло. Плюс практически сразу замутило, недавняя нервотрепка явно не пошла на пользу. Как же он устал от всего этого. — Сам же говорил, что он упрям, как стадо баранов, — Брок почему-то ходил рядом с кроватью. Стив не стал открывать глаза, чтобы убедиться в том, что муж сейчас качал на руках сына Тора с Локи. Видимо, пока он тут лежал без сознания, ребенок проснулся и потребовал внимания взрослых. Стив привычно подавил в себе недовольство и запретил себе думать над тем, сколько еще будет отсутствовать Роуди, прислушиваясь к разговору. — У всего же есть предел, — Баки явно с трудом держал себя в руках. Он тоже метался по комнате, но бесшумность, похоже, въелась в его плоть и кровь — Стив напрягал слух, но все, что слышал, только периодически раздававшееся шипение сквозь стиснутые зубы. Так Баки пытался спустить пар. — Мы можем десять раз мусолить одно и то же, но ничего от этого не изменится, — Брок держал на руках спящего малыша и хмурился, пытаясь поймать мысль. — Стив явно слышал тот наш разговор. Я, конечно, сам хорош, за языком стоило бы следить. — Ой, можно подумать, Стив в порыве эмоций по больному не бьет, — поморщился Баки. — Эмоции так или иначе захлестывают нас, это нормально, как по десять раз повторял мой психолог. Но зацикливаться на одном… Надо Стива отправить на терапию. Раз не хочет говорить с нами о своих проблемах, может, получится с чужим человеком. Надо только найти грамотного специалиста, который не навредит. — Я с трудом представляю, что может получиться хуже, чем есть сейчас, — Брок вздохнул и бросил короткий взгляд на Стива. Тот умудрялся и без сознания сохранять недовольный вид, словно напрочь разучился доверять и расслабляться в кругу любимых. Присмотревшись, Брок тихонько фыркнул, сразу поняв все. — И долго собирался подслушивать, Стив? — Столько, сколько посчитаю нужным, — ледяной тон Капитана Америки мог бы стать настоящим образцом для агентов Щита. Так впечатлить собеседника используя только интонации, надо было уметь. А когда к голосу прибавлялся тяжелый взгляд потемневших глаз и плотно сжатые губы — неподготовленному человеку хотелось срочно сбежать, чтобы не попасть под раздачу. Но у Брока с Баки за годы общения со Стивом выработался иммунитет к подобному. Они только переглянулись друг с другом и тяжело вздохнули. Стив же пытался сесть на кровати. Получилось у него это только с третьей попытки — тело все еще слушалось с трудом. Хотелось рухнуть обратно на кровать, отвернуться, зажмуриться и продолжать лежать так, но усилием воли он сдержался. — Так больше продолжаться не может, — Баки решительно уселся на кровать. — Тебе нужна помощь, упрямый сопляк. Озвучиваю прямым текстом, если ты не понял этого. — Мне не нужен психолог, психиатр или кого еще ты хотел нанять, чтобы за мной присматривать, — Стив недовольно сверкнул глазами. — Я прекрасно понимаю, что мое решение окажется для вас, мягко говоря, неприятным, но другого выхода нет. Я готов принять и последствия в виде последующего разрыва и развода, Бак не перебивай, — прикрикнул он, игнорируя наличие в комнате младенца и попытавшегося что-то сказать супруга. — Мы и понятия не имеем, на что способна Хела. Вспомни, сами же с Броком рассказывали, что она подняла тела всего лишь открывшимся порталом. И с такой силой даже если она явится на Землю в одиночестве, армию она соберет себе очень скоро. Победить такое будет, мягко говоря, непросто. Во время боя может случиться все, что угодно. — Стив, ты понимаешь, что вот этот аргумент он, мягко говоря, неубедителен? Ты про Локи забыл? — напомнил о себе Брок, вынужденно не спускавший Бальдра с рук. Стоило ему попытаться отнести младенца в его кроватку, как тот мгновенно просыпался и тут же начинал плакать. Приходилось Броку брать его обратно на руки. — Я помню, как он постоянно спал, что-то требовал от Тора и наслаждался ситуацией, — поджал губы Стив. — Да, мы с ним поговорили. Как еще мне вам сказать, что я не имею права оставаться в стороне? — последнее вырвалось у Стива в последний момент. Голубые глаза потемнели, он отвернулся от супругов, не в силах снова оправдываться. И толчки внутри него мешали сосредоточиться — Стив понятия не имел, что от него хотел комок нервов, устраивая регулярные бунты, да и устал уже об этом думать. Стив запутался, кем именно он являлся. Вся свистопляска последних месяцев не приносила облегчения, лишь сильнее давила на него. От Капитана Америки ждали действий, а быть простым бруклинским парнем он перестал очень давно. Да, он трепыхался в мощном теле Капитана, но по сути, все его поступки были вполне очевидными. Как и поведение. Когда Брок и Баки мечтали об уютном семейном доме, внутри Стива все переворачивалось от негодования. Какой может быть покой? Его создавали не для этого. Доктор Эрскин хотел, чтобы Стив оставался хорошим человеком, но похоже, безнадежно в нем ошибся. Стив злился, нервничал, ревновал, раздражался и был готов лично пойти на Хелу с кулаками и без щита, лишь бы это помогло справиться с крепнущим чувством собственной бесполезности. А интерес к нерожденному ребенку со стороны окружающих сначала веселил, но с растущим животом Стиву стало казаться, что всех интересовал только тот, кто жил внутри него. И это с учетом того, что пока удавалось маскировать положение Капитана Америки от настырных журналистов. Стив правда понимал Наташу, искренне ей сочувствовал, и не возражал, когда она касалась его живота и что-то приговаривала на русском. Баки и Брок, от них ничего иного и ждать не стоило, но Стив устал пытаться добиться от них хоть какого-то внимания, когда они совершенно по-дурацки залипали, прижав ладони к животу. Поначалу Стив ловил себя на умилении — не каждый раз можно увидеть такие выражения лиц у его любимых, но чем дальше, тем сильнее понимал, что подобное поведение стало его необоснованно серьезно раздражать. И выразительное молчание Баки и Брока Стиву сказало куда больше, чем они думали. Они были недовольны его поведением и не думали этого скрывать. Да, и до неожиданной беременности Стиву прилетало от них за необоснованный риск, но чаще всего случалось это после миссий, а не до них. Хотя тогда он их и не предупреждал, они сами прекрасно понимали, что остаться в стороне он не мог. — Стиви, тебе не кажется, что это перебор? — Баки неожиданно оказался рядом и перекинул живую руку через грудь, удерживая Стива на месте и заглянув в глаза. — Ты ведь помнишь, что мы с Броком тебе не враги? Стив поджал губы, недовольно глядя на Баки. Раньше беспокойство и тревога в родных глазах всегда отрезвляюще действовали на Стива — он включал голову, находил слова, чтобы извиниться и не доводить конфликт до той точки невозврата, которая могла оставить незаживающие шрамы на всех участниках ссоры. Но в последнее время он уже не мог остановиться. Сейчас ему хотелось трусливо сбежать и оставить Баки с Броком жить их собственной жизнью, которая точно будет счастливее и спокойнее без него, сомневающегося, зациклившегося на долге Капитана Америки. Правильно все-таки тогда Брок в сердцах сказал — «звездно-полосатый» это уже диагноз. — Я знаю, — выдавил Стив непослушными губами. — Это ничего не меняет, Бак. Я принял решение и менять его не стану, — он поджал губы, заставляя себя смотреть, как темнеют глаза Баки, на его лице появляется знакомое выражение крайнего раздражения, дыхание участилось, вот только со страстью оно не имело ничего общего. «Последствия своих поступков нужно уметь принимать», — грустно подумал Стив, не отводя глаз и выдерживая бессильную злость пока еще одного из своих супругов. Пока они в Башне, Баки сдержится, но скоро они вернутся в свою квартиру и вот тогда, Стив прекрасно понимал, и наступит серьезный разговор. Баки точно предъявит ему ультиматум, наверное, будет прав, но Стив уже морально был готов к этому. Даже угроза разрыва не остановит его. Сидеть в четырех стенах Капитан Америка не имел никакого права. Интересно, насколько быстро в Ваканде проходит процедура развода? И что наступит раньше — конец света в исполнении Хелы или сбор нужных для расторжения брака бумаг? Скоро ему, похоже, предстояло узнать ответы на оба этих вопроса. А еще Стив тоскливо понимал, что разрыв будет окончательным — Баки с Броком, в лучшем случае, он будет видеть исключительно на заданиях. Может, они и вовсе уйдут на покой, купят где-нибудь дом, как и хотел Брок, спокойно проживут отпущенные им годы. Стив прикрыл глаза, отворачиваясь от Баки. К боли он привык лучше всего, так что справится и с этим. В конце концов, любил же он в свое время Баки несколько лет, ни на что не претендуя. Даже пытался отдалиться, чтобы Баки мог построить свою личную жизнь, но у него не вышло. А вот молчание Брока настораживало Стива. Не в его характере было самоустраняться, так что стоило ждать еще и от него какой-нибудь сюрприз. Доведенный до белого каления Брок способен выдать номер, который спрогнозировать было абсолютно невозможно. Стив и не пытался, он лишь уселся на кровати, собираясь перебраться в другую комнату. Бесконечные споры об одном и том же успели ему порядком надоесть. Вот только ребенок, похоже, решил, что стоит сильнее напомнить о себе. Стив до крови прокусил себе губу, не издав ни звука и стараясь дышать размеренно, скрывая эмоции. Кажется, только что ему сломали или как минимум обеспечили трещиной в ребрах.