22
30 августа 2021 г., 01:05
Джейкоб Беверли пришел в себя резко, словно от толчка. Пронзительный писк приборов резанул по ушам. Шея болела, пошевелить рукой было сложно, в голове же царил полный сумбур.
Последнее, что помнил Джейкоб, это Стефан, смотревший на него ледяным взглядом машины-убийцы. По спине невольно пробежала дрожь. Джейкоб вынужден был признать — он не ожидал такого от любимого человека. Кем бы Стефан не был, Джейкоб был абсолютно уверен в собственной безопасности.
Его атака не просто застигла врасплох, Джейкоб и не собирался защищаться, уверенный, что все это — минутное помутнение сознания. Резкая боль и темнота стали последними четкими ощущениями.
«Кажется, конец», — вот о чем подумал Джейкоб, проваливаясь в темноту. Страха не было, только растерянность и недоумение — за что? Он любил Стефана и принимал его таким, каким он был.
Джейкоб скривил губы в подобии усмешки. После происшествия он не знал, как смотреть Стефану в глаза. Да и захочет ли тот вообще его видеть, после нападения. Зная Стефана, Джейкоб вполне резонно предположил, что в лучшем случае, он извинится и на этом все закончится. Суперсолдат с определенными психологическими сбоями больше не рискнет открыться для отношений.
Возможно, Джейкобу бы стоило самому настоять на разрыве. Он на больничной койке в последний раз оказывался после неудачного задания, а не благодаря любовнику, у которого в голове что-то заклинило. Странно было осознавать себя настолько беспомощным.
Противопоставить Стефану он ничего не мог. А попытки дозваться оказались бессмысленными, он воспринимался, как очередная цель, не более того. Это как если бы кот согласился выслушать мышь в своих когтях.
«Странное сравнение», — усмехнулся про себя Джейкоб.
— Вы пришли в себя, — за своими мыслями, Джейкоб не услышал, как открылась дверь и рядом с его кроватью появилась врач. Женщина выглядела сосредоточенной и строгой, под глазами залегли круги, волосы были собраны в тугой пучок. Интересно, это он ей задал столько работы или просто наплыв пациентов? Спрашивать было бы невежливо. Да и не факт, что он бы смог это сделать.
Врач занялась отключением его, похоже, от аппарата по искусственному вентилированию легких. Со своего положения Джейкоб не мог сказать точнее, что это было, но пищал он громко и противно, аж в ушах звенело.
Шею отпустило, наконец и Беверли с наслаждением вдохнул полной грудью. Что бы врач с ним не делала, результат это принесло хороший.
— Пока вам нельзя разговаривать, — Джейкоб еще не успел предпринять каких-либо действий. — Если повезет — это ненадолго. Лежите, восстанавливайтесь. Возможно, предстоит эвакуация в связи с инопланетным нападением.
У Джейкоба взлетели вверх брови. Хотелось бы узнать, сколько он провалялся здесь, но врач вновь занялась отключением каких-то приборов.
«Вряд ли я здесь сутки-другие», — размышлял Джейкоб над сложившейся ситуацией. Уже было очевидно, что возвращение в строй откладывалось, если вообще, становилось возможно — неизвестно, что ему напишет врач при выписке. Одно дело, если Стефан ему просто помял несколько позвонков, а если сломал шею и его тут еще собирали, не дав превратиться в полного инвалида? Руки-ноги, во всяком случае, Джейкоб прекрасно чувствовал и вздохнул с облегчением — становиться овощем с функционирующим мозгом было, откровенно говоря, страшно.
— Ваша семья ждет возможности вас навестить, — Джейкоб ошарашенно моргнул, но не удивился, услышав в голосе врача некоторое раздражение. Если в приемном покое собрались его родители, бабушка с дедушкой, да еще и сестра с племянниками — братья служили далеко и выбраться сюда в ближайшее время не смогут — картина получалась выдающаяся. Джейкоб к ним привык, потому что вырос в этой атмосфере постоянных споров родителей, которые прекращались только когда они приезжали к дедушке с бабушкой. В детстве Джейкоб близок был с отцом, маму же никогда не понимал.
«Надеюсь, они не затеяли скандал в клинике», — Джейкоб вздохнул, прекрасно понимая, что с матери сталось бы это сделать исключительно ради игры на публику. Он до сих пор не понимал, что они все в детстве делали такого, чтобы их называть «моим вечным наказанием». Джейкоб привык, что за младшими нужен глаз да глаз, потому как чувствовал — они все нужны отцу в какой-то мере да бабушке с дедом. Мама играла на публику, требуя, чтобы оценили ее героизм. Вот и сейчас только ради того, чтобы окружающие видели ее беспокойство, родительница могла устроить представление, действуя на нервы.
Джейкоб осторожно постучал пальцами по кровати. Он понятия не имел, сколько ему предстояло здесь проваляться, но не сомневался — все интересное и сложное он наверняка пропустил. Инопланетное нападение, к примеру. Лишний стрелок мог бы пригодиться, но увы, он оказался выведен из строя нелепым образом.
Джейкоб не знал, что ему делать дальше. Будущее, из четкого и ясного, превратилось в туманное. И дело даже не в личных отношениях, он прекрасно знал, что для того, чтобы жить вместе одного только секса недостаточно. Необходимо уметь проявлять гибкость и настойчивость, иначе партнер сам того не замечая, подавит и постарается перетянуть на себя «руководство» семьей.
Их со Стефаном случай осложнялся не происшествием — Джейкоб знал, что такое кодирование и винить любимого человека в том, что тот на него напал, не собирался. Утратил чутье, вот и расплачивался сейчас необходимостью валяться на больничной койке. Джейкоба беспокоило иное — собственное семейство. Только бабушка с дедушкой примут его право на собственные решения, остальные же начнут давить, чтобы «непременно наказать обидчика». Особенно мать будет стараться. Джейкоб в красках представил ее нервно заломленные руки в показной позе отчаяния и возмущения, сверкающие глаза и постоянное поправление прически во время бестолкового метания по палате. Она была его матерью, конечно, но все-таки он плохо понимал, как спокойный и невозмутимый отец не просто жил с ней всю жизнь, но и выполнял большую часть ее пожеланий. Противоположности, конечно, притягивались, но Джейкоб не переставал удивляться сложившейся ситуации. Его сестру осаживал муж, да и она сама старалась работать над собой, чтобы не превращаться в истеричку. Хотя как сейчас она себя поведет, Джейкоб предсказать не брался.
Предстоял тяжелый разговор. Раз все его родственники, кроме братьев, разумеется, тем из Окинавы ради него никто билет на самолет не выдаст, в клинике, то за этим «мастер-шоу», как Джейкоб про себя называл предстоящее объяснение с матерью, будет наблюдать вся клиника. Вон те едва приметные видеокамеры в углу явно стояли не для красоты и он это прекрасно понимал.
Хотелось провалиться под пол вместе с кроватью, лишь бы этого избежать. Но к сожалению, Джейкоб был обделен сверхспособностями, иначе непременно бы ими воспользовался.
Врач время от времени выходила, Джейкоб, погрузившись в собственные мысли, отслеживал ее перемещения исключительно боковым зрением. Выставить все семейство, заявив, что у него нет желания ничего обсуждать? Идея неплохая, хотя и гарантирующая громкий материнский скандал.
«Возможно, даже перестанет со мной разговаривать, обвиняя во всеуслышание, какой у нее неблагодарный сын», — невесело подумал Джейкоб. Но ничего другого он придумать не мог — без конфликта, той или иной степени тяжести, похоже, было не обойтись.
— Доктор, — решился Джейкоб, когда врач в очередной раз заглянула к нему в палату. — Не могли бы вы выставить моих родственников. Бабушке и деду скажите, что к ним я сам приеду, когда буду в состоянии, а остальным — я поправляюсь, но разговаривать в ближайшее время не буду. И скандалами со стороны мамы меня не пронять. Как смогу — позвоню, — Джейкоб говорил спокойно, не морщась. Если он собирался и дальше работать в организации, несмотря на протез, следовало разобраться, в первую очередь, со своими родственниками. Сейчас он им еще вежливо передавал послание заняться собственными жизнями.
Джейкоб любил семью, племянников, родителей, но долго находиться в их окружении ему было тяжело. Когда-то Стефан при приезде его сестры и детей запирался в комнате и не выходил до тех пор, пока они не уезжали. Сам Джейкоб так поступить не мог, да и с удовольствием возился с племянниками, придумывая им множество интересных игр. К концу их визита Джейкоб чувствовал себя словно после марш-броска с полной боевой экипировкой.
— Хорошо, — женщина заметно удивилась, но возражать не стала.
Семейство Беверли было отправлено в эвакуацию из клиники спустя час после разговора. Была попытка скандала, но Хелен Чо пресекла подобное быстро и жестко — ей еще предстояло попасть в Башню, а посторонние откровенно тратили ее время. Пусть Джейкоб Беверли сам с ними разбирается, уже за пределами клиники, после того, как окончательно поправится. Учитывая ситуацию, церемониться было некогда.
Когда Джейкобу сообщили об отъезде родни не только из клиники, но и временно из города — их направили в один из бункеров, построенных в эпоху холодной войны и пригодившихся сейчас, — он позволил себе вздохнуть с облегчением. С семейством своим разобраться можно и позже, пока бы ухитриться быстрее встать на ноги, пусть одна из которых и была съемным протезом.
Джейкоб чувствовал, что нужен совсем не здесь.
***
Стив поморщился от толчка и заставил себя открыть глаза. Он не сразу сообразил, где находился — мерный писк приборов над ухом сбивал с толку. Тело было непривычно тяжелым, хотелось натянуть повыше одеяло, завернуться в кокон и постараться забыть обо всех сложностях. Но ему такое было недоступно. Стиву Роджерсу до сыворотки было позволено болеть, а у Капитана Америка были обязанности.
Странно было осознавать это — идеальный образ прирос настолько крепко, что сорвать его не было никакой возможности. Его не поймут.
И появление Шури не принесло Стиву облегчения. Он был обязан находиться на поле боя, а не рассматривать потолок. Пусть Брок и Баки его никогда не простят за содеянное, Стив научился нести ответственность за свои поступки. В том числе и те, которые разобьют сердце ему самому.
Одиночество было когда-то самым страшным кошмаром для юного Стива. А сейчас он сам направлялся в эту бездну.
Очередной толчок ребенка заставил Стива недовольно потереть ладонью пострадавшее место. Ему все чаще казалось, что очень скоро он изнутри представлять собой будет один сплошной синяк.
— Все нормально, Капитан? — голос Шури выдергивает Стива из размышлений, как добраться до места боя. На своих двоих будет медленно, он это хорошо понимал. Устойчивость была плохой — не то из-за самочувствия, не то из-за множества лекарств. Стив видел две подключенные к нему капельницы и обреченно вздыхал. Имевшаяся сыворотка не нуждалась в дополнительном стимулировании, но Шури по какой-то причине не сочла нужным учитывать этот факт.
— Бой ведь уже идет? — вместо ответа Стив задал вопрос. Он и сам не слишком понимал, в каком состоянии находится. Ребенок болезненно пинался, тело ощущалось чужеродным. Один разум все еще подчинялся ему.
— Готовится эвакуация, — кивнула Шури. — Всего города в целом. Башня пока не считается приоритетом, но гражданский персонал уже начал транспортировку. Если все пойдет плохо — мы вылетим в последнюю очередь. Не хотелось бы тебя сейчас перемещать, — она подошла к какому-то прибору, нажала пару кнопок, осматривая и вздохнула. — Слово «покой» тебе знакомо? — поинтересовалась она, недовольно поджав губы.
Стив обреченно вздохнул, начиная понимать — ему еще придется отстоять свое право вмешаться. Шури всем своим видом демонстрировала решимость задержать его в Башне, а там, наверняка, подействуют какие-то другие лекарства — Капитан Америка самым унизительным образом проспит все время, пока решается судьба мира. Не самая лучшая перспектива.
— Шури, я не могу себе позволить оставаться в стороне, — Стив старался говорить мягко. почти размеренно. Он пытался просчитать ситуацию. Эвакуация в самом разгаре, стало быть Мстители и отряды групп поддержки, скорее всего, выдвинутся вперед, чтобы задержать наступление и дать возможность большему количеству гражданских покинуть город или, как минимум, укрыться в безопасных местах. Если поторопиться, то в теории он смог бы поддержать их внезапной атакой. Надо только позаботиться о транспорте, своими ногами, Стив признавал этот факт, добираться до места назначения будет затруднительно.
— Вот родится ребенок, можешь лбом прошибать все окна Башни, — девушка, пробормотав что-то на своем языке, решительно выпрямилась и взмахнула пустым шприцем, как оружием. — И не пытайся сбежать. Я позаботилась, чтобы ты не смог этого сделать. Так что лежи спокойно.
Стив обреченно вздохнул, понимая, что шевелиться и правда сложновато. Хотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Слабость, неуместная, не нужная в такой сложный момент, когда он был обязан биться наравне с остальными. Особое положение не было, по мнению Стива, достойным аргументом. Он суперсолдат и создан для того, чтобы защищать свою страну и гражданских.
Некстати вспомнилось, что с ним было после аварии на мотоцикле. Сыворотка, похоже, все свои возможности отдавала на защиту неожиданного сюрприза, с которым Стив отчасти свыкся, но, пожалуй, не до конца.
— Стив, — голос Шури заставил его поднять на нее глаза. — Я тебе не враг. И Брок с Баки тоже. Они всего лишь пытаются защитить то, что у вас уже есть.
«Вот только меня не спросили, нужно ли мне это», — Стив не стал озвучивать это вслух, он снова потер живот, почувствовав очередной недовольный пинок. Признаваться самому себе в эгоистичной ревности к еще даже не рожденному созданию оказалось неимоверно сложно. Стив почти испугался этого чувства, мысленно порадовавшись, что никто, кроме него, его не ощутит. Только упреков в стиле «Капитан Америка не может ревновать» ему и не хватало. Еще как мог, только осознал это далеко не сразу. Сны ли послужили подсказкой или споры с Броком и Баки о мирной жизни — Стив точно не знал. Но сейчас в груди словно поселился ледяной ком.
— Я понимаю, Шури, — Стив заставил себя ответить, не желая беспокоить девушку еще больше. Она была другом их семьи, как и Т’Чалла и точно не виновата в том душевном раздрае, который испытывал сейчас Стив. — Просто…это сложно объяснить. Я создавался с целью защиты от подобных нападений, а вместо этого — лежу здесь, — Стив и сам понимал, что прозвучало весьма сумбурно, но уж лучше так.
— Стив, ты просто не привык быть слабым, — Шури неожиданно тепло улыбнулась, а Стив растерянно моргнул. Такого вывода он не ожидал.
Нет, Стив и правда отвык быть слабым. Он помнил, что это такое — Баки сидел с ним, выхаживая после очередной простуды, ночами, прижимал к пылающему лбу мокрую тряпку с резким запахом и наигранно бодро обещал будущее. Стиву было неимоверно стыдно за свою слабость, но все, что он мог, это бороться с очередной хворью и слушать голос тогда еще друга.
Сейчас все было по-другому. Живот принял круглую форму, внутри оказался кто-то, зависящий от Стива, а счастливые лица Баки и Брока не оставляли сомнений в том, кому очень скоро будет принадлежать их внимание. Что там говорить, даже Наташа норовила прижать ладони к животу Стива и на несколько минут замирала, ее выдавала только непривычно счастливая, широкая улыбка. Что она слышала, кроме толчков, Стив не понимал, но вынужденно смирился с таким интересом к себе. Даже перед историей с его клонами Наташа вела себя так же, касаясь и находя какое-то непонятное удовольствие. Она уже точно будет крестной, в этом сомнений не было ни у кого из Мстителей. Тони не уставал подкалывать, но вот его шутки Стив упорно пропускал мимо ушей.
Он не понимал, как быть дальше. Отсиживаться было не в его правилах, а тут его внезапно сковали невидимыми, но очень прочными наручниками. И это все Стиву очень не нравилось, но его не слышали, упорно талдыча о безопасности ребенка и его самого.
Укол очередного лекарства Стив пропустил, продолжая обдумывать ситуацию. Мысли постепенно стали напоминать желе. Засыпал Стив с осознанием того, что реальность могла быть очень жестокой, давая то, что, как оказалось, не всегда было нужно. Ему самому, во всяком случае, у супругов имелось свое мнение.
