Тот самый миг

1 год спустя…       После его ухода, жизнь на какое-то время потеряла смысл. Я перестала воспринимать все всерьез, жизнь стала игрушкой, которую я тщательно старалась сломать. Какое-то время приступы были всем, чем я жила. Мысли о нем заменяли пищу и вообще нормальное существование. Я бы никогда не смогла выбраться, если б Эстель не стала для меня опорой. На самом деле, это было довольно иронично. Из-за меня ее парень в тюрьме, но она по прежнему продолжала заботиться обо мне. Мы довольно сблизились, я не могла назвать это дружбой, учитывая то, что и друзей то у меня никогда не было, но что-то в наших с ней отношениях было.       Было довольно сложно снова начать жить по прежнему, ведь он просто ворвался и разорвал весь мой быт в клочья. Теперь ничего не могло быть, как прежде. В конце-концов, Эстель решила, что мы переедем в другое место, гораздо дальше отсюда. Мне было все равно, даже радовало, что каждая дорожка и каждый цветок не будут напоминать о том, что он был в моей жизни. Так что я устроилась на другую работу. В кафе, официанткой. Старалась притворяться нормальной, не измученной и не брошенной. Спросите пошло ли мне это на пользу? Отвечу лишь, что мне стало легче только справляться с этим, из моей головы мысли никуда не делись.       День шел довольно убого по сравнению со всеми предыдущими. Моя соседка не вернулась домой после ночной тусовки и не отвечала на телефон. Идя с утра на работу, какой-то убогий водитель окатил меня водой из лужи с ног до головы. Конечно, автобус попал в пробку и я опоздала на работу. Эстель все еще не брала трубку, что не давало мне думать не о чем другом. Босс сделал выговор, и сказал остаться отрабатывать вечернюю смену. Все не становилось лучше, когда какой-то посетитель начал мешать другим и кричал на весь зал. — Я прошу вас быть тише, иначе мне придется вызвать охрану, — тот был уже довольно пьяным и вряд ли понимал, о чем я говорю. — Ты здесь всего лишь официант - то есть никто, так что попрошу быть вежливее с посетителем, иначе будешь счет с пола подбирать. — Вы мешаете таким же другим посетителям, они хотят проводить время в тишине. — А я не хочу! И что ты сделаешь? Позовешь пса Бобика? — Да, именно это я и собираюсь сделать, — я развернулась на носках и собиралась направиться к входу, где сидит охрана. — Куда пошла? — мой путь остановил этот пьянчуга, который чересчур сильно оттолкнул меня, из-за чего я полетела на стеклянный стол с приборами, что так декорировал до этого зал. От неожиданности, я выпучила глаза, и увидела как все повскакивали смотря в мою сторону. Я посмотрела на свои руки, те все были в крови. Может от шока, а может я просто уже привыкла к любому виду боли, я просто ничего не чувствовала. Все вокруг суетились, но у меня в ушах была полная тишина. В этот момент мне показалась, что если бы моя жизнь закончилась прямо здесь, прямо сейчас меня убил бы тот мужчина, я бы ни о чем не жалела, ничего бы меня тут не держало. В ход моих мыслей ворвался он, повзрослевший и в то же время так и оставшийся прежним мальчиком на мотоцикле: — Кажется это уже традиция видеться, когда ты истекаешь кровью, не из-за меня кстати. Я не могла поверить своим глазам, он стоял предо мной после стольких месяцев. — Что ты…? — Я думаю, мы можем обсудить все в более спокойной обстановке. А сейчас мне нужно перевязать тебе руку. Я продолжала сидеть на полу, пялясь на него, будто вижу приведение. Он стоял с ожидающим видом когда же я встану, но руки и ноги дрожали, словно в приступе, а глаза не собирались сводить взор даже на секунду. — Кажется ты так и просидишь здесь, пока я сам что-то не сделаю, — он нежно поднял меня на руки, от него пахло все также, но теперь этот запах казался таким запретным, будто я сейчас же очнусь ото сна, — У вас есть аптечка? — обращался он к администратору. — Конечно, пойдем за мной. А вы врач? — Я ее парень, этого думаю будет достаточно. Судя, по реакции босса, он и в правду посчитал, что этого достаточно, чтоб доверить своего работника в руки незнакомого мужчины. В моей голове носились мысли типа, «Почему он назвал меня своей девушкой?», и это вправду заставило меня вспомнить нашу первую встречу, когда я думала о том же, а он точно так же нес меня на руках, чтоб исцелить мои раны. Кажется мы клишированые герои какого-то романа, раз это происходит по одинаковому сценарию уже во второй раз. — Снова стекло, Лия? Родители же говорили тебе в детстве не играть с розетками, электроприборами и чем там еще нельзя играть? — он продолжал болтать, вытаскивая кусочки стекла пинцетом. Почему он думает, что может так дальше со мной разговаривать будто ничего и не было? Я не произнесла не слова, боясь разрушить всю иллюзию, что может обрушиться в любой момент. — Скорее всего ты снова нарвалась на человека, что очевидно сильнее тебя. Зачем ты все время ищешь проблемы? Я все время пытаюсь тебя из них вытащить, но ты находишь новые. — Почему ты так просто заявился и сейчас говоришь со мной? — А что мне было делать, малышка? — Не смей называть меня так. Ты потерял возможность, бросив меня одну, год назад. — И снова говоришь, как в день знакомства. Кажется, кто-то точно пишет наши жизни, иначе они бы не были такими смешными. — Тебе смешно? — я говорила на столько тихо, что воздух вокргу нас казалось звучал громче моего голоса. — Ты считаешь все это смешным? — На самом деле, я хотел вернуться не так резко, но не смог сдержаться, когда этот урод толкнул тебя. Эстель сказала, где ты работаешь. — Что ты хочешь, чтоб я сделала? Ты уничтожил меня за этот год, я думала что больше никогда тебя не увижу, думала, что смерть лучше, чем-то что я испытывала все это время, а сейчас ты возвращаешься и говоришь, что моя жизнь смешная? — Я не хочу себя оправдывать. Я сделал то, что сделал, и все только ради тебя, чтобы твоя жизнь была именно смешной или хотя бы минимум грустной, но не мертвой. Ты должна понять, что я бы никогда в жизни и секунды с тобой не променял бы ни на что. — Ты эгоист, Чонгук. И я думаю, ты прав. Скорее всего ты перечитал романов, рас несешь сейчас мне такую чушь, как эта. — Я люблю тебя, никогда не прекращал и собираюсь продолжить любить, если ты позволишь мне, оставаться рядом. Я разобрался со всем, что могло тебе угрожать, и не готов больше оставлять тебя ни на минуту. — Ты оставил мне чертово письмо. ты оставил мне дом. Какого черта ты решил, что я с радостью останусь в месте, где мы были счастливы вдвоем, — слезы, что я пыталась сдержать до последнего, наконец потекли из глаз. — Я страдала все это время, ты мог звонить мне, мог оставить хотя бы эмэйл, чтобы я могла узнать, что ты, как минимум, в порядке, но ты оставил меня со всем этим, самодовольно надеясь, что я буду ожидать твоего приезда обратно. — Мне жаль, что ты пережила это, но я попросил Эстель присмотреть за тобой. Но что ты хотела от меня? Я бы подверг тебя еще большей опасности, если бы взял с собой. Ты бы могла бы быть мертва из-за меня. — Я и так была мертва все это время. — А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас? — Чувствую, что хочу избить тебя до потери сознания, чтоб ты почувствовал всего ¼ от всего ущерба, что ты нанес мне. — Я вправду готов, если ты за это простишь мне все. — Хорошо, прямо сейчас я это сделаю. Я сделала вид, что занесла руку для пощечины, тот инстинктивно зажмурился. После долгого времени, мои губы наконец почувствовали родное тепло. Начала я, но он как всегда перехватил инициативу. Он нежно втягивал то одну, то другую губу. Очерчевал языком небо. Его руки покоились у меня на шее. Большой палец нежно гладил мою щеку. В моих глазах скопилась влага, воздуха перестало хватать. Когда мы остановились, я увидела самое невероятное зрелище в своей жизни, его глаза были мокрыми от слез, а губы дрожали. Теперь я готова была простить ему все на свете. — Ударь меня еще.