спустя день, мы расстанемся

Если Хёк не пишет сейчас картин, это не значит, что он не должен присутствовать на показах своих старых работ. Но, стоя в одном из помещений для показов «творений» различных художников, которыми Хёк раньше восхищался и стремился быть как они, сейчас даже идти не хотелось, всё выглядело, как бездумные каракули младшеклассников на перемене. Разглядывая очередной, по мнению критиков «шедевр», ни о чём не думалось, кроме как о Чихо. Хёк до сих пор не понимает, и никто не понимает, почему он настолько часто проникает в разум Хёка и не хочет уходить из его мыслей. От этого продавца определённо веяло, чем-то, без чего не мог жить Хёк.

Может творчеством?

От таких людей, как Чихо, исходит некая аура. Они освещают мир, перекрашивая твою жизнь в другие тона, хоть и маленькими мазками, но они добиваются, того чтобы, люди разнообразили свою палитру цветов жизни. Чихо не был просто знающим своё дело, он определённо любил, то, чем занимается. От него часто пахло красками и чернилами, как от настоящего художника или же он просто расставляет целыми днями весь концелярский инвентарь магазина? Даже руки иногда были измазанные, на ладонях были следы акрила, но он их мастерски скрывал. Чихо думал, что скрывал, но у Хёка зрение хорошее, особенно, когда ты рассматриваешь предмет воздыхания. — Хёк, как продвигается твоя живопись? — Сынхён приобнял Хёка, держа в другой руке бокал вина. Влюблённого не сразу получилось оторвать от смотрения в стену, точнее от «рассматривания творений известнейших художников, от которых невозможно оторвать глаз» и заставить нормально дышать, а не делать вздох раз в пол часа. Сынхён, прозванный Милликом в художественных кругах, за минимализм в стиле рисования, был одним из хороших знакомых Хёка, они не раз вместе уходили с выставок, продолжая в барах пополнять свои чувственные натуры вином. — Ничего не пишется, — Хёк отошёл от объятий Миллика, медленно шагая вдоль стены, увешанной картинами. — вдохновение ушло на миллиарды километров от меня. — остановившись посмотреть, идёт ли его друг, боковым зрением он увидел, что остановился именно около своей работы. — Почему я такой бездарный? — в упор смотря копию своей картины, у Хёка застрял ком в горле. Почему до встречи с Чихо, было достаточно просто переспать с парой женских особ, и новые картины лились рекой? Когда увидел к чему можно стремиться и не хочешь понижать ставки — становится не просто. Наверное Хёк знатно надоел, постоянным пребыванием в этом магазине. Не было нужды покупать какую-либо канцелярию, и приходилось покупать хоть что-то. Жвачка около кассы очень подходила, но так не могло продолжаться вечно. Хёк не мог часами бродить между стеллажами и «ненароком» звать Чихо, для обсуждения что лучше взять: синий карандаш или цвета морской волны? Когда даже не собирался и притрагиваться к ним. Хотелось просто присутствия Чихо и слышать его голос. — Ты не бездарный, — Миллик дал бокал вина другу, чуть ли не засовывая его под нос, чтобы Хёк, как-то очнулся. — и что опять завис? Взяв бокал, Хёк пытался пойти дальше по коридору, а лучше вообще уйти, но его схватили за локоть и не собирались отпускать. — Если ты не объяснишь суть твоего сегодняшнего настроения, — Миллик остановил Хёка, и потряс за плечи, заставляя посмотреть в угрожающие глаза — то я… Немного отшатнувшись, Хёк поднял голову. — Это сон? — У резко него расширились глаза до размера монеты. — Неужели это он? Почему… — но Хёк не договорил, оторвавшись от объятий друга, он выпрямился и отдал бокал, отшагнув от Сынхёна. Хёк смотрел не на друга, а пытался убедиться, что он не параноик, и это точно стоящий в пару метрах от него Чихо. Протерев глаза и вспомнив, что он точно не пил, Хёк решил подойти к той же картине, на которую смотрел Чихо. Он со спокойным взглядом осматривал ветки какого-то дерева, которое занимало половину картины. Чихо сделал шаг ближе и протёр рукавом рамку картины, что-то злостно шепча. Как только Хёк собрался с мыслями чтобы подойти к Чихо, тот развернулся и быстрыми шагами направился к выходу. Если Хёк его будет догонять, то это уже преследование какое-то. Но посмотреть на картину, которая нравилась Чихо — очень заманчиво. Подойдя к ней, Хёк сразу понял, что это написано его любимым художником. Эти мазки и тона, которые он не боялся использовать, даже сама рама идеально вписывалась в эту работу. Всем этим Хёк восхищался. Поначалу, копировал его стиль, чтобы пробиться на широкую площадку для творчества. Немногие художники остались такими же, не утратив цену своего труда. Были добродушные люди, знающие своё дело, слышащие свою душу, но продавались одни за другими разным компаниям и агентствам. Было лишь несколько людей, которые остались теми же. Например, как этот автор. Картину, которая висела перед Хёком он уже видел, но не помнил, кто автор. Вроде первый раз он её лицезрел в Амстердаме, весной. Тогда было всё непренуждённо и весело… — Тебе нравится эта картина? — Сынхён уже не знал, как говорить с этим психованным и просто плыл по течению. — Мне — нет, тут цвета неправильно подобраны, да ещё и эти стили не считаются… Он мог дальше продолжать перечислять неверность этой картины, но его перебил Хёк. — Ты прикалываешься, или совсем с вина крышу снесло? — мысленно Хёк разворачивал огромный список переченей причин, почему эта картина по праву может называться искусством. — Эти мазки точно передают всю атмосферу, а погляди на ту ветку, — Хёк указал на левый край картины, для чего пришлось опрокинуть голову назад, она была не такой уж и маленькой. — ты хоть раз в жизни видел такую идеальную ветку? Да, и все фотографии отвратительны по сравнению с этой веткой. Я сейчас говорю о деталях, и то об одной, а тот блик, если ты… Миллик смог остановить Хёка, ведь тот правда мог долго доказывать шедевральность картины, как будто доказывал существование бога. — Хёк, послушай, — Миллик присмотрелся к картине, подойдя ближе, — кому-то нравится этот… — он пытался правильно произнести фамилию и имя художника, — У… Чиха… Чихо? А кому-то, например, мне… — Стоп, что ты сейчас сказал? — Хёку послышалось, или Сынхён сказал «У Чихо»? — Кому-то, например, мне… — До этого, — Хёку не хотелось ждать, пока друг перестанет играть в «тупой — ещё тупее» и сам подошёл, чтобы посмотреть подпись автора. — Что с этим Чихо не так? На правом краю картины виднелась тёмно-зелёная, тонкая подпись автора: «У Чихо» и дата. Хёк и правда видел её весной, но…не думал, что это картина того продавца канцелярии. Та картина, которой Хёк восхищался больше своих, была картина его возлюбленного?! — Всё с ним так. Хёк выглядел, как дурак, когда рассказывал Чихо, о том, что он художник и давольно популярный, в то время, как брал пример с самого Чихо. С самого начала пути для Хёка мотивацией было — превзойти или хотя бы догнать этого художника по навыкам. У Хёка было только два любимых художника: Чихо и Пеномеко. Ни одного из них он не видел. Это и таило загадку в их картинах. Они не были похожи, у Чихо были ненапрягающие приятные картины, корые успокаивали нервную душу Хёка. Но, то что он с первого взгляда влюбился в его картины, а следом и в самого Чихо, не зная, что это он. Было очень интересно, как Чихо выкрутиться, если не хочет, чтобы Хёк знал, что он художник. "Зачем он притворяется?" — спрашивал себя Хёк и направился в выходу из этой галереи.