Жнец: преемник Смерти

Саундтрек к главе: Devil Sold His Soul — The Verge

***

      Я устало опустился в кресло и потёр переносицу. Голова шла кругом. Хотелось поскорее избавиться от картин, что только что пришлось созерцать. Я назвал имена и стопка книг уже лежала передо мной на столе. Было непривычно тихо. Настолько, что шорох песчинок в высоких стеклянных часах казался раскатами грома.       — Эцур? — тихо позвал я, подняв взгляд от книги.       Никто не отозвался, что меня насторожило. Куда он мог деться? Я уже всерьёз начал переживать, как послышался звук крыльев и на горизонте, над громадами книжных полок, я увидел стремительно приближающуюся тень.       Ворон спикировал на свою жердь, приветственно каркнув.       — Где был? — Вскинул я брови, оглядывая всклокоченные перья.       — Летал на другой конец лабиринта.       — И как там на другом конце? — С улыбкой проговорил я.       — Не долетел, ему нет конца, — птица мотнула головой и видимо что-то ещё хотела сказать, но нас прервал звук пламени. Ещё одно имя.       — Тебе тут скучно, — задумчиво протянул я, поднимаясь из кресла. — Вот что, идём на этот раз со мной.       Я похлопал себя по плечу, предлагая Эцуру перебраться на него.       Через каких-то пару минут я ступил в стерильно белую комнату. Ворон на моём плече заинтересованно вертел головой. На большой кровати сидела женщина лет тридцати, кандалы на её руке тускло поблескивали. Она вздрогнула, когда услышала, что в комнате кто-то появился, и подняла на меня свои большие заплаканные глаза.       — Я до последнего надеялась, что это сон, — дрожащим голосом проговорила она и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.       — Мне жаль, но это не сон, — ответил я, вглядываясь в лицо женщины.       — Как же мой ребёнок?.. — и снова всхлип.       — Слезами не поможешь делу, — заговорил я успокаивающим тоном и сделал пару шагов к кровати.       Эцур решил сменить местоположение и, спорхнув с моего плеча на спинку стула, стал внимательно наблюдать за мной. Девушка на ворона никак не отреагировала, она спрятала лицо в ладонях, что позволило мне незаметно положить руку ей на голову.       Вновь перед глазами замелькала чужая жизнь. С каждой секундой моё настроение становилось всё мрачнее. Жизнь без оглядки на других. Постоянные ссоры с родителями, с друзьями. Гордыня, ничем не прикрытый эгоизм. Мужчина, который женился на ней по принуждению. В копилку грехов — шантаж и манипулирование. Он ушёл от неё на позднем сроке беременности, оставив без средств к существованию, ведь она не работала и была полностью на его содержании. Это оказалось к лучшему для нее. За последние месяцы женщина многое поняла. Но роды были тяжелыми, организм не выдержал. Она просто не успела искупить свои грехи.       Почему-то мне подумалось, что было бы интересно увидеть историю её мужа. Кто знает, насколько это скоро случится?       За недолгое время в новой роли я успел переправить ранее знакомых друг с другом людей. Членов семьи, друзей, даже врагов. Очень интересно посмотреть на человеческие отношения с обеих сторон. В любви или вражде всегда виноваты двое. Взаимоотношения могли возникнуть по причинам от самых абсурдных до вполне существенных. Не раз меня посещала мысль завести дневник и всё записывать. Не то чтобы я сомневался в своей памяти, но вести записи мне нравилось всегда. В детстве даже был дневник, куда я писал всё, что считал важным для себя. Если вновь вернуться к запоминательным способностям, то с ними вообще произошла любопытная метаморфоза. Я однажды заметил, что помню каждый день и это, в отличие от историй сотен жизней в моей голове, не было утомительно. Мелкие детали, важные подробности или факты — всё очень хорошо запоминалось.       Я убрал руку и отстранился. Женщина вскинула голову и со страхом в глазах прошептала:       — Я отправлюсь в ад, да?       К своему огромному сожалению, я должен был ответить ей «да». Она раскаялась во всём содеянном за свою жизнь ещё несколько месяцев назад, но, видимо, для вселенной это ничего не значило.       — Боюсь, что так… — нехотя ответил я.       — Но вы же можете сделать что-то?.. — Столько мольбы в голосе… Мне сразу вспомнился несчастный бразилец Альмир Лима — моё первое разочарование в решении Судьи.       — Нет, не могу, — покачал я головой.       — Кольцо, — каркнул Эцур.       Девушка вздрогнула, а я вопросительно уставился на птицу. О чём он? Я не понимал. Ворон покачал пернатой головой и повторил:       — Твоё кольцо.       Нахмурившись, я поднял правую руку и вгляделся в символ на серебряном обруче. Сняв его, повертел в пальцах.       — Куда ты отправишь её? — каркнул Эцур, подобравшийся поближе ко мне и уже сидевший на кровати рядом с душой. Та молча наблюдала за нами, ничего не понимая.       — Естественно не в Пекло, — озвучил я очевидное.       — Так сделай это!       — Знать бы ещё как… Я же не Судья…       — Ты хочешь прекратить беспредел? Решайся!       Но времени на раздумья особо не оставалось. Цепь вспыхнула, напугав и без того испуганную женщину. Я лишь выругался про себя и бросил быстрый взгляд на пылающие звенья.       — Скорее! — вновь каркнул ворон.       Я вздохнул полной грудью и решительно вернул кольцо на палец, чётко обозначив своё желание принять власть над душами. Кольцо на миг полыхнуло пламенем, обжигая, а затем я частично потерял контроль над своим телом.       Кто-то неведомый вел моей рукой. Она стремительно выводила символы, которые сложились в имя женщины. С тихим шипением из воздуха появились две небольшие чаши. В одной из них я заметил звено цепи. В следующий момент на вторую из них, словно подхваченные ветром, опустились символы, из которых было сложено имя. Чаша с ними медленно двинулась вниз. Приговор, который нужно исполнить — Пекло. Ни секунды не раздумывая, я вновь снял кольцо и положил его на чашу, в которой находилось звено. Но ничего не произошло, словно оно было невесомым. Я нахмурился и перевёл взгляд на женщину. А затем губы будто сами произнесли:       — Ты не достойна света по суду, но я — твой ходатай, Анна Гельман. Встань.       Женщина ещё какое-то время непонимающе смотрела на меня, но всё же медленно поднялась с кровати. Тем временем кольцо в чаше после моих слов замерцало ярким белым светом. Постепенно он мерк и лишь символ так же ярко светился мерным светом. Чаша с кольцом и звеном цепи медленно стала медленно опускаться вниз. Приговор был изменён. Мои губы растянулись в улыбке, которая впрочем вскоре померкла. Что-то мне подсказывает — бой за эту душу ещё не окончен.       — Вытяни руку, заключённую в оковы, — велел я, доставая меч из ножен.       Она послушно подняла руку и я смог разбить цепь. Пламя вспыхнуло ярче и начало пожирать звенья, готовясь перекинуться на тело души и поглотить её. Я как можно скорее перехватил свободной рукой конец. Ладонь обожгло пламенем. Жар был очень сильным, пришлось отвернуть лицо. Было больно, а сама цепь словно магнитом тянулась к земле. Внутри поднялось стойкое желание подчиниться и рвануть цепь вниз. Соблазн был велик настолько, что я стиснул зубы и зажмурился. Рука горела, а боль становилась невыносимой. Как через толщу воды, я услышал хриплое карканье Эцура: «Борись!». Наконец, мне удалось пересилить тягу в груди. Отбросив меч на кровать, я схватился за цепь и второй рукой. Её также обожгло пламя. Я закричал и что есть силы рванул конец вверх. К моему крику присоединился истошный вопль женщины. Пламя перебросилось на её запястье и сейчас беспощадно жгло, но крик вскоре сменился смехом, радостным и счастливым, а затем и вовсе смолк. Я упал на колени. Обожженные ладони упёрлись в холодный кафель. Меня мутило, а перед глазами всё плыло.       — …Слышишь? — всё так же, словно через толщу воды, доносилось беспокойное карканье.       В секунду всё прекратилось. Мир вновь обрёл чёткость и звуки. Над головой, беспокойно хлопая крыльями и громко каркася, метался Эцур. Я медленно поднялся, опираясь на кровать. Руки нещадно саднило. Ужасные волдыри покрывали ладони, кожа покраснела и местами слезла. То еще зрелище. Я осторожно поднял меч с кровати и повернулся к всё ещё висящим в воздухе весам. На одной из чаш по-прежнему покоилось моё кольцо. Забрав его и развеяв пламя рукой, я повернулся к ворону, который всё так же активно выражал своё беспокойство.       — Да успокойся уже, — немного раздражённо проговорил я, найдя наконец птицу взглядом. — В порядке я.       — Ты смог, — подал он голос.       — Да, но если так будет каждый раз, я останусь без рук.       — Скелету было бы проще, — как мне показалось, насмешливо каркнул ворон и переместился на моё плечо.       — Ну, да, конечно, — лишь недовольно фыркнул я и разрубил воздух мечом, открывая проход.       Уже в обители, заполнив книгу, я стал думать, что же теперь делать. Ожоги медленно затянулись, но кожа всё равно ещё побаливала.       Что мы имеем? А то, что я принял на себя обязанности Судьи и сейчас до меня медленно стали доходить все последствия моего поспешного решения. Хотелось схватиться за голову. Как я буду судить души? Я же ничего не знаю ни о миропорядке, ни о морали. Моих наблюдений недостаточно. Познания в этом вопросе скудны. Представления и суждения искажённые и, возможно, даже ложные. И как это исправить я пока не знал.       — Почему мне спокойно не живётся? — Озвучил я свой вопрос в пустоту. Эцур лишь потоптался на своей жерди.       Бросив взгляд на книгу и не обнаружив новых имён, я поднялся с кресла и побрёл к двери, ведущей на улицу. Хотелось проветриться и привести мысли в порядок. Вернуться к этому вопросу можно чуть позже.