Глава I
6 ноября 2019 г., 15:20
Саундтрек к главе: Hans Zimmer — To Zuccabar¹
***
Первое, что я почувствовал — холод в районе спины. Затем ощутил твёрдость поверхности, на которой лежу. Я открыл глаза, и перед взором предстала непроглядная тьма, но также был виден и свет, витавший в воздухе лёгкой дымкой. «Где я? Неужели умер?» — вопросы так и не были озвучены. Медленно сев, я вновь осмотрелся по сторонам. Ничего вокруг, кроме тьмы и неяркого света, источник которого не смог определить, я не увидел. Он словно исходил из самого воздуха. В голове кружил лёгкий туман и полное непонимание происходящего, и я не сразу обратил внимание на своё тело. Никогда не отличался крепким телосложением, и годы не самой сытой жизни оставили свой след. Я был худ, и из-за этого моя высокая фигура казалась нескладной. Длинные и тонкие узловатые пальцы, руки с сильно проступающими венами на вид казались хилыми. Но несмотря на кажущуюся слабость, тело было выносливым и закалённым жизнью. Многочисленные шрамы, расчертившие когда-то руки, грудь, плечи и ноги, вырисовывали узор истории моей жизни на бледной коже. Теперь же эта история была стёрта вместе с ними. Я крепко зажмурился в надежде на то, что это всего лишь сон, и сейчас вот-вот очнусь, но всё осталось на своих местах. Немного погодя в сознании все же стали вырисовываться смутные образы. Потерявшие всякий фокус, смазанные и будто засвеченные, они медленно проплыли перед взором. Думать было трудно. Мысли были такими ленивыми, и я чувствовал себя так, словно только-только проснулся от долгого сна. Единственное, что мне наконец удалось вычленить из молочной дымки, заволокшей разум — это яркий свет и боль по всему телу, которая, впрочем, быстро оборвалась. Моё последнее воспоминание. Я сразу понял это. По спине пробежал холодок, как только вспышка погасла, утонув в мороке разбуженного разума. Руки обхватили плечи, зябко растирая их. Голова было наполнилась множеством вопросов, но и они ускользали, оставаясь смутными пятнами. Проведя холодными ладонями по лицу, я открыл глаза и взглянул вниз. Шероховатая тёмно-серая гладь камня простиралась далеко во тьму. Медленно спустив ноги на мраморную ступень, плоскую, холодную, запустившую стаю мурашек вновь бегать по спине, я глянул вниз и заметил небольшой свёрток ткани недалеко от моих ступней. Кто-то услужливо оставил мне одежду. Подняв предложенное одеяние, я придирчиво осмотрел его. — Как мило, — хмыкнул себе под нос, рассматривая серую ткань. — Похоже больше на одежду грешника… — я осёкся и весь обратился в слух. Мой голос претерпел сильные изменения. Он стал низким, грудным и очень чужим. Я замер, пока эхо моих слов катилось тягучим гулом, мерно затихая. Туман в сознании немного отступил, а мысли нехотя, но всё же начали обретать ясность. Я передёрнул плечами в надежде скинуть это наваждение, но гул, произведённый моими словами, словно слился с царящей тут тишиной и стал её частью. Я поспешил одеться, тело начинала бить мелкая дрожь то ли от холода, то ли от происходящего. Просторный балахон был явно не по размеру: рукава короткие, а подол едва закрывал колени, однако в плечах и по фигуре он лёг свободно. Одежда была из ткани, чем-то напоминающей на ощупь грубую шерсть. Она неприятно покалывала кожу, и мне то и дело хотелось её поправить. Но это единственное, что у меня есть. В самом деле, не оставаться же голым? Повернувшись лицом к камню, я отметил про себя, что он чем-то похож на древний алтарь или саркофаг. Опять в мыслях всплыли картины разных мест, где я успел побывать за свою недолгую, но насыщенную приключениями и неприятностями жизнь. Они лишь на долю секунды обрели чёткость, подарив эти странные ассоциации, и вновь растеклись на молочную мглу. На месте, где совсем недавно было распростёрто моё тело, я с удивлением обнаружил меч, закованный в ножны из чёрной кожи без каких-либо рисунков. Рукоять также не изобиловала украшениями: простые прямые линии, та же чёрная кожа и наконечник рукояти из полированного серебра. Откуда он тут взялся, мне было неизвестно. Я мог только представить, как сейчас глупо смотрюсь с немым удивлением на лице и с приоткрытым ртом. Оглядев пустое пространство в поисках того, кто бы мог мне его подкинуть, я не обнаружил ни души как и прежде. К мечу меня тянуло, и сильно. Очень хотелось его взять в руки, но что-то останавливало… Бросив вороватый взгляд через плечо, я вновь уставился на меч. Губы плотно сжались, а рука начала медленно подниматься, желая скорее прикоснуться к гладкой коже рукояти, но тут же опустилась, повинуясь мне. Свою интуицию я привык слушать и решил на этот раз исключений не делать, во всяком случае пока. Прижав обе конечности плотно к телу и стиснув ладони в кулаки, усилием воли заставил себя отвернуться. Наваждение пропало, а я обессиленно опустился на ступень и, оперевшись на холодный камень спиной, уставился в шероховатую поверхность пола. «Что происходит? Что же со мной произошло?..» — вопросы были озвучены в моем сознании столь родным моим голосом, что я невольно улыбнулся совсем не к месту. Всё же что-то осталось от меня. Я не знал, что ещё поменялось, кроме голоса, ставшего теперь чем-то пугающим. Тело вроде моё и не моё одновременно. Что-то изменилось в нем, и не только шрамы исчезли. Сознание медленно просыпалось, становясь чище. Мысли не обрывались больше, не ускользали и стали осязаемыми, насколько могут быть таковыми мысли вообще. Потекли размышления. Очевидно, что я умер. От этого осознания снова стало не по себе, но были в этом «не по себе» какие-то светлые нотки. Словно я рад. Рад тому, что умер. Но память молчала, не желая открывать свои тайны. И я вновь вернулся к рассуждениям. О том, что я уже покинул мир живых, говорит то, что я очнулся здесь, в абсолютной пустоте и почти темноте. Для меня это умозаключение казалось самым логичным на данный момент. Но дальше мысль не желала продолжать свой ход, я словно споткнулся. В голове воцарилась странная пустота. Пропал и туман, и нега мысли. Что-то громко щёлкнуло, словно резко надломили сухую толстую палку. Голову буквально шквалом, словно водой, прорвавшей плотину, захлестнули воспоминания. Такие яркие и чёткие, словно никогда не были тронуты временем. Детство, юность, взрослые годы… Невероятная скорость! Я почувствовал, как мои глаза распахнулись, и как бы со стороны я услышал свой громкий возглас. Гулкое тягучее «А!» закатилось куда-то в темноту. Я прирос к месту, задеревенел, окружающая меня сейчас реальность ушла на второй план. Стремительно ко мне стала возвращаться память, проносясь, словно спешащий поезд. Дни, недели, месяцы и годы моей жизни. Будто со стороны я наблюдал за собой. И когда всё закончилось, шум вдруг стих, а тишина вновь укрыла сознание тихим мягким пологом, я смог ожить. Тяжело дыша я откинул голову, прислонив саднящий тупой болью затылок к холодному шероховатому камню алтаря, и закрыл глаза. Всё прекратилось так же мгновенно, как и началось. — Я умер, — прозвучал мой новый голос особенно мрачно и зловеще во вновь воцарившейся тишине. Почему-то стало так смешно, что я не выдержал и рассмеялся. Смех был пугающим до дрожи, безрадостным и холодным. Я смеялся долго, не в силах успокоиться. Видимо, нервы сдали окончательно, и это вылилось в подобный приступ. Спустя какое-то время я всё же смог, наконец, успокоиться. Мой гогот ещё долго катался громовым эхом по пустоте и замер вскоре где-то в вышине. Переведя дух и справившись с резко накатившей усталостью, хоть на это и потребовалось время, я попытался всё же продолжить свои размышления. «Где я? Неужели так выглядит посмертие? Почему я тут один, к чему эти одежды, меч… Точно, меч! — хотел вскочить на ноги, но тело не послушалось, и я чуть не упал вперёд носом. Когда головокружение прошло, всё же медленно встал, опираясь о камень, и уже потянул руку к клинку, всё так же мирно лежавшему на грубом сером камне. Однако нехотя вновь опустил. — Нет…» Я не понимал, почему мне не стоит брать его в руки. Невероятно странное чувство поселилось у меня в груди. Противоречия раздирали, заставляя заламывать пальцы. Во мне боролись желания поддаться искушению и взять оружие и, на уровне инстинкта, — держаться от него как можно дальше. Все же притяжение было сильнее моей воли, и я опустил чуть дрожащие пальцы на гладкую кожу ножен. Ничего не произошло, хоть и ожидал чуть ли не грома, молний и разверзающейся тверди. Осмелев, я взял меч в руки. Поднять его сразу, правда, не смог. Он оказался настолько тяжёлым, что мне показалось, словно он был отлит из стали. Но когда я таки смог его приподнять немного, с восхищением обнаружил, что рукоять словно под мою руку выделана. Оружие хоть и было тяжёлым и буквально отдавало холодом, да так, что пальцы немели, было приятно на ощупь. «Он же не просто так здесь оказался и столь настойчиво звал меня взять его в руки?» — подумалось мне, пока рассматривал сей странный и такой для меня притягательный предмет. Неприятное предчувствие не унималось, и я решил от беды подальше вернуть клинок на место. Мало ли. Сколько себя помню, всегда тяготел к холодному оружию. Ожившая память услужливо подкинула мне воспоминания, как я бродил часами, будучи мальчишкой, в магазине оружия, находившемся в паре кварталов от наших ветхих двухэтажек, где мы с матерью жили. Среди множества красивых сабель, булатов, мечей и даже секир был один неприметный кинжал, который мне особо нравился. Такой тонкий, как игла, и длинный, с незатейливым узором на рукоятке и причудливо кованым набалдашником в виде головы сокола. Однажды продавец, который уже давно меня заприметил, спросил, чем мне он понравился? Я тогда сделал не по-детски серьёзное лицо и уверенно заявил, что он похож на меня. Мужчина тогда посмеялся и лишь потрепал меня по волосам, бросив что-то про бурную детскую фантазию. Стало немного обидно. Ведь он правда был похож на меня. Такой же тонкий и длинный. Я всегда был выше своих сверстников, за что надо мной подшучивали, а я и не обижался, а гордился. Мама часто говорила, что я похож на отца, которого я помнил очень плохо, но почему-то очень любил. Я такой же высокий и глаза у меня его — тёмно-синие, смеющиеся. Что значит последнее я никогда не понимал и не смогу, наверное. Но что-то я отвлёкся. Как ни пытался понять, что происходит, дальше констатации факта своей смерти и неких произошедших изменений я не продвинулся. Вокруг по-прежнему было тихо и пусто. Пространство, где я находился, чем-то отдалённо напоминало мне ритуальный зал. Когда-то давно я увлекался языческими культами и побывал во многих местах, связанных с ритуалами и жертвоприношениями, поэтому первая ассоциация была нисколько не удивительна, а даже ожидаема. Я никогда не был приверженцем конкретной религии. Относился ко всему со здравой долей скепсиса. Скорее мне это было интересно изучать, но не более. Это же место мне не напоминало ни традиционный христианский ад, ни загробный мир бога Анубиса, ни какое-либо другое место, о которых я мог читать в книгах. На ум приходила только одна мысль: — Словно был принесён в жертву… — сорвались слова с моих губ. — Прямо обряд воскрешения мёртвых культа Вуду… По спине вновь прошёл неприятный холод, а шорох, что раздался сзади, был настолько неуместным в этом молчании, что заставил меня встрепенуться и подобраться. Я медленно обернулся на звук и застыл в немом удивлении. На границе тьмы стояла невысокая фигура. Я прищурился, пытаясь рассмотреть её получше, но не смог. Лишь когда человек ступил в светлую дымку, я увидел его лицо. Ко мне неторопливым шагом шёл старик. Несмотря на возраст, его поступь была уверенной, а плечи гордо расправленными. Он смотрел на меня в упор ясно-голубыми глазами, кажется, изучая. Его одежда, мягко колыхающаяся в такт неспешному шагу, отличалась от той, в которую был одет я. Иссиня-чёрный балахон с широкими рукавами, свободно ниспадающий до самых ступней старца, едва не волочась по полу, был перехвачен на талии поясом того же цвета. Его завязки, переплетённые хитрым образом, покачивались из стороны в сторону, словно от ветра. Наконец он остановился напротив меня и его тонкие бескровные губы растянулись в доброй улыбке. — Гляжу, ты уже освоился? — он кивнул на меч. Я машинально сделал шаг назад. От этого голоса и этого взгляда в груди что-то шелохнулось. Меня объял страх. Тот же страх, как тогда, когда услышал свой новый голос. Однако, старец нисколько не оскорбился моей реакцией и лишь издал тихий смешок. Я непонимающе смотрел на него и не смел произнести ни слова. — Это пройдёт, — нарушил он неловкое молчание. Бархатистый баритон совершенно не вязался с его обликом. Голос был молод и имел невероятную силу. Я почувствовал это сразу. Да и от самой его фигуры исходила власть и мощь. А ещё веяло холодом, словно он был целиком и полностью изо льда. Странное чувство, но чем больше происходило со мной тут странного, тем сложнее становилось удивляться. — Кто вы? — я хотел спросить как можно твёрже и увереннее, но голос прозвучал хрипловато и устало. — Неужто не узнаёшь? — лукаво ответил вопросом на вопрос собеседник. — Брат твой, смерть. Не ты ли так настойчиво меня звал? «Сестра оказалась братом, забавно», — промелькнула мысль в голове. Мне вновь показалось, что я сплю. Все было так нелепо, я был абсолютно растерян. — Это шутка? — после недолгого молчания все же решился спросить я. — Отнюдь, — качнул головой старик. — Ты хотел, чтобы я тебя забрал. Вот ты и здесь. — Вы забираете каждого, кто об этом просит? — я не смог сдержать проскользнувших в голосе скептических нот. — Ты первый, кого я забрал, тем самым избрав. — Избрали меня? Почему именно я? — в недоумении поднял на собеседника взгляд. — Я последний человек, кто этого достоин. — Ты избран не по достоинству, а по моему ходатайству. Я был в замешательстве, и это мягко сказано. Вопросов было много, с каждым новым словом старика — все больше, но я задал самый насущный для меня на данный момент. Кому он ходатайствовал пока было не суть важно, я должен понять во что ввязался. — Мм… Простите, но избран для чего? — Стать моим преемником, — абсолютно спокойно проговорил старец, казалось, не замечая моего замешательства. Повисло молчание. Осознание сказанного медленно доходило до меня. Я недоверчиво прищурился и с минуту смотрел на собеседника. Что?.. — наконец выдохнул, не веря своим ушам. — Нет, это точно шутка, я сплю, не иначе!.. — Запустил пальцы в волосы, сильно сжав их, чтобы хоть немного ощутить реальность, которую так активно пытались выбить. — Да, ты всё верно понял. И предвидя твои вопросы, я отвечу, что ты не единственный, кто искал смерти, но ты единственный, да, единственный, кто обратился ко мне, как к брату. Поэтому выбор мой пал на тебя. Старец протянул мне стопку конвертов. Откуда он её достал, я в тот момент даже не подумал, лишь машинально взял в руки протянутые письма. Вчитался в написанные строки и тихо застонал. Свой почерк я опознал сразу. Просмотрел ещё пару конвертов, их всего-то было примерно с два десятка, и все они были подписаны моей рукой. — Сестрице-смерти от Даниэлу Санс, — произнес почти неслышно. Я поднял растерянный взгляд на старца. — Вы их читали?.. — Каждое, — ответил собеседник и я заметил, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой улыбке. В тот момент я не знал к кому взмолиться. Эти письма… Кто же знал, что они хоть что-то будут значить! Я рассеянно перебирал конверты, смотря на даты. Каждое письмо было написано мной в таком диком раздрае и унынии, что вспоминать не хочется. Я провел пальцем по дате на одном из конвертов, самом толстом. Тот день моя память услужливо воскресила из небытия и показала мне. Тот день стал последним, когда я видел мать. Мне было всего семнадцать, а мой мир уже рухнул. Я тогда был молод и глуп. Ввязавшись в криминальные дела, я получил то, чего искал — лёгких денег, чтобы хоть как-то помочь нам сводить концы с концами. Но меня кто-то сдал, и полиция завалилась к нам в дом, напугав мать. Меня они не нашли, а о визите стражей правопорядка мне сообщили знакомые. Я был напуган и единственно верным на тот момент решением мне казалось просто пуститься в бега. Я был настолько трусом, что даже не смог взглянуть маме в глаза и не попрощался. За один день я потерял всё, что имело для меня ценность на тот момент: семью, дом, друзей — я не смог их увидеть больше никогда — потерял будущее. Помню хорошо, как ехал на поезде в глубь страны, как можно дальше от родного города, и писал на листах старой тетради это письмо. Размышлял о будущем, изливал боль. Я вскрыл конверт и достал пожелтевший лист в линейку. Сразу нашёл последние строки. «Теперь, когда у меня нет ничего, я буду писать тебе, больше некому. Может, ты услышишь и однажды заберёшь меня к себе. Мне нечего терять, ничего не осталось. В ад я не верю, как и в рай, но в тебя верю. Тебя я видел, сестрица-смерть, и знаю, что ты есть. Надеюсь, мы скоро увидимся. Дани.» Всё драматизировать — черта каждого подростка, что я могу сказать. Тогда мне правда казалось, что выхода нет. Тогда мне правда казалось, что все кончено. Но я смог более или менее всё исправить. Привычка преувеличивать ещё долго была при мне, пока я не пережил достаточно, чтоб уже не удивляться происходящему. — Я могу отказаться? — без особой надежды озвучил я свой вопрос спустя какое-то время молчания и вглядывания в строчки. — Можешь, ты свободен в выборе, — Смерть кивнул. — Но понимаешь ли ты, что за собой влечёт отказ? Он внимательно посмотрел на меня, и стало немного неуютно. Словно старик видел меня насквозь. Я не спешил с ответом, пытаясь ответить сам себе на поставленный вопрос. Ведь правда — что тогда? Я уже покинул свой мир и теперь не могу вернуться к живым. Я уверен в этом. Куда я пойду, если откажусь? Стоит ли упускать этот шанс на миллион или я опять ошибаюсь, как когда-то в юности, вступая на скользкий путь? Я встретился взглядом со старцем и качнул головой. — Нет, я не знаю, что будет, если откажусь. — Ты отправишься в Чертог, там пробудешь вечность. Звучит может и неплохо, но жизнь в забытьи это не жизнь, — и вновь абсолютно спокойно. — Чертог?.. — Чертог, Вальгалла, Рай, Небо — называй как угодно, всё суть одно, — терпеливо ответил Смерть. — Место, куда души попадают, прожив либо чистую жизнь, либо успев свои поступки омыть и искупить, а также те, кто по милосердному усмотру Судьи был туда допущен. — Судьи?.. — нахмурившись, спросил я. — Да. Исполнитель закона морали, — кивнул собеседник. Он направился к алтарю и поднялся на ступень. — Ты забудешь всё, что когда-то было. Будешь счастлив и беспечен. Наблюдая, как он провел ладонью по ножнам, я подумал, что не хотел бы забыть всё. Я прожил не самую счастливую и не самую длинную жизнь, но были и такие моменты, что хотелось сохранить. Самыми теплыми и ценными для меня были воспоминания о матери. Я прикрыл глаза и выдохнул. «Дров я наломал немало, но это моя жизнь, и я не хотел бы её забывать несмотря на тот факт, что искал смерти в минуты уныния, а таких моментов много было, — я убрал листок в конверт и перебрал стопку писем. — Может, это странно, но я считал всегда, что тебя делают тобой твои воспоминания…» Письма резко вспыхнули, выдернув меня из раздумий. Я дёрнулся и машинально выпустил стопку из рук. Синее пламя пожирало листки очень быстро, даже пепла не осталось, глазом не успел моргнуть — и уже их нет. Я не шелохнулся, наблюдая за тем, как ещё одна часть моей истории исчезла. — Ты принимаешь моё предложение? Я поднял глаза от рассматривания пола обратно на Смерть, который легко держал на ладонях, словно он ничего не весил, тот самый меч. — Предложение?.. — неуверенно проговорил я, но затем твёрдо и четко ответил, решаясь. — Да, принимаю. Я прекрасно понимал, что это выбор из ничего. Либо забвение, либо роль преемника Смерти. Другого пути, по сути, нет. Вернее, он есть, но меня он не очень-то устраивал. Это лишь иллюзия выбора, отказа быть не могло. Старец видимо понял мои мысли, поэтому произнёс: — Тебе может показаться, что это нечестно, давать выбирать из двух зол меньшее. Но если ты вспомнишь, то в жизни по-другому редко бывает. А мы не играем в игры. Я промолчал. Что тут скажешь, ведь он прав. — Подойди ближе. Я неуверенно сделал несколько шагов вперед и остановился напротив фигуры. Мой взгляд упал на меч, и я вновь испытал все те противоречивые эмоции с новой силой. — Почему… — Почему тебя одновременно и тянет к клинку и хочется бежать от него подальше? — озвучил за меня мой вопрос Смерть. — Да. — Тянет, потому что он уже принадлежит тебе и ждёт, когда ты примешь силу. Отталкивает же всё то человеческое, что в тебе пока есть. Ты чувствуешь, что этот меч — орудие смерти, а всё существо человека стремится к жизни. По этой же причине ты и меня сперва испугался. В тебе говорит твое человеческое, — он вновь улыбнулся и, выдержав паузу, продолжил: — Со временем твои чувства утихнут, притупятся, боль забудется, как и прошлая жизнь. Ты научишься не чувствовать жалости и сострадания. Будешь просто выполнять долг. — Выполнят долг? — Я поймал себя на мысли, что абсолютно не представляю, чем занимается Смерть. Абстрактные образы да вычитки из книг по религиоведению — ничего конкретного. — Твоя задача освобождать души от их оков и направлять либо в Чертог, либо в Пекло. Кого куда — ты сам поймёшь. Постепенно всему научишься, — тем временем старец продолжал. — И это всё? — недоверчиво спросил я. — Не совсем, но ты со всем разберёшься. — Почему вы мне не расскажете об этом сейчас? — Ты должен сам прийти к пониманию некоторых вещей, друг мой. Если я расскажу о них сейчас, то ты не поймёшь их ценности и важности, — ответил старец и поймал мой растерянный взгляд. — А сейчас протяни руки, юноша. Я неуверенно вытянул руки вперёд ладонями вверх, не отрывая взгляда от лица старца. Время словно замедлило ход, а слова Смерти мне показались тягучими и тяжёлыми. Его голос я слышал всем своим нутром. Он заполнил мысли, завладел телом. Наши взгляды встретились, и все сузилось до одной точки реальности. — Тот, кто предстал передо мной, избранный мною же, Жнецом душ, готов ли принять власть над Гранью? — Готов, — раздался мой голос низким эхом. — Готов ли занять место Судьи в своё время и нести ответ перед Временем? — Готов, — я понял, что не смог ответить иначе. Так же как и понял, что не знаю, на что соглашаюсь, и что значат эти слова. — Готов ли избранный принять этот клинок, — Смерть поднял меч выше, — дабы он стал его символом власти и орудием милосердия? — Готов. — На колени. Плавно опустившись на пол и не разрывая зрительного контакта, я вытянул руки над головой. На секунду мелькнуло чувство дежавю, словно я уже делал подобное раньше, но оно быстро исчезло. Я видел, как меч опустился на мои ладони. Почувствовал его вес и холод. Я был готов, что не смогу его удержать, но он был на удивление лёгок. Я закрыл глаза и опустил голову. В сознании всё вновь перевернулось с ног на голову. Невозможно передать ужас, объявший меня в ту минуту. Я — преемник Смерти. Это осознание, теперь полностью пришедшее ко мне, накрыло шквалом мое существо, затопило разум, пустив сердце в дикую пляску. — Теперь встань. Я повиновался и как только распрямился, наваждение отступило, и над телом вернулся полный контроль. Я кое-как устоял на ногах, крепко прижав меч к себе. — Теперь ты принял власть и силу, — проговорил старик, сходя со ступени и приближаясь ко мне. Его голос не казался теперь таким мощным, он звучал устало и хрипловато. — Я несу эту ношу с сотворения Света, а это почти вечность, друг мой. Ты станешь достойным Преемником. — Почему вы так думаете? — не понимая, к чему он клонит, озвучил я свой вопрос. — Как уже говорил ранее, я читал все твои письма. Несмотря на пережитое, ты не озлобился и не возненавидел мир. За всеми переживаниями, где-то излишним драматизмом, ошибками и проступками, я видел достойного человека. Именно поэтому я выбрал тебя, хоть выбрать из кого мне было, — Смерть качнул головой и продолжил: — Ты не был абстрактной фигурой, Дани, я хорошо знаю, каков ты, знаю твое сердце. — Тогда вы знаете, что я хотел покоя и тишины, потому просил забрать меня. Я очень устал и измотался. — Знаю, — кивнул собеседник и положил мне руку на плечо. — Ты копишь всё в себе. Всю энергию, все силы. Как это ни парадоксально, ты устал не от того, что пуст, а от того, что полон. Ты должен отдавать, а не брать, и тогда ты сможешь почувствовать себя отдохнувшим. Слова Смерти для меня прозвучали странно. Похоже было больше на речь буддистского проповедника, а не Жнеца душ. Хоть я и ничего не понял, но решил запомнить его слова. Чем Смерть не шутит… — Вы же мне объясните, как это сделать, Наставник? — Сам всё поймёшь со временем. Ты всему научишься, следуй своим ощущениям, интуиции и слушай внимательно подсказки. — Вы не останетесь со мной, — мой голос прозвучал обречённо. Вот к чему были все эти речи. — Даже если бы и хотел, не смог. Я передал тебе всю свою власть. Я не человек и никогда им не был, друг мой, мне нет места ни в Чертоге, ни в Пекле. — Куда же вы тогда?.. — В вечность, — просто ответил он. Сжав моё плечо, старец направился к кромке тени и лишь у самого ее края обернулся и произнёс: — Помни мои слова. Смерть исчез, оставив меня в полной тишине одного. Я долго ещё смотрел ему вслед, перебирая в голове всё произошедшее. Что делать дальше — я не имел ни малейшего представления.***
¹Саундтрек — музыка, под которую рекомендуется читать главу. Часто часть под этот трек автором и пишется.
