Влюбленный металлист

      Зал разрывался от яростных, исступленных криков фанатов и громкой вибрации колонок. Бильбо и представить себе не мог, что рок-концерты… такие. Неистовые, крышесносные, энергичные и даже немного опасные. Он едва не получил промеж глаз локтем какого-то особо остервенелого металлюги.       Он не зря пришел за четыре часа до начала, изрядно продрогнув перед входом в клуб на осеннем ветру. Помимо него в такую рань пришла еще одна небольшая группка страждущих оказаться в первом ряду металлистов, и смотрелся он среди всех, мягко говоря, неуместно. Невооруженным взглядом можно было заметить, что на подобном мероприятии он впервые: одет в простецкое пальто да брюки, опасливо косится на компании подвыпивших рокеров, жмется в стороне, старается никому не попасть под ноги и вообще не отсвечивать. Он с удивлением отметил, что большая часть людей здесь знакома между собой, будто они составляют какую-то секту. Но по случайно подслушанным обрывкам разговоров Бильбо сделал вывод, что они просто часто пересекаются на концертах или в клубах реконструкций. Интересный род деятельности, отметил он про себя, только уж больно травмоопасный. С его низким ростом и далеким от спортивного телосложением он бы «погиб» от первого же удара мечом.       Так вот, в настоящий момент ему было плевать. Плевать на то, что его облили пивом, на то, что голос близок к срыву, на теле явно будут синяки, а голова с утра наверняка разболится. На данный момент существовал лишь он, беснующаяся толпа, которая как мощная морская волна болтала его из стороны в сторону, и музыка. Наполняющая все тело до отказа, сметающая все мысли, доводящая до невообразимой эйфории любимая музыка. В жизни голоса и инструменты звучали еще мощнее и ярче, чем из колонок у него дома, хотя, казалось бы, больше уже некуда. Это были первые «фонарики» Бильбо, причем, как он отметил, большинство людей консервативно использовали зажигалки. Его первое хоровое пение акапелла вместе с вокалистом, первый слэм и — тут его счастью не было предела — первый пойманный медиатор, который со сцены кинул сам Торин, вокалист и фронтмен группы «Эребор». Бильбо готов был поклясться, что когда он, щуплый и низкорослый парнишка, одним феерическим прыжком изловчился и поймал медиатор с автографом, то вокалист подмигнул ему с ободряющей ухмылкой. Сердце забилось еще сильнее, это был неописуемый восторг.       К его удивлению, никто из рядом стоящих фанатов не кинулся отнимать вещь и не обозлился, они только добродушно проорали что-то и похлопали по плечу, чуть не прибив беднягу к полу. Бугаи, одним словом! И все, как на подбор, с ирокезами, хайерами или длинными волосами, в косухах и кучей металлических шипов и заклепок. И если раньше Бильбо боязливо сторонился подобных личностей, то теперь лучезарно улыбнулся в ответ. Стереотипы о «рокерах-сатанистах-садистах-пьяницах» мгновенно показались сущей чушью. Это добрейшей души люди! Некоторые из них в порыве эмоций даже подкидывали его вверх и сажали себе на плечи, позволяя с такой высоты видеть весь зал как на ладони.       Песня закончилась. Резкий фонящий звук микрофона, по которому постучал Торин, мгновенно унял зал, и над ним как по мановению руки повисла завороженная тишина. Мужчина прокашлялся, отбросив назад растрепавшуюся и влажноватую от пота густую черную шевелюру. — Ну что же, для такой благодарной публики одно удовольствие надрывать связки! Не устали? — со всех сторон пронеслось жизнерадостное «Нет!». Бильбо, хоть и порядком вымотался от непрекращающегося движения и пения, подхватил громогласный крик. Торин одобрительно улыбнулся. — Раз так, то специально для этого концерта мы подготовили небольшой сюрприз. Новая автобиографическая песня «Влюбленный металлист» прозвучит здесь и сейчас! Встречайте!       Бильбо боялся, что у него откажут уши. Прежнее дружное пение казалось даже тихим по сравнению с этим бурным восторгом, в который пришли все фанаты. Как и он, впрочем. Жаловаться тут было не на что, да и мыслей об этом у него даже не возникало. Усталость была едва заметная, пока он не сядет и не уймет бушующий в крови адреналин, но, черт возьми, это самая приятная усталость, которую он только испытывал!       Понеслись переливы струн из-под умелых пальцев гитариста. Фили, вспомнил его имя Бильбо. Весьма забавный и бесшабашный парнишка с почти славянской внешностью и смешными косичками на усах, немногим младше него, но выглядит куда как более внушительно и брутально. Да даже его младший брат, вечно лохматый и улыбающийся Кили, ожидающий своей партии за ударными, и то смотрелся взрослее щуплого лингвиста. Но об этом он подумает потом. Торин нежно приобнял микрофон ладонями в перчатках без пальцев и запел, озорно поблескивая синими глазами из-под опущенных век. Ты красива, словно Кирк Хамметт В лучшие годы! Мы с тобою друг другу Идеально подходим. Моё сердце колотит Как бочка с карданом! Не сломать мою любовь Ни кувалдой, ни тараном. Потому что она Из металла сделана. Без тебя я, как «Ария» Без Кипелова-а-а! (А-а-у-а-а!) Без Кипелова-а-а! (А-а-у-а-а!) Без Кипелова-а-а! Фэны мутят circle pit, Мы держим за руки друг друга И целуемся взасос Прямо в середине круга. Про кровавые кишки Вокалист орёт со сцены. Это мой любимый хит, Но с тобой мне не до слэма… Пойдём ко мне домой! Я твой и только твой… Мне стало тесно в моих кожаных штанах, Ширинка так больно врезается в пах. Нет больше силы терпеть эту страсть, Я хочу, чтобы ты мне сейчас отдалась! Я стащу с тебя зубами твои сапоги И отщёлкну все заклёпки на браслетах твоих, Сниму с тебя косуху и включу группу «Kiss», Ведь я — влюблённый металлист! Влюблённый металлист! Я звоню в твою дверь, Я пришёл к тебе с цветами, С целой пачкой новых дисков И журналов о металле. Но никто не открывает, Я прислушался и понял: За стеной «Green Day» играет И кто-то стонет… (А-а-а…) И кто-то стонет… (А-а-а…) И кто-то стонет! Мне стало тесно в моих кожаных штанах, Ширинка так больно врезается в пах. Нет больше силы терпеть эту страсть, Я мечтаю, чтобы ты мне сейчас отдалась! Но ты ушла к уроду с ирокезом на башке, Я ищу утешение в собственной руке И плачу вечерами под баллады «Judas Priest», Ведь я — несчастный металлист… Мне стало тесно в моих кожаных штанах, Ширинка так больно врезается в пах. Нет больше силы терпеть эту страсть, Я хочу, чтобы ты мне сейчас отдалась! Я стащу с тебя зубами твои сапоги И отщёлкну все заклёпки на браслетах твоих, Сниму с тебя косуху и включу группу «Kiss», Ведь я — влюблённый металлист! Влюблённый металлист!       Ох, черт. Бурная фантазия подвела Бильбо в этот раз, с удовольствием подбрасывая ему весьма яркие иллюстрации к песне во всех красках и ракурсах. Торин пел так выразительно и так недвусмысленно дополнял слова жестами, что Бильбо казалось, будто он прямо сейчас наяву видел происходящую картину: вот возбужденный и настроенный на весьма приятный вечер мужчина заскакивает в квартиру, беспорядочно скидывает в прихожей косуху и берцы, зовет свою девушку, но никто не отзывается. В порыве эмоций он не заметил в прихожей чужие мужские ботинки, а потому открывшаяся ему за дверью сцена становится полной неожиданностью. Приятной наружности девушка с неприкрытым удовольствием прогибается под жилистым телом какого-то неприятного типа с дурацким ирокезом на голове, а стыд испытывать и не собирается. Несчастный металлист с той минуты не выносит Green Day и долгое время заливает горе алкоголем под заунывные ноты баллад. А потом берет и пишет про это песню. Поступок до странного сентиментальный, или наоборот, мстительный; в любом случае Бильбо мало его понимал. Но песня отчего-то привела его в дикий восторг.       Толпа явно согласилась с его мыслями, требуя продолжение хлеба и зрелищ. «На бис» эреборцы исполнили пару старых хитов и завершили концерт легендарной песней, которая и выбила им место на первых местах радио-чартов — «За Мглистые горы». Лица безбашенных музыкантов разом преобразились, сделав их просто досконально похожими на закаленный жизнью подгорный народ, готовящийся в полный опасностей путь, чтобы отвоевать отчий дом. Бильбо немигающим взглядом смотрел на представший пред ним образ несгибаемого узбада, грозного воителя и великого короля некогда могущественного народа. Отчего-то казалось, что это небольшую группу гномов немыслимым образом занесло на сцену, и они набирают людей в свой отряд; даже драные джинсы, кожаные брюки и безрукавки не портили это впечатление. Будь это так, он согласился бы, не думая ни секунды. Но увы, пробирающее до мурашек пение закончилось, не прерванное ни единым выкриком. Слишком сильными были слова, зал стройным хором аккомпанировал им, низкими голосами вознося всю мощь древней отчаянной тоски по дому к низким сводчатым потолкам клуба. Сейчас же благоговейную тишину нарушить осмелился лишь Торин, и то спустя несколько долгих секунд. Группа откланялась и покинула сцену, смеясь и отнекиваясь на традиционные просьбы исполнить еще песен. Следом в зал полетели скинутые музыкантами футболки, безрукавки, напульсники с эмблемой группы, вторая партия медиаторов и барабанные палочки Кили. Торин свой кожаный жилет на голое тело оставил при себе. В этот раз удача прошла мимо Бильбо, поймать он успел лишь чей-то случайный кулак своим лицом. Но ничуть не обиделся, увиденная без футболок любимая группа стоила того. Глупым было бы не признать красоту сильных, обнаженных торсов и накачанных рук… Взрывные аплодисменты проводили музыкантов за кулисы.       Тряхнув головой, Бильбо обнаружил, что его уже смыло толпой на улицу. Каким-то чудом он успел подхватить свое легкое пальтишко, которое перекинул ранее через перегородку между сценой и залом. Проверив все карманы, он с вящим удовольствием обнаружил, что все деньги, телефон, ключи и, самое главное, медиатор на местах.       Тяжело выдохнув, он с блаженством ощутил ледяной и приятно покалывающий щеки ветер. Тело горело огнем после такой дозы драйва, в ушах до сих пор стоял шум, а земля под ногами казалась непривычно твердой и неподвижной после не замирающей ни на секунду толпы. Бильбо устало опустился на стоящую неподалеку скамейку и понял, что если сейчас не найдет в себе силы дойти до остановки, то не поднимется уже до самого утра. Свалиться с воспалением легких или быть заграбастанным полицией ему отнюдь не хотелось, поэтому Бильбо рывком поднялся, тут же пожалел об этом и нехотя поплелся до ближайшей остановки. Благо, в такое позднее время его автобус еще ходил.       Дорогу он не запомнил. Нужная остановка была конечной, лишь поэтому он ее не проспал. Не менее уставший кондуктор бесцеремонно растолкал его, и Бильбо, как в тумане, вылез из продуваемого всеми ветрами автобуса. Спустя десять минут он уже прошел вглубь частного сектора к своему дому, сонно скинул ботинки и ничком рухнул на диван, не раздеваясь. Сон настиг его еще до того, как голова коснулась подлокотника.

***

      Вязкие путы сна жестоко разорвал мягкий звук звонка. Вернее, он всегда был мягким, но сейчас казался адской симфонией, которой пытают грешников. Бильбо со стоном приоткрыл глаза, проклиная звонок и звонившего такими речевыми оборотами на трех языках, что впору было свой словарь составлять. Стоило сонному взгляду упасть на часы, как глаза ошарашенно распахнулись, и юноша подскочил, словно ошпаренный. Знакомство с твердым дощатым полом прошло весьма неудачно, потому как он запутался в пальто. Ругаясь мысленно и шепотом на все лады, Бильбо скинул с себя злосчастную деталь одежды и молниеносно метнулся умыться и пригладить волосы, отметив вполне пристойный, пусть и помятый, внешний вид. Лишь после этого он подошел к двери, в которую уже весьма грубо стучали кулаком. «Не орут и не пугают соседей, и на том спасибо», — вздохнул про себя Бильбо, открывая наконец несчастную дверь.       За ней обнаружился явно раздраженный подросток в рубашке, висящей на нем, как на вешалке, и старой потертой куртке. — Мало того, что переться в эту глухомань пришлось, так вы там еще и сопите в обе дырки! И это в час дня! А ведь я могу просто развернуться и уйти, так и кукуйте тут без документов! — весьма недружелюбно и на повышенных тонах заговорил прыщавый мальчишка. Брови Бильбо поползли наверх. Заметив это, парень обреченно вздохнул и сунул тому в руки паспорт. И не чей-то там, а самого Бильбо. — Ох, вот же я растяпа! Прошу прощения, что заставил ждать и ехать сюда! Впредь буду внимательнее. Может, чаю в качестве извинения? — засуетился он, проворно выхватив документы и чуть ли не кланяясь в пол. Подросток на это лишь фыркнул и грубовато посоветовал засунуть ему свой чай куда поглубже, после чего ушел, даже не попрощавшись. Обижаться на это Бильбо не стал, как-никак, сам виноват.       Уже зайдя в дом, он с облегчением вспомнил, что сегодня воскресенье. Стало быть, ехать куда-то не надо, до сдачи материалов в редакцию время еще тоже есть. Можно с чистой душой выпить крепкого кофе и отдохнуть…       От воспоминаний с концерта на лице Бильбо расползлась непроизвольная счастливая улыбка. Пожалуй, это самое яркое и волнительное событие невзрачного, но весьма талантливого лингвиста за всю его жизнь. Приблизительно сравняться с ним могла лишь блестящая презентация по защите одного из синтетических языков, который вот уже много лет со сравнительным успехом пытаются ввести на международный уровень. Но там не было оглушительных криков, ритмичных хлопков в такт песне, божественного вокала и трогающей душу музыки… Даже освещение там было белое и скучное. Бильбо хмыкнул, вспоминая чопорных профессоров, с лицемерным одобрением глядящих на него поверх толстых очков. А ведь он и сам мечтал стать таким до недавних пор…       Он пролистал первые страницы паспорта, невесело глядя на не особо удачную и излишне официальную его фотографию. Тогда он был по уши в работе, о чем явственно говорили мешки под глазами и весьма пухлое от сидячей работы телосложение. К счастью, скоро уже придется ее менять, а потому любоваться на скучный черно-белый снимок ему осталось недолго. Машинально поглаживая пальцем штампованную бумагу, он заметил торчащий из-под коричневой обложки с кружкой чая на окне белый уголок бумаги. Бильбо нахмурился и аккуратно вытянул его. Меж страниц оказалась вложена записка на выдранном из записной книжки линованном листе. Он с царящим на душе смятением развернул ее. Не теряй больше! ;) Торин Дубощит       Глаза второй раз за последние пять минут полезли на лоб. Торин нашел его паспорт и послал гонца через треть города затем, чтобы вернуть его. Не сдал администрации или в пункт пропавших вещей, не проигнорировал оставшуюся одиноко валяться чью-то вещь. Просто взял и вернул. Черт.       Бильбо сполз на пол по стенке, закрывая лицо руками и глупо улыбаясь. Теперь внутри черепной коробки металось смятение на пару с вновь обуревающим его восторгом. Не желая ранее чувствовать себя каким-то помешанным фанатом, Бильбо по полной программе ощутил на себе все побочные эффекты неожиданно проявленного ему внимания от любимого музыканта. Нет, он не собирался с восторженным визгом прыгать по дому, как девочка-подросток, и бомбить социальные сети кучей фоток. Но на душе поселилась светлая радость, разом сделавшая утро чрезвычайно добрым, а мир — дружелюбным и приветливым, будто распахнувшим неожиданно свои объятия и приглашающим творить добрые дела. Дело было даже не совсем в том, что паспорт вернулся к нему с легкой руки Торина, просто сам факт благородного поступка невероятно поднимал настроение и заставлял верить в существование бескорыстной доброты в этом мире.       Все еще улыбаясь, Бильбо подорвался на месте и кинулся к своему телефону. Поставив насмерть разрядившийся аппарат на зарядку и дождавшись загрузки, он включил плейлист с песнями «Эребора». Один из их альбомов был весьма бодрящим и мотивирующим, что как нельзя лучше подходило под его настроение. Смеясь и пританцовывая в такт музыке, Бильбо шустро поскидывал вчерашнюю грязную одежду в стирку, облачился в свободные штаны с домашней толстовкой и начал колдовать над немудреным завтраком.       Готовить он всегда умел и любил, а под музыку дело еще больше спорилось. Кофе будто потакал желаниям хозяина и вышел в меру крепким и сладким, блинчики ни разу не пригорели и не порвались, а банка с джемом открылась быстро и без вечно летящих из-под крышки брызг. Бильбо буквально летал.       С удовольствием умяв весьма поздний завтрак, он сыто потянулся, мурлыкая в аккомпанемент очередной песне, быстро вымыл посуду и призадумался о том, что делать дальше. Душа требовала активных действий во благо мира, мозг просил не занимать его слишком сильной нагрузкой, а тело рвалось делать уже хоть что-нибудь, лишь бы не сидеть на месте. Бильбо покачался на стуле, от чувства вседозволенности не боясь упасть, и принял решение. С завидной скоростью он переоделся, шмыгнув на холодную, но солнечную и манящую улицу. Паспорт, телефон, ключи и деньги он на этот раз благоразумно взял с собой, а сердце приятно грели медиатор и записка в нагрудном кармашке.       Первым делом он заскочил в магазин стройматериалов, щедро скупив с десяток баллончиков различных красок и набор распылителей. Следом отправились пара упаковок различного печенья и конфет из супермаркета, потеснивших в рюкзаке предусмотрительно взятый термос с горячим чаем и несколько бутербродов для себя. Добро добром, а голодать никому не хочется. Нагруженный парой пакетов и рюкзаком, Бильбо отправился на весьма крупную и оживленную улицу, посреди которой скучно и одиноко белела стена городского хобби-центра, построенного пару дней тому назад. Местный мэр разыскивал людей, способных заставить унылую поверхность блистать в красках, а Бильбо вызвался среди желающих. Его кандидатура была одобрена, все же один перевод текстов да заметки не так радовали глаз мечтательного парнишки, как холст и краски. Да и с баллончиками он дело уже имел.       Расставив на земле необходимые материалы и переносную колонку, он подключил ту к телефону и взялся за работу. Перед глазами уже расцвел эскиз для великолепного граффити, который он никак не мог добить ранее. Сейчас же вдохновение било ключом. Вокруг импровизированного художника иногда собирались небольшие кучки людей, любопытно, но без неодобрения поглядывающими на его действия. О приказе мэра все уже знали, а потому стражей порядка звать никто не спешил.       Бильбо прихватил у скучающего внутри охранника стремянку, показав официальное разрешение мэра, и делал контуры уже на более высокой части здания. Толпа ребятишек и подростков почти с благоговением следила за его действиями. Он довольно улыбнулся и вынул из рюкзака сладости, активно возрастая в их глазах почти до уровня божества. Взрослые лишь умилительно улыбались, глядя на это, и приятно удивились, получив и себе бесплатные вкусности. На все благодарности Бильбо лишь улыбнулся и махнул рукой, вернувшись к работе. Эйфория пылала в душе негасимым огнем, руки двигались едва ли не быстрее, чем отдавал команды мозг, оставляя за собой яркие пятна краски.       Вскоре в беспорядочной неразберихе штрихов и линий начал угадываться благородный образ Торина Дубощита на фоне захватывающего дух пейзажа. Задумчивый и пылающий взгляд синих глаз целеустремленно направлен вдаль, королевский профиль с правильно очерченным носом и тонкими губами вполне годился для того, чтобы штамповать его на монетах. Густая шевелюра пафосно развевалась на ветру, мешаясь с густой шерстью меховой накидки. Сквозь ее густой покров пробивались ослепительные лучи восходящего солнца, играющие бликами на доспехах и углах скалы, на которой и стоял непоколебимый Король-под-Горой. Вблизи располагались образы остальных членов группы, которым художник уделил не меньше внимания.       Совсем рядом с Торином разместился его лучший друг и басист «Эребора» Двалин, сурово смотрящий перед собой взглядом темных глаз из-под насупленных бровей, а его татуированную лысину Бильбо почти сделал весело блестящей на солнышке. Опасаясь, что его долю юмора могут не оценить, рисковать он не стал, намечая внушительную фигуру Двалина и секиру за спиной.       Чуть позади Торина, немного скрываясь за его одеждами, прямо на зрителя добродушно и с хитрецой взирал Балин, второй директор группы. Первый же, рослый и долговязый старик Гэндальф, озорно подмигивал со стены, поглаживая свою длиннющую и густую бороду. Его Бильбо решил сделать не самым мудрым, но любопытным и весьма изворотливым магом, канонично наделив деревянным посохом и остроконечной шляпой.       В ногах Двалина уселись в обнимку неразлучные братья Фили и Кили, улыбаясь во все тридцать два и приветливо размахивая руками. В глазах юношей плескался молодецкий азарт да удаль в гремучей смеси с детским озорством и любовью к шалостям. Бильбо очень надеялся, что его догадки о характерах членов группы будут хотя бы отчасти верны. Почему-то казалось единственно верным придать обоим немного дурашливый и развеселый вид и характер, чтобы разбавить общую эпичность и серьезность композиции.       Скромного флейтиста Ори с позитивным скрипачом Бофуром он разместил еще чуть ниже. Второй залихватски сдвинул на бок ушанку, опираясь на одну ногу, будто шел вперед, а первый немного робко прижимал к себе книжицу, словно та была самым большим сокровищем на свете. Образы выходили разудалыми и добрыми, что Бильбо очень порадовало. Основной состав группы закончился, но было еще шестеро самых приближенных к ним людей, которых он немного расплывчатыми образами указал ниже, вереницей поднимающимися наверх.       Устало утерев лоб грязной рукой, он спустился вниз, чтобы сделать небольшой перерыв. Горячий чай с бутербродами так манили к себе, что он чуть не навернулся со стремянки, зацепившись за ту штаниной. Упасть-то он и сам бы не упал, но кто-то из прохожих успел среагировать и подстраховать его. Бильбо, отряхнувшись от пыли, твердо встал на землю и собрался поблагодарить своего помощника. Встречи с тремя парами смеющихся глаз он никак не ожидал. — И снова Торин-мэн спасает невинную жизнь мирного жителя! Где фанфары и оркестр в честь нашего героя? — весело горланил Кили, тут же отхватив подзатыльник от брата и суровый взгляд Торина. — Будешь орать на всю улицу — на одну невинную жизнь станет меньше, — пригрозил он, на секунду отворачиваясь от обмирающего от шока Бильбо, но тут же вновь вернул ему свое внимание. — Внимательность — явно не ваша сильная черта, мистер Бэггинс. Но рисуете вы просто потрясающе, трудно это не признать. — Я… Да… Спасибо. Вернее, за то, что подстраховали. И за слова, да. В общем… Спасибо, — запинался он, путаясь в словах и мыслях. Не каждый день твои художественные таланты хвалит человек, чей голос до сих пор зычно орал из разряжающейся колонки. Бильбо окончательно растерялся, когда Фили и Кили все же расхохотались, явно потешаясь над его реакцией. Торин закатил глаза, будто моля кого-то послать ему терпения. Смотря на это, Бильбо немного отмер и тоже улыбнулся. — Не обращайте на этих раздолбаев внимания, даже у меня не хватает порой терпения сносить все их выходки. Поражаюсь, как моя сестра не придушила их подушкой еще в детстве или сама не удавилась, — фыркнул Торин, наконец выпрямляясь. — Если вы пришли в себя после вашего ужасного падения, — его голос сочился добродушным сарказмом, — то не сочтете за большой труд поговорить с нами немного? Слух о некоем художнике, покусившемся на стену посреди улицы, разнесся на удивление быстро. Но уж никак я не ожидал увидеть здесь мою собственную физиономию и смутно знакомого растяпу. Насколько я понял, вы как раз собрались делать перерыв. Могу угостить вас кофе, если хотите. Ради такого труда это меньшее, что мне хотелось бы сделать. — Да ладно вам… Не стоит, что вы! У меня есть чай и немного печенья, угощайтесь. Присаживайтесь рядом, сочту за честь побеседовать с вами! — Бильбо не верил своим ушам, до которых растянулась его сияющая улыбка. На растяпу он смутился, но тут же забыл о дружеской подначке. Этот день не может быть настолько хорошим! Это сон… Очень приятный и реалистичный сон. Торин благодушно улыбнулся. Ему явно пришлась по вкусу вежливость, умильная суетливость и гостеприимство забавного парнишки.       На протяжении почти часа Бильбо взахлеб беседовал с тремя членами группы, на поверку оказавшимися еще и родственниками между собой — как Торин оговорился ранее, эти «несносные оболдуи» были его племянниками. Прохожие любопытно оборачивались на необычную компанию: тихого и неконфликтного Бильбо все знали давно и не ожидали увидеть в компании сурового и внушительного металлюги и шебутных юношей в косухах и цветастых банданах а-ля восьмидесятые. Те наперебой делились впечатлениями насыщенной жизни музыкантов, рассказывая о каком-то проклятущем Смауге, чуть было не закрывшем их группе выход в чарт популярной радиостанции «Дейл», о том, как матушка ярилась и не хотела отпускать их в мировое турне, как дядю чуть не загребли по ошибке вместе с лидером скандальной панк-рок группы Азогом… При упоминании последнего Торин резко помрачнел, осадив пыл племянников, но при взгляде на Бильбо немного смягчился. Тот заботливо протянул ему один из трех сэндвичей, которые готовил ранее для себя. Торин улыбнулся в ответ и благодарно кивнул. Заметив вопрос в глазах собеседника, он вздохнул и нехотя пояснил. — Просто эта тва… урод навел вокруг себя шумиху за счет сомнительной славы и бурных споров о его антиполитических текстах, переходящих все границы. Ему много раз грозила решетка за пропаганду, но он каким-то образом всегда выходил сухим из воды. Песни подают отвратительный пример растущим поколениям, а оттого известность его все растет и растет, даже несмотря на то, что по радио его крутить почти перестали, — Дубощит злобно сплюнул, сощурив глаза до яростно пылающих щелей. Даже братья унялись, не понаслышке зная, что лучше сейчас не выводить его из себя еще больше. Словно размышляя о чем-то, Торин будто нерешительно пожевал губу и продолжил. — Эта мразь увела у меня девушку. Я надеялся, что хотя бы с ней у нас все сложится, был практически счастлив. А потом пришел к себе же домой и увидел их в нашей кровати. Впрочем, ты и сам все вчера слышал.       Торин умолк и почти пожалел, что сказал последнее. Открытое и вдохновленное лицо парнишки, его забота и доброжелательность, смешная неосторожность и легкая суетливость его расслабили. Некая уютность беседы и посиделок на старой лавочке посреди холодной улицы окончательно расположили его внимание к Бильбо, а после очень вкусного сэндвича с горячим травяным чаем он вообще растаял. Тот не навязывался к ним с вопросами, не пожирал жадным влюбленным взглядом, а вел себя вполне спокойно и адекватно. Племянники вылили на него кучу пустой информации как ушат воды, беспрестанно подшучивали и несли околесицу, он же внимательно слушал, смеялся вместе с ними и вставлял комментарии, не забывая вовлекать в разговор иногда умолкающего Торина. Странный юноша, но очень приятный.       Из мимолетных размышлений его вырвала мягко опустившаяся на плечо рука Бильбо. Торин непонимающе посмотрел на него и наткнулся на ободряющую улыбку. Бильбо не старался его утешить пустыми словами, а просто молча выражал свою поддержку. Торин усмехнулся, благодарно кивнув. Когда за этим послышалось озорное хихиканье, резко вогнавшее Бильбо в смущение и краску, музыкант потерял терпение и подхватил племянников за уши, резко дернув вверх. Те затрепыхались, но не пытались вырваться из железной хватки. — Я сегодня же позвоню Дис и сплавлю вас домой к чертовой матери, — веско произнес Торин непререкаемым тоном. Бильбо испугался: по интонации мужчины и откровенно ужаснувшимся лицам Фили и Кили было ясно, что тот не шутит. И, скорее всего, эта угроза была не первой и небезосновательной. Бильбо почему-то даже стало жалко ребят. Как-никак, ничего плохого и обидного они не сделали. За смех выгонять их было бы как минимум несправедливо. — Торин, они же не сделали ничего такого, — он опустил руку мужчины, заглядывая тому в глаза. — Отпусти ты их, пусть смеются. Это же не противозаконно, в конце концов! — Они смеются над тобой, — отметил Торин, но мальчишек отпустил. Те потирали уши и благодарно смотрели на своего спасителя. — Я могу поручиться за качество их воспитания и не потерплю, чтобы они проявляли неуважение к кому бы то ни было. — Это было не неуважение, а просто смех. Подумаешь, хихикнули. Я на их месте тоже улыбнулся бы. Неужели ты за такую мелочь отправишь их домой? — Торин какое-то время нечитаемым взглядом смотрел на Бильбо и вдруг расхохотался. Почему-то от его смеха Фили и Кили перепугались едва ли не сильнее, чем от предыдущей угрозы. — Сдается мне, что ты просто не хочешь изменения состава группы, я прав? — от прежней сердитости осталась лишь насмешливая снисходительность. Торин все сильнее казался Бильбо тем самым правителем, которого он изображал на стене. — И это тоже. Конечно, я не уверен в том, что ты действительно это сделаешь, но на всякий случай решил попробовать исключить эту возможность, — он обезоруживающе улыбнулся, тем самым заставляя Торина сдаться окончательно. — Конечно, я бы вряд ли это сделал, но это не отменяет того факта, что я не приемлю такого отношения к другим людям. Ты хороший и щедрый человек, Бильбо Бэггинс, и не заслужил этого. Фили, Кили! Быстро извинились перед мистером Бэггинсом! Скажите спасибо, что он вступился за вас, иначе от меня поблажек не ждали бы — шкурили бы концертный зал до зеркального блеска. — Прости, Бильбо! — Да, и спасибо! — Ты наш спаситель! — Мы теперь твои должники! — Да, теперь мы знаем, кто может спасти нас от дя… Ай!       Профилактические подзатыльники отозвались глухим единым ударом. Бильбо уже в открытую расхохотался над этими семейными разборками и попутно осознавал, что ничуть не прогадал с характерами «принцев» на граффити. Сегодня работать уже поздно и довольно темно, но завтра он обязательно продолжит.       Все еще посмеиваясь, он собрал мусор, убрал термос и лоток из-под сэндвичей. Братья наперебой кинулись ему помогать, но только больше мешали. В конце концов Бильбо шутливо пихнул обоих в бок, те чуть толкнули его в ответ и на удивление синхронно повалили бедного парнишку на землю, щекоча и удерживая. Выбраться из-под тяжелых тушек он не мог чисто физически, даром что оба были младше его лет на десять. Бильбо боялся, что так и помрет бесславно от безудержного хохота, но Торин вновь пришел ему на выручку, приподняв за шкирку расшалившихся ребят. Он протянул Бильбо руку, тот с благодарностью ее принял и поднялся. Торин улыбался. — Ну что же, мистер Бэ… Можно называть тебя просто по имени? — получив согласие, он улыбнулся еще чуть шире. — Спасибо. Так вот, Бильбо. Видимо, доработать мы тебе сегодня не дали. Надеюсь, ты не сильно на нас злишься? В качестве извинения могу предложить проводить тебя до дома. — Ну что ты, какие могут быть извинения? Я просто счастлив, что мой день прошел именно так! — глядя на светящееся неподдельным восторгом и счастьем лицо паренька, Торин просто не мог усомниться в его искренности. — Если вам не очень сложно, буду очень рад! Пойдем, тут недалеко.       Четверка людей неспешным шагом двинулась в сторону дома Бильбо, ведя между собой беседу на тему творчества, в частности рисунка Бильбо. Тот с легким смущением пояснил свой выбор образов и пейзажа, рассказав о своих мыслях по поводу их характеров и ассоциациях с гномами. Слушатели одобрительно кивали, делясь комментариями и дополнениями по этому поводу. Фили и Кили вдоволь нахохотались по поводу идеи с лысиной Двалина и посоветовали воплотить ее в жизнь. Но тут же дополнили, что тогда Бильбо вряд ли еще раз возьмет баллончики в руки.       Торин тоже участвовал в разговоре, опять выразив свое восхищение работой Бильбо. Тот смущенно, но довольно улыбался. Пожалуй, мнение самих членов группы, которые были непосредственными героями композиции, было для него куда важнее всех прочих. Торин про себя тоже радовался тому, как быстро парень освоился в их компании и принял их как равных собеседников, а не как знаменитостей. Такая роскошь редко выдавалась.       Миновав черту города, они вошли в частный сектор, где проживал Бильбо. Хоббитон славился своей ухоженностью и уютом, как в деревнях, но в тоже время не был далек от цивилизации и снабжался городской водой, газом и электричеством наравне с многоэтажками. Однако музыканты не могли не отметить, как тут все же спокойно и мирно. Бильбо тихо раздулся от гордости — он всей душой обожал свой район и доставшийся по наследству дом, а потому похвала была вдвойне приятна. Даже осенью в Хоббитоне было красиво: деревья еще не полностью сбросили золотые одеяния, но листья с дорожек были заботливо собраны в аккуратные кучки, оголяя редеющую желтоватую траву. Фили и Кили с открытыми ртами зевали по сторонам, глядя на большое ухоженное озерцо и убранное на холодное время поле. То тут, то там ютились маленькие аккуратные домики, окутанные виноградной лозой и вьюном. Вся местность так и дышала своей беззаботной и тихой жизнью, суля сытый приют любому гостю.       Бильбо провел их мимо низких деревянных заборчиков по дорожке из гравия и остановился у своих ворот. Его дом был одним из самых крупных и богатых, потому как отец имел не последнее место в управлении района. Однако кичиться этим он не собирался, прекрасно зная, что пусто было бы бахвалиться нажитым чужими руками добром. — Ну вот, мы пришли. Может, зайдете перекусить? Время ужина как раз наступило, — он улыбнулся спутникам, открывая перед ними калитку. Однако Торин покачал головой, мягко смотря на Бильбо. — Благодарю, но мы и так отняли у тебя много времени. Было бы свинством пользоваться твоей добротой и дальше, — племянники были с ним явно не очень согласны, но перечить не осмелились. — Если ты хочешь, мы можем заглянуть как-нибудь на огонек. Остальные ребята сегодня были заняты, но что-то мне подсказывает, что ты будешь не особо против познакомиться с ними. — Правда? Ты не шутишь? — обомлел тот, неверяще глядя на Торина. Того так и тянуло посмеяться над таким непосредственным восторгом. Ну что за искреннее существо! — Тогда жду вас у себя! Чай в четыре, но вы можете приходить в любое время! — Запиши-ка ты мой номер на всякий случай, — они обменялись номерами и разошлись, тепло и радушно попрощавшись. Кили посмеялся над тем, как Фили при объятии от души приложил Бильбо о свою твердую мускулистую тушку, а тот случайно зацепился рукавом за шип ториновой косухи, в результате чего Торин чуть не утащил беднягу с собой.       Когда дверь закрылась за Бильбо, он устало опустился на пуфик, приходя в себя и счастливо дыша.       Спустя время он сидел у себя в гостиной с книгой в руках, но глаза невидяще смотрели сквозь строчки. Сказывались впечатления прошедшего дня. Спать хотелось неимоверно, но он упрямо сидел в кресле, выжидая неизвестно чего. Этим неизвестно чем стало пришедшее сообщение. Бильбо разблокировал смартфон, сосредотачиваясь на тексте. Писал Торин. 21:43 Торин Дубощит, Доброго тебе вечера, Бильбо. Надеюсь, я не сильно надоел тебе за сегодня? Я пишу по поводу встречи. Не знаю, состоится ли она в ближайшие дни, в городе буду только я. Остальные разъехались по делам или в гости к семьям, ведь местный только я да Балин с Двалином. Не бойся, мальчишек я насильно матери не сплавил, она сама изъявила желание их увидеть. Тем мне спокойнее на ближайшие дни… Если есть желание, можем прогуляться вдвоем. С меня кофе ;) 21:44 Вы, И тебе доброго времени! Не говори глупости, мне очень приятно было провести с вами время! Очень жаль, что все остальные уехали, но я буду очень рад вновь с тобой встретиться. С меня вкусняшки, потому как готовить ты не умеешь и не любишь. ;)) 21:44 Торин Дубощит, Запомнил таки… Договорились. Как насчет субботы? Можем зайти в бар. На днях там должен быть живой концерт от начинающей группы, весьма талантливые ребята. 21:45 Вы, Отличная мысль! Тогда до субботы.)) Доброй ночи, Торин.~ И спасибо за паспорт… Это было неожиданно и очень приятно! Я твой должник. 21:45 Торин Дубощит, И тебе тоже. Не неси чушь, Бильбо, я сделал то, что должен был. И не хочу показаться старым динозавром, но что это за «~»?       Бильбо тихо рассмеялся и попытался хотя бы более-менее понятно растолковать значение символа. Слово за слово, завязалась новая беседа. Бильбо даже не понял, кто начал первым, но очнулся он уже спустя полтора часа. Торин еще что-то печатал, а потому он, дождавшись сообщения, ответил на него и вновь попытался отправиться спать. Собеседник рассыпался в извинениях, желая снова доброй ночи. И, как засыпающий с улыбкой Бильбо мог отметить, она была действительно доброй.