Книга Химеры

      Что бы ни происходило в душе одной юной наследницы семейства Уэйн — жизнь в Готэме и во всём мире продолжалась… а где-то и заканчивалась.       На третий день после выздоровления Рика с сожалением узнала из новостей о том, что Альберт Муни, отец Роуз и один из негласных глав Верхнего города, мирно скончался в собственной постели — просто потому, что пришло его время. Сама Роуз заявила в интервью, что продолжит политику отца и не намерена уступать своё положение никому. И был ещё один момент, который подтвердил подозрения Химеры по поводу того, откуда на самом деле взялись эти двое…       Роуз Муни объявила, что похороны её отца будут проходить не в Готэме, а у него на родине, без присутствия официальных лиц города. И на кадрах из видеорепортажа, показывавших, как гроб грузят в частный самолёт, Рика заметила двух чернокожих женщин с бритыми головами и гордым разворотом плеч, знакомых ей по дворцу в столице Ваканды. Разве что были они одеты в штатское, а не в стандартную форму Дора Миладже, телохранительниц Чёрной Пантеры.       Ей оставалось только склонить голову, сжимая кулаки на груди в вакандском салюте, чтобы хотя бы на расстоянии отдать дань уважения старому шаману.       Переселение в охотничий домик прошло как-то само собой. И дело было даже не только и не столько в психической регенерации: Рика с неохотой признала, что, возможно, после всего случившегося именно это ей и было нужно — меньше шума, меньше лиц и голосов, больше покоя. Слэйд охранял её, Альберт заботился о её комфорте, Лина любила её, а Курт…       Отношения с Куртом развивались совершенно не похоже на все, что у Рики были. Это не было бурной страстью, как с Линой, или робкими поползновениями, как с Конрад. Но одновременно в этом не прослеживалось ничего от беспечной и непринуждённой дружбы с привилегиями, как с Джоном. Курт помогал ей гулять по заснеженным дорожкам парка, пока девушка заново училась обретать равновесие для тела, выбитого из баланса, и когда он брал её под руку и обвивал хвостом за талию, у Рики сладко замирало сердце. При этом они не спешили переступать грань, отделяющую платоническую романтику от утешений плоти, но эмпатия Химеры и блеск в золотых глазах Ночного Змея подсказывали, что их дружба перестала быть просто дружбой. И что сам Курт прекрасно помнил свои первые чувства к «доброй фройляйн», с которой познакомился в трюме «Испаньолы». Просто теперь, вылежавшись за эти сотни лет и пробудившись снова, они оказались куда более настоящими и крепкими, чем подростковая влюблённость: ни время, ни пространство, ни другие люди в её сердце не могли этому помешать.       И пусть его прикосновения и поцелуи были целомудренны, как у настоящего рыцаря по отношению к прекрасной даме, но их количество и нежность говорили о многом.       Именно Курт был рядом, когда Рике позвонил Логан.       — Я нашёл базу Страйкера, малыш, — без долгих прелюдий заявил он, перекрывая вой вьюги на фоне. — Но не наблюдаю там никакой активности. И чутьё подсказывает, что в одиночку туда соваться не стоит. Что-то не так, очень сильно не так. Пахнет кровью, пахнет смертью. Мне это не нравится. Надо разведать.       Рика нахмурилась, отгоняя посасывание под ложечкой. Тон Логана, его слова — да даже то, что старый одинокий охотник проглотил свою гордость и запросил поддержку, говорило о многом. Она почувствовала, как у неё на загривке поднимается невидимая шерсть, а в следующее мгновение ей на плечо легла трёхпалая рука. Один взгляд, один кивок — и Химера решительно заговорила в трубку:       — Пришли мне фотографию местности и жди. Я беру Курта, и мы прыгаем. Дай только собраться.       — Только пусть пушистый эльф одевается теплее, — усмехнулся Логан на том конце метафорического провода. — Да и ты тоже. У Страйкера мания забираться в снега: я сам тут себе чуть жопу не отморозил.       Сборы были недолгими. Полчаса, половина из которых ушла на разговоры и предупреждения, — и вот уже Рика и Курт, взявшись за руки, стояли у кромки леса, практически вплотную подступавшего к высокому горному хребту. Здесь всё состояло из резкостей и внезапностей: скальная стена была почти плоской и вздымалась до небес вертикально вверх, лес обрывался фактически безо всякого подлеска, а сухой, лютый мороз — не чета готэмской сырости — ударил по телам трескучей кувалдой, заставляя заиндеветь брови и ресницы.       Логан появился из-за дерева бесшумно, как всегда, поражая несоответствием мощной фигуры и грациозных движений хищника. Он только кивнул, не тратя время на приветствия и пояснения, и указал рукой на то, что Рика изначально приняла за трещину в скале. Это были массивные металлические двери, врубленные прямо в камень, настолько здоровые, что в них могли проехать бок о бок два танка, а то и целый сухогруз, если бы его поставили на колёса.       И они были приоткрыты.       Ветер бросил пригоршню колючего снега Химере в лицо, и та сморщилась, уловив слабый, но от этого не менее отвратительный запах — гниения, застарелой крови, плохой смерти и… ужаса.       Курт сгорбился рядом, машинально опускаясь в боевую стойку и поводя хвостом из стороны в сторону. Его острые уши дёрнулись, пытаясь поймать хоть какие-то звуки, но через минуту он покачал головой. Обострённый слух всех трёх мутантов не мог различить ничего, доносящегося изнутри, — и вой ветра был тут совершенно ни при чём. Напротив, по нему звуки должны были разноситься ещё дальше.       Ко входу подходили открыто, но не теряя бдительности. Вблизи запах стал ещё сильнее, но ни тел, ни пятен крови за воротами они не обнаружили. Освещение работало тускловато, но — ни следов борьбы, ни выщерблин на стенах, никаких намёков на штурм, пожар, взрывы или каких-нибудь вырвавшихся из-под контроля подопытных.       Пусто. Чисто. Тихо.       Слишком тихо.       База была вырублена прямо в скале, и грубые каменные стены резко контрастировали с современными деталями интерьера и системой видеонаблюдения. Коридор разветвлялся, слева и справа появлялись какие-то двери, открытые и закрытые, но даже через проёмы не было видно никаких следов разгрома.       Троица кралась вперёд тихо, но быстро, без остановки — но осторожно. Логан раздувал ноздри, кончики адамантиевых когтей уже подступали к коже, готовые вот-вот её прорвать. Курт не телепортировался, мягко ступая рядом с Рикой двупалыми ногами, чтобы звук хлопка и запах серы не выдал их присутствия тому, что могло здесь задержаться.       Сама Химера напрягала свою не слишком сильную эмпатию, но с того радиуса, на который её хватало, никакого ответа не пришло: живых в зоне её чутья не было. Мёртвых, впрочем, тоже: тела по дороге им по-прежнему не попадались. Если бы не запах крови и смерти, который всё усиливался по мере их продвижения вглубь горы, можно было бы подумать, что базу просто эвакуировали — без шума, без пыли.       Вот только вся техника осталась на месте. Местами даже невыключенной. Мерцали мониторы, негромко гудела система вентиляции, подмигивали красным глаза камер наблюдения. Но чем дальше, тем больше всё сбоило: картинка на дисплеях подёргивалась рябью, освещение работало с перебоями, а когда Курт в какой-то момент решил проверить собственный телефон, оказалось, что этот эффект распространяется и на технику, принесённую с собой.       — Магия? — еле слышно спросила Рика, настораживаясь ещё больше.       — Хуже, — лаконично ответил Курт. В конкретику вдаваться не стал, но Химере было видно, как тревожно встопорщилась его короткая бархатная шёрстка.       Верхняя губа Логана поползла вверх, в горле заклокотало глухое рычание. Когти с металлическим шелестом вырвались на волю, когда он сделал знак остановиться и прислушаться.       — Я слышу музыку, — проворчал Росомаха, наклоняя голову набок. — Какая-то скотина играет на флейте.       Химера навострила уши и действительно различила где-то в отдалении странную мелодию: даже сейчас было слышно, что её пронизывал непонятный диссонанс, но, тем не менее, она складывалась в единое целое. Очень красивое, пленительное целое.       — Я тоже слышу, — подтвердила девушка, повторяя жест приёмного отца. От резкого движения её тело вновь чуть-чуть накренилось вправо, где металлические когти перевешивали костяные, и Рика с раздражением поморщилась, выправляясь. — Но по-прежнему не чувствую никого живого.       — Йесли я праф… — прошептал Курт и сжал губы, качнув головой. — Идёмте. Но умоляю, осторошно. Веть йесли я праф…       Чем дальше они продвигались, тем громче звучала флейта. На какой-то момент отказало отопление, и стылый воздух обращал дыхание пришедших в клубы пара. Лампы дневного света в коридоре работали уже не то что через раз, а через два — и вскоре потухли вовсе. Но троица шла не в полной темноте: от самих стен уже исходило неприятного вида сияние — болезненно-фиолетовое, тошнотворно-зелёное и тревожно-алое. От этой цветомузыки и всё усиливающейся вони поневоле хотелось убыстрять шаг, и на какой-то момент Рике пришлось себя тормозить. Судя по лицам её спутников — им тоже.       Но все трое остановились как вкопанные, когда перед ними открылось сердце всего этого безобразия — центральный зал базы, пункт управления, двери которого были не просто распахнуты настежь, а вырваны из стен с мясом. При виде того, что творилось внутри, Рике при всей её регенерации и опыте пришлось зажать рот рукой и отвернуться, судорожно сглатывая. Она видела людей, разнесённых в клочки ракетными снарядами, но даже это не подготовило её к подобному зрелищу. Рядом с ней перекрестился и зашептал молитву Курт, и даже Логан спал с лица, втягивая теперь уже ненужные когти.       Они все были там. Все те, кому не удалось спастись, валялись на полу грудами окоченевшего мяса. На их лицах — там, где эти лица ещё можно было различить, — разливалось невозможное выражение лютого ужаса, смешанного с неописуемым блаженством. Кто-то был перекручен, как бельё в сушилке, или скомкан в шар, кого-то разорвало на части, какие-то трупы были вывернуты наизнанку, и внутренности оплетали их, подобно мёртвым червям. Вся эта омерзительная куча была навалена у дальней стены зала, где на полу за ними что-то светилось — теми самыми цветами, которые давали блики по стенам и потолку коридора.       А флейта всё играла… вкрадчиво вливалась в уши, в плоть, в сами кости, обещая, завлекая, соблазняя, — и Рика с ужасом поняла, что ей очень хочется идти на звук. Туда. К ним.       Рядом сквозь зубы выматерился Логан. Судя по желвакам, ходившим у него на лице, ему тоже приходилось сдерживаться от того, чтобы сделать шаг вперёд.       — Что это за хрень собачья? — судорожно прорычал он, не сводя глаз с ужасного зрелища.       — Йа верно понял: это демонические печати, — глухо отозвался Курт, сжимая в кулаке нательное распятие, которое он уже в открытую достал из-под боевой униформы. — Но отсюда мне не вит’но, какой именно демон сдес поработал. А это вашно.       — Ты не можешь быстренько прыгнуть туда, посмотреть и сразу назад? — нервно хихикнула Рика, справляясь с тошнотой.       — Боюс, што нет’, — покачал головой Курт. — Йесли я пересеку определённую черту, йест’ немалая вероятност’, што со мной тоже случицца што-нибут’… неаппетитное. А чем ближе к печатям, тем больше манит’ флейта… Йа могу не удержацца, сделат’ шак’ — и покинут’ безопасное расстояние.       — Вижу эту черту, — фыркнул Логан, тыча пальцем вперёд. — Смотрите, как они лежат. Тут чёткая дуга, граница по внешнему краю. Осталось только понять, как подобраться достаточно близко, чтобы разглядеть то, что нам нужно, но не пересекать её.       Он повернулся к Рике, и взгляд его смягчился, но рука, тряхнувшая её за плечо, осталась твёрдой.       — Есть идеи, малыш? Думай, нам нужен твой мозг. Это тебя учили всякой магии-шмагии.       — Только теоретической, — выдохнула девушка, с благодарностью накрывая ладонью его грубые пальцы. — Но я попробую сообразить. Если бы ещё эта чёртова музыка не мешала думать…       — Прет’лагаеш её чем-нибут’ заглушит’? — хмыкнул Курт.       Рика фыркнула в ответ… а потом ахнула. В голове сами собой вспыхнули лекции Стрэнджа и семинары Константина, посвящённые основам самообороны против сверхъестественного для тех, кто не владеет магией. Элементарные варианты защиты, символы, ритуалистика, техника безопасности…       — Что будем с пьяным матросом делать, что будем с пьяным матросом делать? — во всё горло заорала Химера, не слишком заботясь о благозвучности мелодии, и её голос эхом отдался от стен опустевшего зала. — Что будем с пьяным матросом делать с утреца пораньше?       Старинная английская шанти казалась грубым вороньим карканьем на фоне изысканной демонической флейты, но в этом и была вся соль: сбивая флёр очарования, самая простецкая моряцкая песня была похожа на волну холодной воды в лицо. Тяга ослабла, когда Рика сосредоточилась на звучании собственного голоса в ушах.       — Раз-два, потянем-тянем, раз-два, потянем-тянем…       — Раз-два, потянем-тянем с утреца пораньше, — подхватил Курт на чистейшем английском без акцента, ступая вслед за Химерой за порог центрального зала.       От дуэта стало ещё легче, а уж когда следующий куплет вместе с ними завёл Логан, совершенно не следивший за тем, чтобы вообще попадать в ноты, его хриплый и гулкий баритон, подпевавший невпопад, заставил руки и ноги всех троих двигаться совершенно свободно.       Горланя разухабистые обещания про дырявую шлюпку, ржавую бритву и «капитанскую дочку» — девятихвостую плётку, — троица рассредоточилась по залу, аккуратно следя за тем, чтобы не заходить за заветную черту. Электроника на столах не работала от слова «совсем», но, к счастью, на них же нашлись бумажные блокноты и карандаши: видимо, Страйкер придерживался мнения, что аналоговые варианты хранения информации могут быть надёжнее цифровых.       Пока Логан осматривал помещение, Рика и Курт нашли несколько точек, с которых были видны печати: светящиеся алым загогулины, намертво впаянные в камень пола за грудами тел. Какие-то участки печатей были подсвечены фиолетовым, какие-то зелёным, и девушка никак не могла понять закономерность. В ответ на её вопросительный жест Курт нахмурил брови, не прекращая петь, и покачал головой: об этом позже.       Одна шанти следовала за другой, и у Химеры мелькнула мысль, что Джона надо будет потом не только расцеловать, но и как следует ему проставиться за то, что он познакомил её с таким полезным репертуаром. Когда все шесть печатей были зарисованы, троица быстро покинула зал и, не сговариваясь, дала дёру прочь по коридору, подальше от проклятого места.       По дороге молчали: всем хотелось поскорее выбраться на открытое пространство. После увиденного воздух казался спёртым даже там, где снова начала работать вентиляция, а опустевшие комнаты с покинутой техникой действовали на нервы ещё больше, чем раньше. Флейта затихала с каждым шагом, но даже когда её больше не было слышно, просто так расслабиться не получилось. Все трое поневоле убыстряли шаг — и до выхода уже практически добежали.       Выскочив наружу, Логан и Курт не сговариваясь налегли на тяжёлые створки. Рика тут же к ним присоединилась, и вскоре совместными усилиями ворота мёртвой базы отрезали от окружающего мира тот ужас, что остался там, внутри.       — Страйкера среди трупов нет, — хрипло выдохнул Логан, прислоняясь спиной к створке и с наслаждением глотая ртом морозный воздух. Метель прекратилась, ветер стих, только снег продолжал падать сверху крупными хлопьями. — Пока вы там шкрябали, я всё осмотрел. Этого говнюка я узнаю и вывернутым наизнанку, но я даже запаха его крови там не учуял.       — Ворота на базу не зря были открыты, — согласилась Рика, переводя дух. — Кто-то явно успел сбежать, когда почуял, что дело пахнет керосином. И даже не задумался о том, чтобы устроить эвакуацию.       — Сбежафшим очен повесло. — Хвост Курта, нервно подрагивая, метался из стороны в сторону, пока синекожий мутант справлялся с обуревавшими его чувствами. — Йа сейчас не хочу говорит’ ничего конкрет’ного… исключительно потому, что мне надо кое-что разузнат’. А посему, Химера, я вынуштен отпросицца на три дня. — Он выпрямился, напряжённо щуря золотые глаза. — Мне нушно отправицца в ат’. По семейным оп’стоятельстфам.       — Семейным?! — Девушка поражённо подняла брови. — Что ты имеешь в виду?       Курт вздохнул и провёл трёхпалой рукой по лицу.       — Алый цфет… Наши зарисофки, которые ты обьязательно покажеш Константину, — это личные печати Азазеля. Моего отца. Но два тругих цвета… — Он оборвал сам себя и покачал головой. Химера тут же узнала это выражение лица: речь зашла о том, что Курт не мог раскрывать. По крайней мере, сейчас. — Ф любом случае, мне нушно разоп’рацца ф том, што здес случилос. Дай мне три тня, Химера. Прошу.       — Да, конечно, — растерянно пожала плечами девушка. Курт впервые так открыто говорил о своих семейных связях, и это ошарашило её даже больше того, как он спокойно и даже по-бытовому упомянул о намерении спуститься в ад. — А с базой-то что делать?       — Обрушить всё, и дело с концом, — фыркнул Логан, машинально доставая из нагрудного кармана неизменную сигару и тут же её пряча.       — Боюс, не фсё так просто, друк’ мой. — Курт напряжённо прикусил клыками нижнюю губу. — Печати впайаны ф камен энергией смерти. Оп’вал их не разрушит’ и прекрадой не станет’. Флейта так’ и будет’ заманиват’ на верную и ужасную гибель фсех, кто её услышит’, а при попыт’ке вот так’ её запечатат’ — знаки Азазеля станут’ сопротивляцца. Она может’ стат’ ещё громче, вет’ демоны любят’ работат’ парадоксально, и тогда… как говориш ты сам, Логан, это будет’ полная зат’ница.       — Нам нужны наши маги, — подытожила Рика, смаргивая попавшую в глаз снежинку. — Курт, ты же подбросишь нас в школу, прежде чем идти по семейным делам? Логан, где твой мотоцикл? И его заберём.       Логан фыркнул, раздувая ноздри, и с раздражением стряхнул с шевелюры слой нападавшего снега. Он отлип от ворот и расправил плечи, глядя на дорогу от базы так, что у Химеры ёкнуло сердце.       Росомаха не закончил охоту.       Но, прежде чем он успел сделать шаг, Рика преградила ему дорогу, упираясь ладонью в грудь.       — Отец, — негромко проговорила она. — Пожалуйста, остановись. Мы найдём другой способ вернуть мне металл в кости. Ты нужен в школе. Ты нужен мне. Кто ещё сможет править мне баланс на тренировках так, как ты? Я знаю, что Страйкер ещё где-то там, но прошу тебя… Пойдём домой.       На самом деле ей было просто страшно: если старый враг Логана вот таким образом спутался с демоном и остался жив, кто знает, на что он ещё способен? От одной мысли о том, чтобы отпускать приёмного отца одного навстречу тому, что может поступать с людьми так, ей становилось дурно.       Но из уважения к гордости Росомахи она не произнесла ни слова об этом. Зная, что он всё равно и так всё понял по запаху.       Взгляд Логана метнулся от её лица на дорогу, его челюсти и кулаки упрямо сжались… а потом расслабились, когда он со вздохом накрыл широкой ладонью руку приёмной дочери у себя на груди.       — Ладно, малыш, — пробурчал он, и раздражение и досада в его голосе причудливо смешались с теплом и привязанностью. — Этому говнюку повезло, что я люблю тебя больше, чем ненавижу его. Пойдёмте, я покажу, где оставил свой байк.       Тяжёлая рука обняла Химеру за плечи, и она привычно подстроилась под знакомый шаг, направляясь к лесу. Курт тихой тенью скользил с другого её бока.       Снег укрывал вырезанную базу погребальным саваном.