Утро

США, Нью – Йорк 6:48 Слабая головная боль. Она пульсирует где - то в висках и периодически отдаёт в лобную долю давящими ощущениями, поэтому грубые руки сами тянуться массировать лицевую часть для снятия неприятного чувства, оставляя клавиатуру ноутбука без внимания. Слабая, но сопровождается тошнотой и за последние сутки так и не прошла. Привычная… это неправильное явление стало обыденным для него. Так нельзя. И он это понимает, он знает о том, что с подобными симптомами ложатся под наблюдение специалистов и ведут дневники, и меньше работают, и даже больше спят. Это не про него точно. Про него, когда просто сидеть в офисе, на кресле, перед стопкой бумажных проблем и прогнозировать дальнейшее развитие своего недуга. Так проще. В отношении себя ему так легче. Совсем не заботясь о здоровье своего организма, добровольно ущемлять свои права на здоровый сон, полезную еду и нужный всем солнечный свет. Мужчина не ищет себе оправданий, в их поиске просто нет смысла. Ведь никто не спросит и не будет ругать, а это значит, что и оправдания ни к чему абсолютно. Перед собой он честен, за это себя и хвалит. От навязчивых мыслей отвлекает звук открывающейся деревянной двери. От подобного тело расслабляется и приземляется на спинку дорогого кресла, а измученный взгляд устремляется на беспокоящего и без того хрупкий мир паренька. - Простите... – переминается с ноги на ногу, буд - то помешал чему – то крайне важному в этой небольшой комнатке. – Мин, я стучал. Вы не дали ответа. Юноша двадцати одного года, немного осмелев, проходит к рабочему столу начальника. За два года работы в этой компании он повидал всякого: динамичная смена персонала клиники, ремонт двух этажей и гардеробной, множество лиц и эмоций, людей с патологиями, различный инвентарь и еженедельные тренинги. Неизменным осталось только одно. Точнее один, в кубе. Один кабинет на четвертом этаже, один рабочий стол в этом же кабинете, и один и тот же Мин Юнги за этим самым столом. В кабинете всегда идеальная чистота и всё на своих местах, доктор Мин принимает в нём клиентов. С годами каждая вещь поимела своё место и незыблемо обитает на нём с лёгкой руки самого начальника. Иногда на стене добавляются письма благодарности от пациентов и сертификаты в цветных рамках. Прямоугольный рабочий стол со стеклянной поверхностью уже привычно завален кипой бумаг, историй, отчётов и прочей донельзя важной ему и другим документацией. Сам обитатель данного места умный мужчина уже двадцати девяти лет. Извечно в чёрных джинсах и рубашке свободного кроя под халатом, хронически серьёзным взглядом и вовек прямой осанкой. Он статный. Имея достаточно костлявое телосложение и хрупкую наружность, он высок. Мужчина обладает сильными руками, а запоминается клиентам абсолютно чёткими и резкими телодвижениями, ясностью ума и крепкими познаниями в области медицины. Желающим работать на износ… таким видят его окружающие. - Сэм, что надо? – молчание в ответ. – Сэм? – тишина заставляет переместить взгляд на подошедшего молодого человека. - Я не готов уделять тебе время, у меня его нет. – потирая виски, проговорил Мин. - Вы закончили отчёт? Я ждал его раньше, но… - обладатель голоса замолчал. Ему неловко просить у начальства что - либо. Данное начальство выглядит бледным подобием себя еще сутки назад. Тёмные волосы доктора в беспорядке и требуют расчески. Рукава рубашки закатаны до локтей, а ворот расстёгнут на добрых пять пуговиц. Халат доктора висит на спинке стула. Этот стул для пациентов и гостей частной клиники ООО «Бред». Очевидно доктор снова разговаривал в одиночестве, представляя себя же напротив. Будто на стуле сидит его голограмма и помогает решать вопросы. Важные, ведущие, серьёзные, изрядно под наскучившие вопросы. Для себя он ищет помощи в себе. И ведь пока успешно. - Да. – лаконичный ответ. Юнги нравится Сэм. Он молод и поджар, умён и быстро учится. Быстро учится… именно по этой причине Мин не стал трогать паренька и оставил его в рядах сотрудников своей клиники. Сэм с успехом подошёл на роль помощника. Выполнял поручения, устраивал встречи по высшему разряду, всегда был опрятен и мил в общении с пациентами и партнёрами. Сэм умел читать по губам и знал язык жестов! А это, по-правде, стало палочкой выручалочкой для босса. Они понимают друг друга без слов, что помогает при третьем лишнем или целой делегации каких - нибудь особо важных и высокопоставленных. Ведь больше фигуры и цельного образа Сэма, Мину нравилось то как он отдавался делу. А таких мужчина не трогает. Такие нужны для дела всей жизни Юнги, для его детища… его клиники. Несмотря не это раз на раз не приходится. И вот Юнги скользит взглядом по груди паренька, которая так круто обтянута рубашкой. У юноши есть татуировка на теле, не одна. Маленькие, но врезающиеся в память и всплывающие периодически в минуты единения. Взор останавливается на ключицах и ползёт к основанию шеи. Блядски красивый. Мин не скрывает, что хочет. Знает, что стоит коснуться - получит, но надо ли. Сэм идеально удовлетворяет его требования и даже больше. В кабинете становится тяжело дышать. Сэм знает и чувствует каждой фантомной клеточкой своей души мысли начальства. Взор Мина скользит к глазам, мимо губ, и он медленно кивает, желая узнать, чего ещё надо Сэму. - Вам звонил отец, он спрашивал Вас, - чуть было начал парень, но его прервали жестом поднятой руки. - Стой! – Юнги не планировал громко, оно само так. – Сядь. Хочу подробностей. Каков был его тон? – уже спокойнее поинтересовался он. - Доброжелательный. В этот раз он с первого раза назвал моё имя без искажения и пренебрежения в голосе. – хмыкнул помощник. – Он просил встречи с Вами, говорил о важной договорённости и… - задумался, вспоминая диалог, - что – то о билетах! - Билетах? – удивился Мин. Его правая бровь поползла вверх и против воли появилась ухмылка. – Он в кино со мной сходить хотел? Ирония в голосе доктора так выдаёт проблемы взаимоотношений с родителем, что можно счесть за издёвку. - Нет, в Корею. – добил он его. Лицо Мина исказилось в ранее не виданной помощником гримасе и, кажется, стало бледнее обычного. Его шеф смеялся. Истерично, со вкусом и очень громко. - В Сеул? – уже тихим голосом вопросил он. – Интересно… Меня позабавит если мой рейс сегодня. - Но, доктор… - Мин Юнги напрягся. Мужчина предположил совсем несерьёзно. Однако, насупившийся, юноша перед ним был прямым доказательством того, что сегодня он пакует чемодан и мчится к отцу. - Я понял… - тихо. – Сейчас в отель, подготовь все бумаги до моего ухода из офиса. Все дела на тебе. Отчёты, истории, встречи и семинары отмени. – Четко, ясно и по – делу говорил Мин. – На тебе вся больница. Видишь этот шкаф? – он указательным пальцем ткнул на новенький прямоугольный комод. – Внутри сейф. Я оставлю ключи в отеле, пин от апартаментов найдёшь на моём рабочем столе под стеклом. Обзвони всех клиентов и отмени/перенеси запись… Будь вежлив. Соври буд-то я на конференции в Азии. Так же сходишь на 9 Авеню к старушке Мапс и отдашь ей рецепт на наркотическое снотворное. Его я выписывал раньше, найдёшь на столе. Я буду на связи… надеюсь. «Вроде всё… как не вовремя. Никогда не вовремя. Лететь так долго… я посплю. Это вынужденная встреча срывает мой график, но я обещал ему прилетать по первому зову. Только до этого он не звал.» Поток мыслей остановил помощник, который принёс папку с документами и распечатанными билетами на рейс в 21:40. - Если позвоню, а ты не ответишь – убью и уволю. – бросил жёсткий взгляд на парня, - из - под земли достану и закопаю на заднем дворике, солнышко. Делай всё добросовестно. – Уже тише и спокойнее. Мин Юнги вышел из кабинета, а после и из здания, не оборачиваясь. *** Мин принимает душ и просит милую девушку на ресепшене разбудить его в пять вечера. Ложится спать. Мыслей больше нет. Всё на автомате, он устал думать и задавать вопросы. Всё потом. Потом подумает, потом задаст вопросы и потом получит на них ответы. Он в США уже пять лет безвылазно. Он соскучился дико по родному отцу и своей стране. Ему чуждо всё тут. Юнги ведь и живёт в отеле, не желая переселяться и обустраиваться. Будто всё думает не вернуться ли ему. Тут вроде и лучше дела идут, и практики больше, и люди чуть чаще болеют и страдают. Самое то для молодого специалиста, но не по душе. Решительно не хочется здешних людей, целиком не желает вливаться в здешний ритм жизни, стопроцентно против гулять вечерами и обзаводиться друзьями. Тут его держит только клиника и только она. Темноволосый просыпается с «легкой» головой. Мыслей нет, боли нет. Нет боли… привычное её наличие отсутствует. Непривычно. Мысли о родном и тёплом действуют благоприятно. Исчезло чувство тошноты и желания массировать лицо. Но появилось чувство голода и желание улыбаться. Посмотрев на часы, решает поторопиться. Заказывает еды в номер и начинает собирать вещи. Он доволен. Ему хорошо. Он ждёт, и душонка трепещет от мыслей о доме. В 18:30 для него вызывают такси и Юнги со счастливым оскалом покидает несчастный отель. *** Наушники, плед. Юнги отдыхает. Полёт проходит прекрасно. И всё будет только лучше. Ведь уже после получения багажа, он слышит своё имя. Юнги узнаёт голос отца и оборачивается. Папа. Близкий, родной, такой необходимый и самый потрясающий. Голос здравого смысла в голове парня, это голос его отца. Господина Мина. Мин Чонсока. Отец подходит к сыну и крепко жмёт руку. Крепкое рукопожатие, но через мгновение родные руки отца обнимают. Руки обнимают, глаза пускают слёзы счастья от встречи, губы шепчут слова приветствия. Да, это минутная слабость. Он отказался от двух операций. Отказался и скинул их на плечи другого не менее занятого. Всё ради ранней встречи с сыном, с любимым и единственным сыном. Пять лет… они совсем не общались. Они поругались из – за данного переезда Юнги. Только Сэм был посредником между этими, по факту, родными людьми. Сэм и та самая девушка на ресепшене. Только они на протяжении пяти лет слышали голос дорогого, для старшего и младшего, человека. Но сейчас, на данный момент, все обиды в прошлом. Желание обнять, поговорить и… сходить в кино. Так чтоб обязательно с колой и чипсами. Для этого старший пожертвует ещё десятью операциями и тройкой важных встреч. Он скучал. Мин Чонсок смотрит на сына, разглядывает. Тот стал солиднее однозначно. Взгляд умного и знающего человека. В действительности Мин Юнги не уже двадцать девять, а только двадцать девять. Есть разница. Он ребёнок, он котёнок и нуждается в одобрении, поддержке. Сердце колит и просит взять за руку и отвести домой, как раньше. Но разум даёт команду стать серьезнее и отступить от парня на шаг. - Мин.. - Папа, я так скучал! - Мин… - Спасибо за этот билет… - уже тише. В голове воспоминания об их соре и обещании не общаться. Юнги сожалеет и скорбит о потерянном времени. - Ты голоден? – мягко улыбается старший и повторно обнимает сына. Он счастлив. - Да, пап. Пап, у нас серьёзный разговор? - Ну такое, - улыбается Чонсок, но уже более серьезно, - Я направил к тебе практиканта. Ты отвечаешь за паренька. Мин слегка озадачен. Переваривает и не понимает. - Поясни. - Месяц назад пришло прошение от медицинского ВУЗа. Ничего криминального, так каждый год. Только вот досада… в этом году нет времени на практиканта. Но хочется, чтобы практика прошла достойным для него образом. Думаю, ты понимаешь. Юнги не понимает. Он точно не догоняет из – за чего его вырвали с другой страны для какого – то сраного практиканта. Нет, Мин – младший знает по себе как важно пройти практику в хорошем месте. Но при чём тут его персона?! - Отец, я не… - Не обсуждается! Этот парень стоит того. Я видел его табель, видел его работы, разговаривал с руководителями прошлых мест практики. Возможно, он будущий наш коллега… - тонко намекает, не придерёшься. – Вы будете в нашей больнице, только он полностью на тебе, сын. – Не видя и намёка согласия в глазах своего ребёнка, Мин – старший пускает последний весомый аргумент. - Имей совесть! Я тебя воспитал! Спустя минуту слышен голосок Юнги. - Хочу спать. – раздражённо, но принимая поражение. Последние слова отца взывают к его совести и тактично пихают все претензии глубоко и на долго. Мин соглашается. Отец доволен. Чуть погодя младший получает все документы, пропуска и программу свалившегося на его бренную голову.