Past in the future: Best Friends Forever (BFF)

      Минхо лежит пластом на полу в своей комнате, смотря прямо в центр не работающей люстры и думает. Вообще, в последнее время он слишком много думает… о Джисоне. Сцена поцелуя и слова альфы не хотят выходить из головы Ли и он снова и снова пережёвывает те слова, произнося по букве и выводя пальцем руки в воздухе очертания букв, будто бы они действительно проявятся в воздухе, застынув яркими красками и с выделенным большим словом «ошибка». Минхо глубоко вздыхает, прячет своё лицо в вороте толстовки, которую даже не подумал переодеть, когда вернулся. Он слышит сводящий с ума запах корицы и ещё сильнее кутается в кофту, вдыхая полной грудью. Странно вообще то, что он до сих пор чувствуется — прошло семь часов сорок три минуты двадцать девять секунд с того момента. Минхо считал.       Парень не замечает, как дверь медленно открывается, впуская линию яркого света прямо на белую надпись на худи. Чанбин медленно заходит внутрь, прикрывая дверцу, и ложится рядом, сложив руки под головой. — Не понимаю, — тихо говорит внезапно Минхо, — почему он назвал это ошибкой? — Может быть, он не хотел? — Со и понятия не имеет, о чём говорит старший, но пытается угадать. — Тогда тем более не понимаю, он ведь сам первый начал. — Может быть, он думал, что ты не ответишь? — Минхо только сильнее кутается в толстовку. — Думаю, тебе стоит сходить к врачу, хён. Я знаю, что ты не хочешь, но Хёнджина ты знаешь. — Хёнджин? — Тот самый, Минхо-хён. — Итак, что вас беспокоит, господин Ли Минхо? — спрашивает высокий брюнет в очках и белом халате, закидывая ногу на ногу и складывая руки в замок перед своим лицом. — Понимаете, доктор Хван, я… — сглатывает Ли, смотря в стеклянные глаза врача. — Я чувствую запахи. — Для омег и альф нормально — чувствовать запахи, Минхо. — Но я бета. — Это записано в вашей карте, я вижу. Но вы понимаете, что значит «бета»? — Третий вид людей, которые… — Нет, вы не поняли меня, Минхо. Беты — это те же омеги и альфы, только не имеющие своего истинного. — «То есть это значит, что? Но как? Когда? Почему вдруг?» — Минхо внимательно смотрит в глаза Хвану, ища в холодном взгляде хоть один ответ на появившиеся вопросы. Их будто бы привезли на огромном самосвале и выгрузили прямо на парня, топя и душа, не давая ни одной возможности выбраться. И чем дольше длится молчание, тем всё больше вопросов и тем с большей силой они давят на бедный мозг Ли. — Отличительная особенность бет — отсутствие обоняния и запаха, но у вас есть и то и другое, так? Значит, вы не бета. — Но я не чувствовал раньше и не пах… — Полагаю, ваш истинный либо воскрес из мёртвых, что в принципе невозможно, либо это из-за того, что вы влюбились не в того, кого следовало бы. Возможно, он или она тоже вас любит, но как только найдёт предназначенного — не сможет остаться с вами, как бы грубо это не звучало с моей стороны, но это правда. — с неким сочуствием смотрит на парня Хёнджин. — Вы уверены, что вы — бета? — Да… Спасибо, — Минхо слегка кланяется и когда поднимает голову, замечает протянутую руку доктора с запиской. — Это мой номер, если что-то случится — звоните мне, мистер Ли. — Зачем? — Я не хочу, чтобы кто-то страдал так же, как и я когда-то. — Но вы же альфа, разве нет? — Нет…       Ли возвращается в пустую квартиру. Чанбина нет и он не возвращается даже тогда, когда время переваливает за полночь. Со сейчас единственная надежда для Минхо — только он знает бету лучше всех других и всегда подставляет своё плечо, когда старшему явно нехорошо. Но сейчас альфы нет и вряд ли он придёт скоро. Минхо идёт в свою комнату и, не доходя до дивана, снова падает на холодный пол. Холодный, как взгляд Хёнджина и само существо Джисона. Хан на самом деле не равнодушный, когда дело не касается их обоих. Его серьёзный взгляд в последнюю их встречу… Минхо сжимается в комок, словно маленький беззащитный котёнок, оставшийся на холоде в совершенном одиночестве. Он подгибает колени, прижимая их к лицу и тихо хнычет. «Ты всегда влюбляешься не в тех, Минхо.» — свои же мысли больно вонзаются в самое сердце, вызывая нестерпимую боль. Ли не хочет думать в подобном плане, тешит себя мыслями, что он сможет, он удержит его и не отпустит. «Он не любит тебя, » — и вновь удар, сильнее, глубже, задевая самый нерф и вызывая громкий стон. И Ли больше не сдерживается, не может, все те пессимистские мысли в его голове больно бьют и режут молодое тело, не оставляя и следа от хоть какой-нибудь вполне себе нормальной мысли. Он хватает и тянет самого себя за волосы, оттягивая их назад и выгибаясь в дугу. «Успокойся и забудь, Минхо-а. — маленький луч света проявляется в сознании. — Если ты не можешь быть с ним, то почему бы просто не забыть?»       Чанбин приходит к утру, весь потрёпанный, с красными глазами и огромными мешками под ними, злой и в то же время расстроенный. Он медленно разувается, снимает с себя толстовку с капюшоном и проходит внутрь квартиры. Со был уверен, что старший придёт его встречать со сковородкой или каким-нибудь горячим утюгом в руках и злобным маньяческим взглядом, скребя зубами что-то между «о, да ты жив, но мы это исправим» и «где ты шлялся всю ночь, пидор?» Но Ли не идёт, не встречает и Чанбин медленно и тихо движется в сторону закрытой двери в комнату его.       Он лежит на полу, вжавшись в свои ноги пальцами с короткими ногтями и… спит. «Поверить не могу, что он прямо так и заснул.» — вздыхает альфа, беря на руки тело и относя на кровать. Но оставить его лежать в постели не удаётся, так как Минхо внезапно просыпается, открывает свои глаза, выплаканные настолько, что вместо голубо-зелёного цвета они стали просто голубыми. Маленькие красные венки покрывают всю склеру, придавая ей красный воспалённый вид. — Хён… — шепчет Со. — Всё в порядке? — Нет… — Расскажешь? — Ли мотает головой, сжимая в руках чанбинову ладонь и тихо спрашивает. — Где ты был всю ночь, Чанбин? — Я встретил Ёнбока. — Это прекрасно, — слабо улыбается бета, оголяя белые зубы, — я так рад…       Со бы действительно рассказал Минхо о том, что Феликс в больнице без сознания, но не сейчас, когда Ли, по всей видимости, пережил самую длинную ночь в своей жизни.       Вскоре Чанбин уходит снова, взяв со старшего слово, что тот не совершит глупого поступка.       Минхо аж перекашивает, когда, зайдя в квартиру, первым кого он встречает оказывается не Чанбин, не Чонин или Чан, и даже не Феликс, а Джисон. Альфа, которого он пытается забыть. Начинается пытка его и всех его органов чувств, по мнению самого Минхо, а значит, можно напиться до потери всякого рассудка и спокойно лезть с объятиями к младшим. Или же, прикончить их всех ложкой для обуви, которой он всё время пользуется обуваясь, если нет какого-нибудь алкоголя. И желательно покрепче.       Они сидят все вместе, Минхо посылает огненные стрелы взглядом в Чанбина, думая о том, что он позже отомстит ему, когда представится такая возможность, и пьёт соджу. Он не хочет смотреть на улыбающегося своей прекрасной улыбкой Джисона, но их взгляды невольно встречаются в один прекрасный момент и всё, кажется, теперь Ли понимает, что его слово самому себе начинает трескаться и таять, словно мороженое, положенное на подоконник и благополучно забытое. — Хён, ты красивый, — заплетающимся языком пропевает Джисон, придвигаясь к Минхо. Только объятий тут ещё не хватало, нет. — и вкусно пахнешь… — Джисон, ты пьян. — нехотя отталкивает от себя альфу бета. — Ты тоже, и что? — Хан прижимается к руке старшего и немного шипит, когда тот пытается вырваться. — Дай мне, дай мне! Ну Бини-и, ну дай… — «Вот действительно, чайка, а не омега. И что это ему вздумалось пить-то?» — Минхо посылает недовольный взгляд на Чанбина, как бы говоря, чтобы он не смел давать это ребёнку. — Айщ, Феликс! — вскрикивает Со, отбирая бутылку и стараясь не смотреть на бету. Конечно же, не обошлось и без пролития алкоголя на их одежды и в самого Ли младшего. И пока альфа уходит в свою комнату, чтобы переодеться, а за ним и рыжеволосый, Джисон внезапно выдаёт: — Я люблю тебя, хён. — а внутренности переворачиваются от таких слов, от янтарных прекрасных глаз, что смотрят на бету с нежностью и заботой. В них не видно мутности от алкоголя, нет, они наоборот очень чисты. Минхо не знает, что сказать: «я тоже»? Или, может, «я не чувствую подобного по отношению к тебе»? И всё его существо так и хочет сказать первое, но он молчит, хлопая ресницами и глотая воздух ртом. — Давай встречаться?       Что-что-что? — Я… — Ли закашливается, прикрывает рукой рот и, встав, кивает в сторону коридора. — Что-то они долго, я пойду, посмотрю…       Минхо совершенно не хочет мешать голубкам и также совершенно не хочет быть наедине с Джисоном, но выбирает вариант свалить с квартиры, ибо не хочет быть удушенным ночью и хочет племянников. Много племянников. — Минхо, у тебя глаза блестят. — произносит Джисон, уже идя на улице. Прохладный ветерок немного проветривает пьяный разум парней, раздувая в разную сторону длинную чёлку старшего. — Думаю, ты что-то сделал с Чанбином или Феликсом… Лучше вернусь, пожалуй. — Стоять. — грубо дёргает за капюшон Ли. — Не мешай детям ебаться. — Они что?.. — Занимаются заделыванием мне племянника. Тебя что-то не устраивает? — Блять, Минхо, это же моя омега! — Ты просто опоздал, бельчонок. И вообще, они истинные. И вообще, какого хера ты сначала предлагаешь мне встречаться, признаваясь в любви, а потом говоришь, что Феликс — твой омега? — А ты согласен быть со мной? — Да. — не думая выдаёт бета. — Что? — Джисону кажется, что послышалось, но нет. — То. — его широкая улыбка становится ещё шире и он буквально налетает на старшего с объятиями, утыкаясь лицом куда-то в район ключиц и вдыхая запах шоколада. — Тебе же, наверное, лучше сейчас не возвращаться домой, да? — приглушённо спрашивает Хан. — Да… — сердце сильно бьётся, избавляясь от каких бы то ни было мыслей в голове. — Пошли ко мне? — Пошли…? — Минхо.exe перестал работать. Он же знает, чем может обернуться всё это, так почему продолжает соглашаться? Неужели любовь настолько сильная штука, что даже может отодвинуть на задний план здравый смысл? Даже при том, что в конце будет невыносимо больно? Но ноги сами движут в сторону знакомого здания общежития, а рука сама всё крепче сжимает ладонь альфы.

***

Почти год спустя.

      Минхо сидит на побережье спокойной реки в менее спокойной обстановке. Повсюду множество людей, парочек и не только, пришедших сюда чтобы полюбоваться знаменитым Фонтаном Радуги. Вода мощными струями с разной подсветкой бьёт откуда-то из моста на несколько метров вперед, завораживая своею красотою. Минхо сидит один. Здесь нет Джисона или Чанбина, Чонина или Чана, даже Феликса нет. Есть только он и эта река, что отражает в себе все краски города и фонтана, становится цветной и яркой, будто бы радостной от всего происходящего. — О, Минхо, — присаживается рядом Хёнджин, — наконец я тебя нашёл среди всей этой толпы. — Красиво, — тихо произносит Ли, — Не правда ли? — Очень красиво. — кивает Хван. — Но ты позвал меня для этого? — Хён, если я скажу, что хочу покинуть это место, как ты отреагируешь? — бета поворачивает свою голову к доктору, в его глазах видны слёзы, что так же подобно воде отражают яркие краски моста. — Я сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы помочь тебе, Минхо, ты же знаешь. — Хёнджин берёт холодную ладонь парня, прижимая её к себе. — Ты будешь жить там, где его нет, я обещаю. — Даже если это место — другая страна? — Да, Минхо. Я сделаю всё. Но сначала, расскажи мне, что произошло, ведь ещё месяц назад ты мне говорил о вашей помолвке. — Хорошо, хён… — поглаживая гладкую поверхность золотого кольца, говорит Ли.       Минхо стоит в лифте, ожидая, когда он наконец окажется на нужном этаже, рассматривая на своей руке золотое обручальное кольцо. И столько счастья от одного осознания, что вот, скоро их свадьба и больше не нужно беспокоиться о том, что альфа может вдруг исчезнуть. Тёплая, но странно-маньяческая улыбка для окружающих, расплывается по его лицу, вспоминая свой день рождения, когда Джисон сделал ему предложение.       Минхо на крыльях вылетает из лифта, направляясь в их небольшую квартирку, открывает дверь и входит. Но его поднятое настроение куда-то сразу испаряется, как только он видит пару дорогих кроссовок, которые явно не принадлежат кому-либо из их знакомых, и слышит весёлые голоса, доносящиеся из гостиной.       Бета неуверенно идёт на звук, всё его тело, весь его разум хочет остановиться, не идти дальше, но он продолжает. Шаг за шагом. Голоса внезапно утихают, а запах корицы вперемешку с чем-то ещё остро ударяет в нос. Ещё один шаг и… — Джисон?.. — Минхо, это не то, о чём ты подумал. — скидывает с себя какого-то парня Хан. — Я всё объясню, он- — Я его истинный, Ким Сынмин, — перебивает высокий омега, поднимаясь с дивана, — полагаю, ты его жених, не так ли? — Минхо, прости, я… — весь мир, всё, что Ли так упорно выстраивал, начинает рушиться подобно карточному домику, разрушает всё до основания, оставляя после себя лишь пустоту, будто бы дементор из популярной книги высосал из Минхо всю душу поцелуем. И этот дементор — Ким Сынмин. Человек, что в прошлом был с Хёнджином, который в настоящем влюбил его вновь в себя и потом исчез, теперь отбирает у Ли самое последнее, что у него есть. Он не хочет не видеть, ни слышать больше ничего, поднимает правую руку и Джисон замолкает после длинных, но ещё не оконченных извинений. Бета не слушал голос Хана, он прислушивался к этому треску и падению его маленького мирка внутри, как всё постепенно разрушается, принося вместе с каждым новым осколком всё большую боль. — Ты правда будешь о нём заботиться? — единственное, что смог сиплым голосом спросить бета у омеги. — Ты оставишь его, если я скажу «да»? — Сынмин складывает руки на груди. — Уйду, да. — Мой ответ — да. Я буду заботиться о нём. — Минхо слегка усмехается, но тут же улыбка его пропадает. Он разворачивается, идёт в сторону входной двери, но его тут же останавливает Джисон, хватает горячей ладошкой его холодную руку. — Минхо, почему? — спрашивает Хан, но бета лишь одергивает руку, пряча её в карман толстовки и бросая полный слёз отчуждённый взгляд на младшего, тихо произносит: «Ради тебя, Джисон-а. Я же твой лучший друг…». -…Я не хочу больше быть здесь, пожалуйста, Хёнджин. — заканчивает Ли и слёзы холодными дорожками стекают по его бледной коже. — Я поеду с тобой, Минхо. Можно? — спрашивает Хван. Ему тоже тяжело знать, что Сынмин теперь не с ним и никогда больше не будет его встречать после тяжёлого рабочего дня в больнице. — Да, хён…       Аэропорт — очень шумное многолюдное место, где нет места двум затерявшимся печальным бетам. Они стоят в зале, где полно других людей, озираясь по сторонам и иногда пялясь на огромное табло с рейсами самолётов. Осталось всего полчаса до вылета и они просто ждут объявление о посадке. Никто не знает больше, что парни улетают, кроме Наён и Джинхо. Да и не должны парни знать вовсе: зачем мучить себя из-за лишних переживаний? Минхо волнуется, потирает безымянный палец на левой руке — не привык ещё к отсутствию золотого колечка. Хёнджин стоит рядом, положив свою руку на плечо того и успокаивающе поглаживая.       Куда они летят? Сначала — в Канаду, а потом как получится. Может быть, они так и останутся в стране кленового сиропа, а может быть, будут путешествовать так до конца своих дней.