Всесожжение

Обычно Патрик Джейн наслаждался тем, что он делает. Хотя он никому бы не пожелал попасть в КБР таким путем, ему действительно нравилось восстанавливать справедливость для тех, кто в ней нуждался. Особенно если убийцы были абсолютно уверены, что их никто никогда не поймает и, при этом, шли прямиком в его западню, настолько высокомерные и самонадеянные, что ему с трудом удавалось скрывать усмешку. Он понимал признательность родственников жертвы, зная, после всего произошедшего, что может сделать с человеком отсутствие правосудия для того, кто виноват в смерти близких и любимых. Каждый раз, закрывая дело, он знал, что еще один человек сможет продолжить жить дальше, справится со своей жизнью и не станет похож на него. Однако сегодня он поймал себя на мысли, что хочет оказаться где-нибудь в другом месте. Все равно где. Для них всегда было нелегко, когда жертвами убийства становились дети. Он и Ригсби были отцами, но и остальная часть команды ощущала жестокость преступлений почти так же остро. Псих, которого они преследовали, был настоящим чудовищем, его отличала крайняя злоба, которую он обрушивал на своих жертв. Дело попало под юрисдикцию КБР только после того, как были обнаружены три убитых ребенка. Каждый член команды, не зависимо от своей веры или неверия, по меньшей мере единожды начинал молиться, чтобы они успели предотвратить четвертое убийство. И Джейн тоже – это не поддавалось логике, но он вознес краткую безмолвную просьбу к тому Богу, в которого верила Лисбон. Их молитвы не были услышаны. На месте преступления Грейс расплакалась, пряча лицо на плече Ригсби. Чо прибегнул к другому способу – его лицо было абсолютно неподвижным, как если бы оно было вырублено из камня. Лисбон искусала губы до крови, но продолжала руководить расследованием. К счастью, он смог эмоционально отгородиться от увиденного, иначе, наверное, начал бы кричать. Пока криминалисты сновали по опавшим листьям и забрызганной кровью земле, Лисбон подошла и встала рядом с ним. Ее плечи тряслись, но она не плакала. Еще не время для слез. Она держала себя в руках ради своей команды и ради жертвы. Слезы не помогут ей поймать убийцу. Джейн осторожно развернулся к ней и прикоснулся к ее спине. Легкое, почти невесомое касание было его способом дать ей знать, что он рядом, если будет ей нужен. Оказалось, он был нужен. На мгновение она прижалась к нему, его руки проскользнули под ее мешковатую куртку и сомкнулись на ее талии. Джейн знал, как она не любит показывать слабость на месте преступления. Сейчас для стороннего наблюдателя они просто стояли очень близко друг к другу, что не было чем-то из ряда вон выходящим. –Все нормально, - шепнул он, и его губы коснулись ее волос. – Мы его поймаем. Он сразу отметил, что эта фраза всегда звучала при обнаружении очередной жертвы Красного Джона, но сейчас он выступал в роли утешителя, что было ему совсем не свойственно. – Да, черт побери, поймаем, - пробормотала она в ответ, пытаясь придать словам браваду, которую, он знал, не чувствовала. К ним приближался Чо, и Джейн отпустил ее, напоследок сжав в объятьях чуть крепче. –Босс, криминалистам кажется, у них что-то есть, - сказал Чо, и только напряженная нижняя челюсть выдавала, насколько все это нелегко для него. Лисбон выдохнула и последовала за ним в расположенный рядом лес. Джейн шел за ними по пятам. Наслаждаясь игрой, будучи уверенным в победе и превосходстве своего интеллекта, убийца допустил небрежность. Он пропустил несколько важных деталей, одна из которых - маленький образец ДНК, который нашел соответствие в базе данных КБР. Когда их подозреваемого доставили в штаб-квартиру КБР в сопровождении двух офицеров полиции, Джейн заинтересовался, сколько агентов всерьез рассматривали возможность застрелить сукиного сына до того, как он переступит порог комнаты для допросов. Он со вздохом взял свой слегка помятый пиджак со спинки дивана. Серийные убийцы любят играть в игры с ведущими допрос полицейскими. Но Джейн играл в эти игры лучше всех, и чем быстрее они получат признание, тем быстрее этот человек начнет расплачиваться за свои преступления. Он не сомневался в том, что они взяли убийцу. На допросе он слегка рассеянно наблюдал, как Карл Сандерсон повесился на любезно протянутой ему веревке. Осознав, что он попался, Сандерсон усмехнулся, признавая свое поражение, и отвесил поклон – манипулятор признал мастерство другого манипулятора. У Джейна по спине поползли мурашки. Лисбон записывала признательные показания, заметно бледнея, а Сандерсон, стремясь отомстить за свой промах, включал все кровавые детали, которые он мог вспомнить. Как только признание было подписано, Джейн вышел из комнаты для допросов и направился в кабинет Лисбон, намереваясь отсидеться там до ее возвращения. Можно было бы просто передать Сандерсона Чо и Ригсби для официального предъявления обвинения и возбуждения дела, но Лисбон не могла так поступить. Сандерсон пугал ее, его действия чуть не заставили ее расплакаться на месте преступления, а его детальная исповедь практически довела ее до потери сознания. Она должна была убедиться, что он не уйдет с мыслью, что взял над ней верх. Если бы это было возможно, она лично сопроводила бы его к воротам ада. Он растянулся на диване в ее кабинете, прикрыв глаза рукой. Когда она вернется, она будет просто разваливаться на части. Наверное, ему стоит пригласить ее на ужин, хотя, скорее всего, то не сработает – у него не было аппетита, и у нее, наверное, тоже. Но он не собирался позволить ей просто уехать домой. Это стало его неофициальной работой – заботиться о Терезе Лисбон, и это была единственная обязанность, к которой он относился серьезно. Кто-то должен был следить, чтобы она что-нибудь ела или случайно не приняла смертельную дозу кофеина. Сейчас, кажется, он не может контролировать еду и кофе, и все, что он может сделать – попробовать заставить ее улыбнуться, прежде чем она уедет. Джейн услышал шаги за десять секунд до ее появления. Она ничего не сказала, застав его в своем кабинете, лишь отмечая взглядом его присутствие, прежде чем запереть дверь и опустить жалюзи. Усевшись за стол, Лисбон на мгновение сжала голову в ладонях, затем открыла ящик стола и начала рыться в нем, как он понял, в поисках бутылки текилы. Наполнив два стакана, она поднялась, подошла к дивану и встала перед ним. – Просто помолчи и выпей, - ровно проговорила она, протягивая ему стакан. Он улыбнулся. –Твое здоровье. Обычно Джейн не был большим поклонником текилы, но сейчас огненный ликер успокаивал. Лисбон забрала его стакан, поставила на стол рядом со своим и неуклюже шлепнулась на диван. – Мы вернулись к тому, что снова пьем текилу вместо того чтобы съесть пиццу в честь закрытия дела? – спросил Джейн, слегка ткнув ее в бок. –Пицца не даст тебе забвения от этого ужаса, - ответила она, закрывая глаза. – Я ненавижу серийных убийц. – Я тоже, - холодно ответил он. – Прости, - она тут же пожалела о своих словах, ее ресницы мгновенно распахнулась. – За что? – ему стало любопытно. – У меня нет монополии на ненависть к серийным убийцам, Лисбон. И эта сволочь заслуживает гораздо больше презрения, чем ты и я можем выдать, так что – вперед. Она вздрогнула, глубже откинувшись на спинку дивана. Их плечи почти соприкасались. – Я бы хотела знать, может ли сегодняшний день стать еще хуже, но боюсь, Господь воспримет это как личный вызов. Он рассмеялся. –Мы взяли ублюдка. Этот день мог бы быть куда хуже, так что помни об этом. Они молча сидели рядом, запрокинув головы на спинку дивана. Джейн знал, что она упрекает себя за то, что они не арестовали Сандерсона до того, как он совершил четвертое убийство. Она мысленно перебирала все данные по делу, желая знать, что она упустила, что помешало им пойти в верном направлении и спасти жизнь ребенка. О чем Лисбон не вспоминала, так это о том, скольких детей она спасла от гибели. –Посмотри на меня, - мягко сказал он. Она медленно повернула голову и посмотрела ему в глаза. –Мы сегодня отлично поработали. Никто не сделал бы это лучше. – Но мы были недостаточно хороши, - прошептала она, и одинокая слезинка скатилась по ее бледной щеке. Он мягко стер ее большим пальцем. – Не смей винить себя за это. Полиция Сакраменто искала его шесть месяцев. Мы вычислили его за три дня, и мы его арестовали. Пусть тебя это утешит. На ее лице он ясно прочел все, что она думает по поводу его маленькой речи. –Хорошо, - резко пробормотал он, потянувшись за бутылкой. – Там где не помогают слова, отлично помогает алкоголь. Вторая порция оказалась крепче первой, или ему это просто показалось? Когда он забирал у нее стакан, Лисбон наконец-то улыбнулась. –Надеюсь, меня не остановят по дороге домой. Он поднял бровь. –Ты опьянела? После всего лишь двух порций текилы? Я думал, ты крепче. Она коротко рассмеялась, и его губы приподнялись в ответной улыбке. – Я даже не приблизилась к опьянению, Джейн, но у текилы стойкий запах. Надеюсь, патрульные полицейские не будут слишком усердны. – Да ну. Ты выпила две порции, а не искупалась в ней. Он наклонился к ней, его нос практически касался ее шеи. Он улыбнулся, почувствовав, как она непроизвольно задержала дыхание, и тщательно принюхался, фыркая. Громко фыркая. – Я ничего не почувствовал, - заверил он. Только запах корицы. Ее улыбка на этот раз была чуть вымученной, и он задумался, не перешел ли он черту. Слегка участившееся биение жилки на ее шее показало, что Лисбон вовсе не против его близости. Это не могло не радовать, ведь вторжение в ее личное пространство с недавних пор стало его любимым занятием. Его поведение слегка выводило ее из равновесия, и только. – Что ж, - прозвучало наконец, - если Патрик Джейн, Супер-Детектив считает, что я в норме, то так оно и есть. Он выдал многострадальный вздох. – И когда же ты научишься доверять мне, женщина? Она потянулась, и он понял, что она готова уходить. Жаль, но он не мог привести ни одной причины, чтобы она осталась. Вполне уверенно она поднялась на ноги, убрала текилу и потянулась за пальто. Ее движения просто кричали о крайней усталости, и он надеялся, что завтра она поспит подольше. Он последовал за ней к дверям. –Я провожу тебя до лифта. Она пожала плечами. – Мне запереть мой кабинет или ты сюда вернешься? То, как спокойно она принимала его присутствие в своем личном пространстве без присмотра, вызвало у него желание ухмыльнуться. – Как тебе хочется, - ответил он. – Все равно я могу вскрыть замок за две секунды. К тому же, он давным-давно стащил ключ, хотя этого ей явно не следовало знать. Они дошли до лифта, по дороге заглянув в общий кабинет – Лисбон хотела убедиться, что вся команда разошлась по домам. Джейн знал, что она гордится тем, насколько четко они сработали, но сегодняшний день все равно оставался паршивым для всей команды. В ожидании лифта Джейн засунул руки в карманы, покачался на пятках и равнодушно спросил: – Собираешься дома напиться в стельку? Лисбон задумчиво нахмурила брови. – Неплохой план. Наверное, я так и сделаю. Спасибо за идею! –Всегда пожалуйста. Дверцы лифта открылись с тихим звоном. Под его сожалеющим взглядом как она зашла в лифт и нажала кнопку первого этажа. –Приятного вечера, Лисбон, - пожелал он с легкой улыбкой. – Тебе того же. Постарайся хоть немного поспать, - ответила она, серьезно глядя на него. – Да, дорогая. Он едва не закатил глаза, но сумел подавить порыв. Дверь лифта начала закрываться, но Джейн придержал ее рукой. –Дай мне знать, когда ты доберешься домой, хорошо? Она изумленно уставилась на него. – Ну, во-первых, ты выпила. И моя обязанность как друга – убедиться, что ты благополучно добралась домой. Джейн отлично знал, что она может спокойно вести машину, но он просто хотел услышать это от нее еще раз. Еще один короткий разговор, от которого он не собирался отказываться. –Как угодно, - ответила она, и он отступил от двери лифта, зная, что она сделает то, о чем он просил. Джейн оставался на месте, пока дверь лифта не скрыла ее полностью, а затем медленно пошел назад, в ее кабинет. Лисбон будет в норме к утру, это он знал точно, и она не будет снова и снова вспоминать о том, что произошло сегодня. Несомненно, она была самым сильным человеком, которого он встречал. Достаточно сильной, чтобы продолжать делать свою работу, когда все, чего ей хотелось – это закрыть дверь кабинета и разрыдаться. Но это была Лисбон. Преданность долгу – ну и все такое прочее. Он растянулся на диване, обхватив одну из небрежно брошенных подушек. Этот диван стал отличным приобретением. Иногда он даже пах так же как Лисбон. Действительно, и сейчас с каждым вдохом он чувствовал легкий аромат корицы. Сообщение пришло на его телефон через сорок минут. Он ожидал что она доберется домой быстрее, но никто не может предсказывать пробки в Сакраменто. Улыбаясь, он щелкнул крышкой телефона, предвкушая увидеть какой-нибудь ехидный текст. В сообщение была вложена фотография. Слегка обескураженный, он начал загрузку фотографии. Может быть, это была фотка с неприличным жестом в его адрес? Сегодня она могла прислать такую. Загрузка завершилась и он открыл файл. За секунду ухмылку на его лице сменило выражение ужаса. На фото была гостиная Лисбон – он узнал белую мебель и постер над небольшим письменным столом. Со стены на него хитро смотрел кровавый смайлик.