Теория вероятности

      Кира старалась хотя бы мельком заглянуть в свои новости на Фикбуке, поэтому, когда Машка в сотый раз подоткнув одеялко, ушилась восвояси, прихватив с собой явно притормаживающего Славку, вошедшая в палату медсестра могла наблюдать абсолютно счастливое выражение на лице пациентки.       В "Обсуждениях" по-прежнему не было ничего интересного, зато фанфик по "Баскетболу" понравился кому-то достаточно сильно, чтобы получить соответствующую отметку. Кроме того, в разделе "Обратная связь" появилось одно личное сообщение. Когда Кира увидела, от кого, она даже подпрыгнула на постели, не поверив своим глазам.       — Вам больно? — спросила сестра, наконец-то попавшая иглой в вену.       Кира отрицательно покачала головой. Медсестра закончила свои манипуляции и ушла.       Блонди Ригби была, что называется, широко известна в узких кругах. Кира помнила ее работы еще с тех времен, когда провести домой интернет было роскошью, а про оптоволокно никто и мечтать не смел.       В ту далекую пору подобного рода порнографическая информация — а фики Блонди были горячи, как журнал "Плейбой" в его лучшие годы, — распространялась преимущественно на дискетах или сиди вместе с аниме и прочими приятными вещами, которые стало возможным выкачать в интернетах. Уже в ту пору Блонди писала четко и структурно, что позволяло предположить в ней либо недюжинный талант, либо опыт, в том числе и жизненный. Кира встречала подобных сетевых авторов, обычно взрослых, матерых теток, которым внимание семнадцатилетних обожательниц ужасно льстило. Правда, это было двумя годами позднее и совсем в других декорациях, но повторять такое общение отчего-то решительно не хотелось. Наверное, потому что с одной из этих встреч была связана очередная личная драма.       Воочию Блонди Кира не видала никогда, хотя какое-то время регулярно бывала на тусовках единомышленников. Однажды девушка написала своей любимице длинное и трогательное письмо, обнаружив в числе пользователей на дневниках, но ответа не получила. Наверное, потому что — от избытка чувств, не иначе — она упомянула зачем-то о своих походах к психоаналитику, ведь как только в доме появился интернет, родители тут же решили, что у дочери интернет-зависимость.       Зависимость у Киры действительно была, вот только точнее было бы сказать что от Блонди.       На самом деле, если подумать, творчество этой авторши было тем единственным, ради чего Кира распрощалась с привычкой первенства в первый и последний раз в жизни. Было это за год до выпускного. Последнее лето, чтобы взять первенство. Греблей Кира увлеклась только в старшей школе, поэтому для неё это был ещё и последний шанс заявить о себе в спорте как таковом. В сезон холодов тренировки на воде прекращались и наступал черед общей физической подготовки. Эта программа включала в себя регулярное посещение бассейна. Вот на него-то Кира и забила, как ей тогда казалось, по ряду причин.       На самом же деле она просто не справилась с нагрузкой. Родители никогда не делали ставку на спорт, поэтому в последний школьный год Кира обросла факультативами, курсами и репетиторами, призванными облегчить ей поступление в ВУЗ. От всего этого обилия информации и обязательств отчаянно хотелось сбежать в прекрасный мир гарридраки, чем девушка и занималась преимущественно по ночам.       Заоконная осень завораживала своим умиранием, придавая описаниям Запретного леса особую жизненность, в затем выпал снег, и Блонди написала самое лучшее, самое любимое Кирой до сих пор Рождество у камина, взяв эпиграфом к своему творению строчки СПЛИНа.       Это тут же отразилось на музыкальных предпочтениях Киры. Позже, благодаря творчеству Блонди, Кирин плей-лист пополнился такими исполнителями как БГ, Би-2, Диана Арбенина, Placebo и Том Йорк. То, что вдохновляло Блонди, вдохновляло и Киру.       И вот однажды, прекрасным зимним воскресным утром, наполненным приятной музыкой, солнечным сиянием, многократно преломленным о белоснежные шапки сугробов, любимым чтивом и отличным настроением, Кира вошла в старенький, выложенный советской плиткой бассейн с подернутой патиной фурнитурой, изъеденной ржавчиной сантехникой и облупившимися фрагментами мозаики. Все это было настолько милым и родным, а жизнь казалась настолько довершенной, что желание остановить прекрасное мгновение просто не могло не осуществиться.       Сначала Кира даже не поняла, что тонет; мышцы просто напряглись и расслабились, отказываясь перебросить ее облегченную спортивной диетой тушку через бортик бассейна. Вода уже заполнила нос и рот, а девушка все никак не могла сориентироваться во времени и пространстве. Наконец, удушье обожгло дыхательные пути, и она рефлекторно попыталась вдохнуть, лишь глубже втягивая атакующую отовсюду воду.       Дальнейшее помнилось смутно. К соревнованиям Киру не допустили из-за учиненного родителями разноса, но она почти не горевала об этом, ведь уже на следующий день Блонди Ригби начала писать новую, заключительную часть трилогии по миру Гарри Поттера, и это была самая горячая и самая слэшная заключительная часть, которую Кире доводилось читать. Вот почему вместо того, чтобы закончить престижный частный университет, в который ее определили родители, девушка очутилась на кафедре языка и литературы древнейшего и одного из самых востребованных ВУЗов страны.       — Итак, — услышала Кира знакомый голос невролога, едва нажав на кнопку просмотра сообщения, — давайте поговорим.       Собственный диагноз едва ли интересовал девушку больше, чем электронное послание ее кумира, но доктор явно считал иначе и ждать не собирался, так что пришлось отложить телефон и состроить заинтересованное лицо.       —... То есть я, по-вашему, неадекват? — уточнила Кира, выслушав невропатолога, повторившего недавнее заключение своего коллеги.       Доктор ей явно симпатизировал и успел уже даже потрогать грудь под предлогом осмотра. Кира не осуждала его; в их век силиконовых имплантов многие так поступали, и поскольку ей и самой приходилось сталкиваться с подобным в постели, Кира совершенно точно знала: лучше перебдеть, чем недобдеть.       — Я понимаю, что вы испытываете самую настоящую боль, — невропатолог состроил скорбное выражение лица, — но природа этой боли отнюдь не физическая. Если хотите, я выпишу вам волшебное средство, от которого все пройдет.       — Антидепрессант? — Кира сощурилась.       Доктор, улыбнувшись ее проницательности, кивнул.       — Нет уж, спасибо, — с этими словами девушка поднялась с белоснежного пластикового стула и направилась к выходу.       — До встречи через три дня, — прибавила она.       Доктор кивнул. Он сам предложил понравившейся девушке сходить на больничный, и Кира этим щедрым предложением намеревалась воспользоваться с максимальной выгодой для себя. Хотя ее страховая и не покрывала визит к психиатру, такое рандеву было бы логичным шагом в ситуации с воображаемым недугом.       Очутившись в коридоре, Кира еще раз окинула взглядом частную клинику, где даже воздух казался стерильным и свежим, не говоря уж о бьющей по глазам белизне интерьера. С плаката у лифта на нее взирал поджарый парень, призывающий пить больше воды. Плакат напротив изображал девушку в позе лотоса, всем своим видом кричащую о пользе ежедневной медитации.       Хмыкнув, Кира хлопнула по кнопке вызова лифта и достала из кармана джинсов телефон. Покопавшись, нашла искомое сообщение двухдневной давности и открыла его — смайлик от Блонди Ригби. Что бы это значило?       "Нет, — решила она, — не стану думать об этом прямо сейчас. Прямо сейчас я должна решить, как мне быть с работой".