Как ЭТО назвать?

Я бежал как угорелый. Лишь бы не опоздать. Поворот, ещё поворот, библиотека... Внутри только книжные полки, столы, стулья и... — Броннер? Ты что тут делаешь? — Тебя жду... — То есть меня? Это ты письмо написал, что ли? — я просто офигел. — Да, я... — он замялся, повернув голову в сторону окна. — Знаешь, это не смешно! — А кто-то шутит? Я серьёзно. — Маар посмотрел мне прямо в глаза, отчего стало как-то не по себе. — То есть ты... — Да. Я люблю тебя, Драгоций. — И тут я окончательно офигел. — Я, наверное, сплю. — Голова просто затуманилась. Но осознание происходящего быстро вернулось, когда он подошёл ко мне и легко поцеловал. В этот момент всё внутри перевернулось с ног на голову. Язык просто онемел, заполняя собой весь рот. Странное чувство напрочь охватило сознание, заставляя поддаться желанию. Я нежно запустил руку в его кудрявые волосы и аккуратно коснулся губ, при этом краснея, как на морозе. А губы его были такими тёплыми и мягкими, что хотелось целовать их вечно, находясь в крепких объятиях. Руки всё ворошили курчавые волосы, иногда касаясь плеч. Поцелуй становился всё горячее, превращаясь в солнечный удар, проходящий прямо в сердце. Языки танцевали романтичные танцы, переплетаясь между собой... Губы уже покраснели от прилива крови. Как же приятно его целовать. Даже все разногласия растворились в этом страстном поцелуе. И что подумают остальные? Главное - Захарре не говорить... Ой! Из верхней губы потекла кровь, уж больно сильно он мне губу прикусил. Честно говоря, я уже устал, но настырный Маар всё ещё исследовал языком мой рот, и это было очень приятно, но порядком надоело. А вдруг кто зайдёт и увидит ЭТО? Мысли укатились в дальний угол, уступив место страсти. А дело в том, что дорогой поклонник начал стягивать с себя футболку. Решив не отставать, я принялся снимать свою, при этом думая: «Что я делаю?». Прижавшись друг к другу настолько близко, что ощущалось сердцебиение, мы начали новый цикл поцелуев. Нежно целуя его шею, губы просто сжимались от счастья, да и сердце беспокойно ёкало в груди, иногда покалывая. Кожа такая тёплая и нежная, что даже шёлк бы показался грубым по сравнению с ней. Тихо постанывая, Маар продолжил целовать меня. Его губы скользили по шее, а руки трепетно сжимали мои волосы, отчего всё тело начало дрожать. — Что ты делаешь?! — громко говорил разум. — Расслабься и наслаждайся... — тихо шептала душа. Наслаждение было ещё то. Он запрыгнул прямо на меня, тем самым усадив на стул и оказавшись на коленях. Боже, его прикосновения такие жгучие и приятные, что хотелось просто закричать от волны удовольствия, накатившей на душу. Но приходилось терпеть... Терпеть всё ЭТО. Казалось, что прошла целая вечность, но, мельком глянув на часы, я понял, что прошло всего пять минут. Лучшие пять минут в моей жизни. Ну, может, больше, кто его знает... Отвлекаться было некогда, ведь тот уже задрожал, впрочем, как и я. Тело просто изнывало от приятной боли, взявшейся непонятно откуда. Ради таких моментов стоит жить. Его руки цепко и нежно обхватили мою шею, а губы стали покрывать её дорожкой колких поцелуев. Я просто сидел и наслаждался, не забывая тихо постанывать. И это, похоже, заводило Маара ещё больше. Да и меня. Очень хотелось ощутить его ближе. Но нельзя. Я не должен. Я не могу. В следующую секунду сердце ушло в пятки, а причиной этому была дверь, начавшая тихо скрипеть. Послышались чьи-то шаги. Стало страшно. Тело окаменело, да и сосед затрясся, словно осиновый лист. Всё внутри сжалось, дыхание стало настолько тихим, что был слышен стук сердца. Двух сердец. Так и сидели мы молча, не двигаясь, дрожа от ужаса. И почему я просто не могу скинуть его на пол, одеться и уйти? Странно. Душу переполняло чувство тепла и нежности. Так хотелось прижать его к себе и никогда не отпускать. Шаги прекратились, на душе стало легче, тело расслабилось, в сознание пришла ясность. Маар будто вернулся в настоящее. Краснея, как помидор, он слез с моих коленок и стал спешно одеваться, бормоча что-то себе под нос. Я присоединился к нему и тоже стал одеваться, поглядывая в его сторону. Уловив мой взор, парень отвёл глаза и ещё больше порозовел. Боже, он такой милый, когда смущён... Так, ладно, пора в комнату, а то занятия скоро начнутся. Устоять было невозможно и, нежно коснувшись его губ, я тихо прошептал: — Спасибо... — вышло как-то не в тему вежливо. — Не за что... — щёки снова умилительно порозовели, выдавая всё смущение. Маар ушёл направо, а я в противоположную сторону. Вдруг чей-то голос прозвенел прямо за спиной, напугав до чёртиков: — Ну? Как ЭТО назвать? Я не знал, кто это был, но в голове вдруг возник тот же самый вопрос: «Ну и как ЭТО назвать?».