О чём молчат мертвые

      Тобирама не обольщался относительно своих шансов выжить. Два десятка лучших шиноби слишком много на него одного и то, что он успел проредить облачников, ничего не меняет. Уйти не выйдет. Собственная команда уже была на самой границе его восприятия. Нужно продержаться ещё немного, чтобы они точно успели спастись. А вернувшемуся Кагами осталось бы только забрать его тело. В том, что вернётся, Тобирама не сомневался. Взгляд, с каким уходил Учиха, был очень красноречив. С проклятого красноглазого станется забить на приказ, едва спутники окажутся в безопасности. И никто его не остановит. Сенджу вздохнул: признавать собственные ошибки тяжело, но, наверно, ещё будет возможность извиниться перед братом и его другом в Чистом Мире. В том, что Хаширама нашел там Мадару, Тобирама был почти уверен. Учитывая, как возвращенный Эдо Тенсей брат спешил обратно. Придется ещё раз его потревожить. Взгляд упал на пока живого облачника. Конечности на месте, смертельных ран нет. Хотя оглушен сильно. Ноги подкашивались, но Тобирама заставил себя подойти. Пальцы подрагивали от спешки и напряжения. Нужно было не только успеть использовать технику, но и хоть немного ввести брата в курс дела. Времени осталось совсем мало. Скоро противники опомнятся от полученной плюхи, перегруппируются и вторую волну он уже не остановит. Сходу меняя комбинацию печатей, Тобирама старался, чтобы усовершенствованное Эдо Тенсей оставляло возвращённому человеку максимальную свободу, продолжая работать и после смерти призвавшего, и брат ушел лишь по собственному желанию. Главное, стрясти с него обещание задержаться, присмотреть за селением, всё-таки Хирузен получает власть в столь неспокойное время. Чакра утекала как вода между пальцев. Сенджу тяжело сел на землю, стараясь немного прийти в себя. На идущие процессы превращения он и не смотрел. — Отвратно выглядишь. От звуков этого голоса, Сенджу, уже почти потерявший сознание, мгновенно оказался на ногах, в голове несколько прояснилось. Достаточно для того, чтобы увидеть, как на том месте, где лежал вырубленный шиноби противника, находиться совсем не тот человек, которого он призывал. — Хотя, полагаю, я выгляжу не лучше, — задумчиво протянул Изуна, закатав рукав и рассматривая сеть трещин на руке. — И, раз уж я прекрасно осознаю свою смерть, то оказался здесь твоими усилиями. Что ты хочешь? — Селение. Защити детище наших братьев. — Выдохнул Тобирама, чувствуя, как перед глазами все вновь начинает плыть. Сил на то, чтобы удивиться, или испугаться не было. — Ну, кто бы сомневался, что после моей смерти брат не сможет отбиться от энтузиазма своего… друга,— в голосе давно мертвого Учиха звучал неприкрытый сарказм. — С чего вдруг мне помогать? Я, вообще-то, изначально был против союза. — Тогда защити свой клан, — Нидайме медленно сполз по стволу дерева, ноги уже не держали. — А он тоже живёт в совместном поселении. — Если только ради них, — нехотя согласился Изуна. — Не смей сдохнуть, у меня ещё есть к тебе некоторые вопросы! Сенджу невольно улыбнулся: чтобы задать их, Учихе придется вернуться в Чистый Мир.

***

      Если принюхаться, можно было уловить слабый запах гари. Ветер доносил его и до стоянки, хотя после боя они отошли достаточно далеко. Дыхание спящих успокаивало, даже раздражение от сложившейся ситуации постепенно сменилось смирением. Изуна в который раз мысленно поблагодарил своих учителей. Опутать иллюзиями и узнать у этих детей всё, что нужно, вышло довольно легко. Усталость и радость, такая смесь подточила защиту сознания. Учиха покачал головой: вот как так спокойно вырубиться при незнакомом шиноби? Правда, сейчас это ему только на руку. Команда Тобирамы воспринималась именно как дети, хотя по возрасту, они вполне могли иметь свои семьи. Хорошо, что никого не убил, а ведь был близок к этому, только из-за соклановца сдержался.       Выдернутый из Чистого Мира шиноби покосился на спящего родича. Мальчишка знал не достаточно много. Слишком юн и очарован деревней и своим командиром. У Изуны сложилось впечатление, будто Кагами преднамеренно огораживали от некоторых знаний, опасаясь, словно они могут стать достоянием Сенджу. Тобирама использовал бы эти сведения, сомнений не было. Не покидало ощущение, что тот так до конца и не принял идеи брата, просто уже отступить не мог и старался действовать, согласно воле Хаширамы. Как умел. Вот только союз подразумевает доверие.       Изуна вздохнул: стоило отдать должное, общее поселение действительно получилось построить, хотя скольким шиноби для этого пришлось ломать самих себя, он предположить затруднялся. Учиха потер виски скорее по привычке, чем по необходимости. Будь он живым, голова, наверняка, раскалывалась бы от боли. Изуна тихонько фыркнул: выживи он тогда, ничего этого бы и не было. Теперь же что-то менять поздно, да и смысла не было. Слишком много всего произошло, чтобы сделать вид, словно ничего не было. Зато имелась возможность как-то повлиять на положение клана.       Осознав, в какой ловушке они оказались, хотелось ругаться долго и со вкусом. Изуна искренне пытался верить, что родной клан просто поставили в такую ситуацию, когда ничего другого не оставалось, только принять эту сомнительную честь. Хранить покой селения…как же! С одной стороны, вроде бы демонстрация доверия, а с другой - путы, которые связали не хуже самых прочных верёвок. Учиха вынуждены находиться в деревне. Большая часть шиноби, неизбежно погрязнет в патрулированиях и написаниях отчетов. О каком боевом опыте тогда может идти речь? То, что численность клана изрядно увеличилась, радовало слабо. Толку-то, если выросшие дети превратятся в годных лишь на смазку для кунаев взрослых. Изуна не сомневался, стоит умереть тем, кто возмужал на войне, как клановое обучение пойдёт всем биджу под хвосты. Новое поколение просто не станет гонять своих детей в должной мере. Зачем, если большая часть знаний никогда не пригодится во время патрулирования?       Этого нельзя было допустить! А то выйдет хуже, чем с Сенджу. Лесной клан из-за двух войн изрядно сократился в численности, отчего хотелось поинтересоваться у Тобирамы, в какой момент он растерял мозги. Затем постучать по его голове и вправить их остатки на место. Или выбить окончательно. Клан превыше всего! Променять кровных родичей на некую «волю огня»… Учиха стал дышать в ритме медитации, но помогло слабо. Его враг не мог быть таким идиотом!       Чистый Мир, столь похожий на идеальное гендзюцу, манил обратно, обещая счастье. Изуна с легким сожалением отмёл искушение. Брат жив, в этом сомнений не было, как и в том, что он начал творить нечто совсем уж дикое, и более глупое, чем дружба с Сенджу. Следует как можно скорее добраться до клана, пообщаться с осведомленными людьми, теми, что когда-то ходили под их с Мадарой началом.       Изуна поближе перебрался к лежащему Тобираме и всмотрелся в лицо. Сенджу мало изменился внешне, но вот с тем, что творилось у него в голове, предстояло разобраться.       Учиха мягко провел пальцем по шраму на подбородке давнего врага. Каким образом он смог выдернуть его? Через кровь? Это было единственное логическое объяснение. Можно бы закончить всё сейчас и вернуться в Чистый Мир самому. Жаль, что смерть лишь сделает хуже родному клану. Особенно в свете сложившейся ситуации.       Изуна колупнул ногтем одну из трещин на своей руке, но ничего не почувствовал. Ожидаемо, ведь тело с легкостью восстанавливалось и после больших повреждений. Это касалось даже одежды. Она была точно такой же, как в том роковом бою. Вряд ли в ней хоронили. Значит, техника воссоздает тело, каким оно было в момент получения крови. Учиха довольно усмехнулся и принялся осматривать перевязки Тобирамы.       Заметив, что они в некоторых местах намокли, Изуна порылся в одной из сброшенных сумок, нашел новый моток. Кунаем срезал использованные бинты и принялся за перевязку, а затем аккуратно свернув испятнанную алым ткань, убрал под одежду. Когда ещё удастся разжиться кровью Сенджу! А если техника завязана именно на неё, то Чистого Мира Тобираме тоже не видать. В своём умении добывать информацию Изуна не сомневался.

***

      В ушах стоял звон. Всего было слишком много: красок, движения. Голоса и звуки музыки сливались в один сплошной гул. Отвращение к самому себе и собственной слабости с каждым ударом сердца становилось всё сильнее. Сенсорный дар пробудился слишком резко и рано. Тобирама только стиснул зубы: отец поступил правильно, приведя его сюда. Впереди много разных миссий, следует быть готовым ко всему. Да и определённый опыт получить тоже необходимо.       Расположившиеся за решеткой женщины больше походили на кукол и казались одинаковыми. Беленые лица, множество украшений в сложных прическах, яркие наряды. Взгляды, от которых хотелось сбежать, ещё больше злиться на собственную необычную внешность. Сенджу желая потянуть время, потер шрам на щеке.       Движение за решеткой привлекло внимание.       Девушка, по виду на пару лет старше, не красавица, но миловидная. Держится уверенно, значит, уже имеет необходимый опыт. А главное, в её взгляде был легкий интерес. Пожалуй, это будет лучшим вариантом.       Происходящее всё больше походило на изощренную пытку. Слишком жарко. От ненавязчивых ароматов благовоний внизу живота наливалось тяжестью, движения танцующих девушек казались излишне соблазнительными. А переключиться на что-то другое не получалось.       Заметив внимательный взгляд отца, Тобирама постарался отрешиться от ощущений и мысленно пожалел, что заведение столь приличное, нельзя просто так взять и уединиться с выбранной девушкой…       Сознание вернулось рывком. Огненная чакра совсем близко, это заставило подобраться. Враг рядом! Изуна. И с ним ещё кто-то. Вот только рывок совершить не удалось. И вовсе не путы стали тому причиной. Попытка пошевелился отозвалась сильной болью во всём теле. Тобирама замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Повязки на торсе и конечностях, запах целебных бальзамов, которыми обрабатывали раны. И явное отсутствие пут.       Лежал он на чём-то относительно мягком и связан не был. Очевидно, Учихи понимали, что в таком состоянии он и так никуда не денется.       Повязки чуть давили, а во рту ощущался травянистый привкус лекарственных сборов. Невозможность двигаться и Учихи вокруг. Просто воплощение детского кошмара. Но что произошло? Медленно дыша, Тобирама попытался вспомнить, как оказался в таком положении. В памяти прояснилось, а мужчина мысленно выругался. Хорош бы он был, начни шарахаться от Кагами!       Сенджу открыл глаза. Вокруг ещё темно, но силуэты различались отчетливо, а поднапрягшись, удалось почувствовать и остальную команду. Похоже, ребята почти дошли до чакроистощения, раз ощущение их очагов так терялось на фоне Изуны. Тот возвращаться в чистый мир явно не собирался. Сенджу мысленно выругался: сон, что он видел, всегда предвещал неприятности, связанные с одним конкретным Учихой. Почему первый поход в бордель соотносится с Изуной, понять так и не удалось, но срабатывало безошибочно.       Вот и сейчас он подсел ближе, аккуратно приподнял ему голову и поднёс к губам горлышко фляжки. Тобирама усилием воли заставил себя расслабиться и сделать глоток. Сейчас Изуна не будет вредить.

***

      Кажется, в последний раз его таскали на спине, когда ещё были живы все братья. Напряжение чужих мышц чувствовалось отчетливо, да и сбившееся дыхание Данзо уже не мог скрывать. Запыхался и скоро его сменит Кагами. Нужно было поблагодарить всех ками, что Изуна опять куда-то убежал. А то с него сталось бы закинуть его на спину и в таком виде дотащить до Конохи.       Нидайме Хокаге в первый раз в жизни поймал себя на мысли, что знает слишком мало бранных слов, и не способен высказать команде и, главное, Изуне всё, что он о них думает. Путь в Коноху запомнился слабо. Кажется, несколько раз сознание скатывалось в темноту. Но то, что они неоднократно вступали в бой и пересекались с другими отрядами, запомнилось отчётливо. И проклятый Учиха не стеснялся показать себя во всей красе, попутно не скупясь на колкие комментарии. Ну, ведь можно же было сделать всё не так провокационно! О том, какие пойдут слухи, Сенджу себе думать запретил.       Когда под ногами всё же оказалась земля, Тобирама порадовался, что команде и без напоминаний хватило ума не тащить его в селение на спинах.       Оставался последний рывок, но возвращаться в полуобморочном состоянии не хотелось. Глядя на расположившихся, где придётся подчинённых, Сенджу чувствовал, как в груди странно потеплело. Момент нарушил выскочивший словно из-под земли Изуна.       — Отвратно выглядишь, — констатировал он.       — Повторяешься, — отмахнулся Тобирама, прогоняя по телу чакру. Нужно было взбодриться в достаточной мере, чтобы добраться до кланового квартала.       Под излишне внимательным взглядом Кагами даже ругаться уже не хотелось. Оставалось лишь всегда держать в памяти то, что теперь Учиха будет поступать так, как сочтёт нужным. Общение с Изуной явно повлияло на него.       — Тобирама-сенсей… — с заминкой начал Хирузен. И этот туда же.       — Я дойду сам! Если настолько хорошо себя чувствуешь, по возвращению займись бумагами, ты ведь теперь Хокаге!       — Кажется, он такому напоминанию не рад, — ещё один Изуна нагнал их и только после развеялся, как будто не мог сделать этого раньше.       Вспомнить, знал ли давний враг теневое клонирование при жизни, или уже сейчас подсмотрел, не получалось. Но Учихи стало слишком много, даже при условии, что он постоянно отправлял копии на разведку.       — Изуна, — имя давнего врага Сенджу произнес как диагноз, — мы вот-вот прибудем в Коноху.       — Да-да, обещаю не буянить, кровную вражду не вспоминать, неуместные шуточки держать при себе, — тот всем видом выразил смирение. — Я помню, что здесь живут и мои родичи.       — Может, хоть примешь менее провокационный облик?       — Ты действительно веришь, будто в кланах не найдётся людей, помнящих ощущение моей чакры? И что они подумают? Я тебя уверяю, не успеем ворота минуть, нас встретит толпа шиноби, желающих удостовериться в собственной адекватности!       — Так спрячь чакру и используй неприметное хенге.       — Может мне вообще в Коноху не идти, скрыть от соклановцев сам факт своего существования и кошмарить противников? — участливо поинтересовался Изуна.       — Это было бы идеально, — признал Сенджу.       — И не надейся. – В голосе собеседника лязгнула сталь.— Я хочу увидеть, как живёт мой клан. Пообщаться с нынешним главой и старейшинами. И уже потом принимать решения.       Надежда, что Изуна всё же преувеличивает, не оправдалась. Сенсорика не дала обмануться: за воротами собралось довольно много людей.       «Могу собой гордиться, — устало подумал Тобирама, — шокировал всех, кто в курсе».       Встречать их вышло почти все старшее поколение Учих и Сенджу, при этом были они в одинаковом состоянии. А таким столпотворением заинтересовались остальные обитатели Конохи. Ощущение надвигающихся проблем стало практически осязаемым.       Учиха Хикаку всегда был невозмутим. Тобирама не мог припомнить этого шиноби демонстрирующим какие-либо эмоции, только спокойная сосредоточенность. Хоть в сражении, хоть при решении организационных вопросов. Максимум, мог слегка нахмуриться. И вот теперь шок.       — Изуна-сама?! — единственное, что смог произнести Хикаку.       — Сил на это всё смотреть не осталось, вот, решил вернуться! — беспечно отозвался Изуна, не думая понижать голос.       Тобирама стиснул зубы: заткнуть наглеца не было никакой возможности. Все силы уходили на то, чтобы стоять на ногах. Нельзя демонстрировать слабость. Хокаге, вернувшийся самостоятельно, и Хокаге, притащенный подчинёнными, не одно и то же.       — Ну и что вы замерли? — Изуна резко развернулся к его ученикам.— Марш в госпиталь и командира своего проводите, пока он по дороге не заблудился!       И они подчинились, ведь распоряжение, пусть и выданное в такой форме, было логичным. Сенджу бросил недовольный взгляд на Хирузена и Данзо. Почему никто из них не проявил инициативу, неужели ждали его приказа? Или признали за мертвым Учихой право командовать?       Перед глазами опять начало плыть. Справиться со слабостью удалось, но нужно было совсем растерять мозги, чтобы не понять: до того момента, как силы просто кончатся, осталось мало времени.       — Изуна… — зло прошипел Тобирама, вкладывая в имя давнего врага все переполнявшие эмоции и понимая: госпиталя не минуть. Это будет выглядеть подчинением.       — Выдернул меня из Чистого Мира, не возмущайся теперь! — отрезал тот, словно издеваясь.       После такого заявления даже ветер стих. Судя по звуку, раздавшемуся в повисшей тишине, кто-то во что-то врезался. Да к вечеру вся Коноха будет знать подробности!

***

      Изуна с любопытством и некоторой тоской отметил, как постарели товарищи. Свет не зажигали, но темнота не мешала никому из собравшихся людей. Сейчас их было мало, самая верхушка, старейшины и глава, но Учиха видел, что в потайной комнате под храмом может разместиться большая часть клана.       — Я думал, будет хуже, — наконец вынес он вердикт, отложив последнюю бумагу. Гендзюцу помогло быстро просмотреть прошедшие годы, но кое-какие записи всё же пришлось прочесть.       — Простите, мы не смогли повлиять на Мадару-сама.       Полюбовавшись на склонённые спины, Изуна только вздохнул.       — Злиться за то, что мир заключен, я не собираюсь, а до остального… Брат многое может понять, но не всё принять. — По взглядам шиноби было ясно, что в скором времени стоит ждать аккуратных уточнений, почему это он говорит о бывшем главе, как о живом.       — Изуна-сама, что вы теперь хотите делать? — поинтересовался Хикаку.       — Лучше перечислю то, что не собираюсь делать. Становиться главой клана или Хокаге.       Похоже, такой ответ устроил не всех.       — Следующим Хокаге должен стать Учиха! Только это примирит недовольных, ратующих за переворот. Да и, правда, под конец Мадара-сама поступил… неразумно.       От такого напоминания Изуна мысленно выругался. То, что у брата есть определённые проблемы, он не сомневался, но вот масштаб недооценил. Стоило поспешить найти старые связи и создать новые. Но сейчас на первом месте была война и обстановка в семье.       — Для меня клановые битвы полным ходом шли ещё несколько дней назад. Команду из Конохи чуть не атаковал, когда они только выскочили. Если бы Кагами-кун вперед не кинулся, не сдержался бы и общий символ на протекторах не стал бы аргументом. Сколько у нас времени?       — Мои люди дежурят в госпитале, — начала отвечающая за разведку старейшина, — наследник Сарутоби при всей команде просил сенсея повременить с передачей должности и смог его убедить. Нидайме Хокаге скоро оправится от ран, но создаётся впечатление, что он очень устал от всего этого. Даже немного сожалеет, что выжил. Года два-три у нас есть, а там появление следующего Хокаге неизбежно.       Изуна не сдержал предвкушающей улыбки. Позволить своему Сенджу сбегать в Чистый Мир он не собирался. Учихи обменялись понимающими взглядами.       — Саске-доно не в восторге, что его сын может стать Хокаге, увидел уже последствия совмещения должностей. — Продолжила разведчица. — Глава Шимура тоже решил, что нечего наследнику по воле огня под техники лезть, пора подумать о клане. Торифу-сан больше озабочен тренировками и сытной едой.       — А Утатане Кохару и Митокадо Хомура хоть талантливы, но не особо сильны, и из небольших кланов, — подхватил Изуна. — Следующим Хокаге станет Учиха, но не я, а Кагами.       — Не ученик, но прямой подчинённый Нидайме, — неспешно проговорил Хикаку, — силён и не только воин, дипломатические способности есть. Но вот его отношение к клану… Сенджу постарался, теперь для Кагами-куна на первом месте Коноха.       — Вот и прекрасно, а мы должны сделать так, чтобы он никогда не забыл, кто его семья. И нужно устроить ситуацию, при которой остальные претенденты в Хокаге ещё и благодарны будут!       — Изуна-сама! — голоса слились в один.       Поняв, что имели в виду соратники, он рассмеялся.       — Вот, а сами предлагали мне такую должность. Не волнуйтесь, я не сделаю ничего, что может повредить клану. Нужны досье на всех заговорщиков, решу, как с ними поступить.