2 глава
16 сентября 2020 г., 01:00
Текст уже не хотел восприниматься. Хирузен отложил свиток и подпер подбородок рукой. Вялотекущий спор под боком заканчиваться не думал.
— Учихам нельзя верить, — Данзо покачал головой, — Тобирама-сама ведь…
— Призвал одного из них, — прервала его Кохару. — Врага, которого сам же и убил. Сенсей ему верит. Иначе бы не стал давать такую власть.
Сарутоби тихонько вздохнул: то и дело возникало ощущение, что никто красноглазому ничего не давал, сам взял. Но недовольства Тобирама-сенсей не демонстрировал. В то, что наставник не смог бы найти на Учиху управу, не верилось.
Легкий порыв ветра из приоткрытого окна сдул несколько листков с вершины одной из кип. Завалы на столе и не думали уменьшаться, даже при активной помощи сокомандников. Как сенсей успевал справляться не только с этим, но и с делами клана, было непонятно. Кагами, шепотом поминавший Сенджу, буквально ввалился в кабинет.
— Неужели я смог пошатнуть твою веру в непогрешимость Тобирамы? — поинтересовался Изуна, заходя следом.
Похожий на тень самого себя, Кагами прислонился к стене. У Сарутоби возникло ощущение, что напарник немедленно задремал с открытыми глазами.
— Вот что это такое?
Хирузен посмотрел на бумаги, которые чуть ли не бросил ему под нос старший Учиха.
— Учебный план академии, — Сарутоби постарался ответить ровно, хотя в присутствии оживлённого шиноби ему становилось как-то не по себе.
— Допустим, — яд из голоса собеседника можно было сцеживать. — Кто его составлял и, главное, когда?
— Хаширама-сама и ваш брат, а ещё Тобирама-сенсей, — судя по обреченному вздоху, Хомура уже смирился с тем, что его попытки напомнить красноглазаму об этикете тщетны. Учиха недвусмысленно дал понять, «Хокаге-сама» для него не более, чем сотрясание воздуха.
— Полагаю, и не менялся он с того времени, так?
Под взглядом слишком активного мертвеца стало неловко.
— Изуна-сама, — нарушил молчание Кагами, — всему необходимому обучают в клане, или наставник, после выпуска.
Хирузен глянул на сокомандников. Кажется, они тоже были очень рады, что второй Учиха всё же решил им помочь.
— Конечно. Ведь тогда детишки в академии не столько учились, сколько притирались друг к другу. И они, и их родители смирялись – рядом не враг, а союзник. А что за смазка для кунаев выйдет из последнего набора?! — спокойный тон сменился резким возгласом.
Кохару от неожиданности выпустила один из листков, который просматривала, хотела что-то сказать, но не решилась.
— Изуна-доно,— кажется, Данзо этим обращением переступил через себя, — что именно вам не нравится?
— В академии учат самому простому, — снова миролюбиво начал Изуна, — как раз в расчете, что клановых детей научат дома, а остальных — наставники после выпуска. А теперь заниматься этим некому.
Подобное заявление удивило. Как это “некому”?
Многозначительный хмык в воцарившейся тишине прозвучал особенно громко.
— Я читал сводки по погибшим и покалеченным, — из небольшого свитка была распечатана стопка исписанных листов. — И полицейские списки. Если вы и после этого не сделаете никаких выводов, то… — не произнесенное окончание не сулило ничего хорошего. Изуна чуть сместился, будто отступая в тень, чтобы не давить собой.
От аккуратных кандзи веяло могильным холодом. Учиха был прав. Почти все шиноби небольших кланов отсутствовали в деревне. Джонины, которые могли бы обучать команды, тоже.
— Кажется, спать мы сегодня не ляжем, — вздохнула Кохару, отвлекая от возникших в воображении неприятных картин.
Хирузен окинул взглядом кабинет. В какой момент Изуна-сама исчез, понять не удалось, но это уже не имело значения. Академии требовалась новая программа.
***
Противник словно просачивался сквозь все атаки, не спеша отвечать. Воздух на клановом полигоне Учих дрожал от жара, Сетсуна чувствовал, как впервые за долгое время чуть подрагивают пальцы. Он и без шарингана мог сказать: напарники испытывают такое же волнение, осознавая, с кем довелось тренироваться. Изуна-сама. Его опасались не меньше, чем старшего брата. Сам Сетсуна тогда был ребенком и почти не помнил подробностей, но повзрослев, рассказы слушал внимательно. Изуна-сама выступал против мирного договора. Теперь шансы на успешный переворот изрядно увеличивались. Если им удастся доказать вернувшейся легенде, что они достойны, клан ждёт великое будущее. Тело отреагировало быстрее разума, едва подвернулся удачный момент. Клинок неожиданно легко вспорол плоть. Сердце пропустило удар, но как следует испугаться, Сетсуна не успел. Отсечённая конечность практически мгновенно вернулась на место. Растерявшийся шиноби едва умудрился подставить под ответную атаку клинок. — Не сдерживайтесь, я ведь уже мёртв, — на губах вернувшейся легенды расцвела жутковатая улыбка. А в следующий миг он начал складывать печати. От шквала огня получилось спешно уйти шуншином. Пришло понимание, что эта тренировка будет очень приближена к бою. — Значит, положение клана вам не нравится? — голос противника отчетливо донёсся откуда-то из пламени. Сетсуна успел заметить, как один из напарников не смог блокировать удар и, отлетев, врезался в дерево. Пришло понимание, что не смог бы помочь, даже находись он рядом. Шаринган позволил увидеть, но слишком быстро это произошло. Мысль, что Изуна-сама всё же не наносит смертельные удары, была слабым утешением. — То, что Мадара-сама тогда уступил, не устраивает? Сетсуна едва успел хоть как-то заблокировать удар, но продолжения атаки не последовало. Противник уже оказался в другом месте, сея разрушения там. — А сами-то вы, что сделали для исправления ситуации?! На миг показалось: клинок вошел в живот, потроша как рыбу, но потом пришло понимание – это удушливая волна ки прокатилась над полигоном. — Всё-таки брат у меня добрый, — печально констатировал противник, качая головой. — Я бы даже сказал, излишне милосердный! Такое определение для Мадары-самы казалось совершенно невозможным. — А я вам, идиотам, спуску давать не собираюсь, — как-то очень буднично сообщил Изуна-сама. То, что происходило потом, распалось в памяти на множество мелких эпизодов. …Пушистые облака медленно и величественно проплывали по небу. Сетсуна ошалело проводил их взглядом. Пришло осознание, что он лежит на горячей пыльной земле. Кажется, очередной пропущенный удар его на какое-то время оглушил. Шиноби попытался решить для себя, подниматься ли на ноги немедленно, или можно ещё чуть отдохнуть. Чакру товарищей толком почувствовать не удавалось, оставалось надеяться – все они живы. — Стоило мне помереть, как клан превратился в непонятно что! Изуна-сама, судя по голосу, даже не запыхался. Это уже пугало. Кто-то из незадачливых соратников приглушённо поминал ёкаев, биджу и Сенджу. — Вижу, вы в достаточной мере отдохнули, раз есть силы ругаться! Встали и атаковали! Тело отозвалось болью, но вариантов, что будет за игнорирование приказа, оказалось очень много. Чакры оставалось слишком мало для техник, а кендзюцу тут помочь не могло. Ребра протестующе заныли, но Сетсуна одним прыжком преодолел оставшееся расстояние, почти врезаясь в повернувшегося спиной противника. Удалось сбить его на землю и скрутить в болевом приёме. Мгновение спустя, Изуна игнорируя то, что должен был сломать себе руку, развернулся. Кулак впечатался в солнечное сплетение. Земля неожиданно ударила в плечо и бок, а сверху навалилась тяжесть. — Уже выдохлись. — Констатировал противник. — Вас больше, могли бы просто не давать мне восстанавливаться. И на это не хватило ума! — Простите, Изуна-сама. Услышав этот голос, Сетсуна уткнулся лбом в землю. Позорище. — Брось, Хикаку, ты сделал очень многое. — Захват разжался. — А вот как поступить с вами? От такой постановки вопроса захотелось оказаться где-нибудь далеко. — Не смущайтесь, подходите ближе, — ласково промурлыкал этот ёкай, — думаю, теперь вы уже сможете меня услышать. Оставалось только выполнить эту «просьбу». — Сенджу вас притесняют, да? — ехидно уточнил мертвец. — Да они скоро сами собой исчезнут! Нас уже сейчас гораздо больше! После этих слов повисла тишина. — Нам просто нужно… подождать?— тихо уточнил Сетсуна. Интуиция подсказывала, если молчать и кивать, будет только хуже. — Что, мстить уже передумали? Как ответить на такой провокационный вопрос, вариантов не было. — Думать не пробовали? — участливо поинтересовался Изуна-сама. — Понимаю, катаной махать и болтать легче! — Я уже уведомил всех, что состав патрульных отрядов в Конохе меняется. — Нарушил молчание явно получивший от ситуации удовольствие Хикаку-доно. — Двух наших в группу достаточно, будут использовать шаринган по очереди. Остальных патрульных набираем из тех, кто проходит реабилитацию из других кланов. Сами на полигон, пока есть те, кто может передать опыт. Пора всем напомнить, что такое клан и кто такие Учиха. — Мне нужна группа. Это прозвучало приговором. Сетсуна закусил губу, сдерживая горестный стон. Это чудовище от них не отстанет... Мысль о перевороте казалась теперь такой наивной. — Дети, — негромко продолжил уже, похоже, его командир. — Мой брат согласился на предложение Сенджу, чтобы их защитить. Это будущее и не только нашего клана. Войну мы тогда проиграли, но вот мир сейчас можем выиграть.***
Раны подживали и чесались, хотя теперь, после нескольких часов на ногах, под бинтами ещё и неприятно тянуло. Отдых был необходим, но Хокаге мог пропустить собрание Совета только в бессознательном состоянии. Тобирама позволил себе пожалеть, что поддался на уговоры ученика. Голова раскалывалась, как после некоторых видов гендзюцу. Сенджу прогнал чакру, притупляя боль. Иллюзионисты среди собравшихся шиноби были, но такую наглость они себе бы не позволили. Но и без этого ситуация неожиданно и резко вышла из-под контроля. Все кланы единодушно поддержали предложение клана Учиха. И Тобирама не мог их винить: сам недавно читал списки погибших родичей. Ловил себя на мысли, что в некоторых случаях шаринган был бы незаменим. Ещё бы кто-то высказался против, когда красноглазые сами захотели поучаствовать в боях, а союзникам предоставить места в почти безопасных патрулях Конохи. Больше всего споров было о том, скольких человек выделит на это каждый клан. Вслух о таком никто не скажет, но они благодарны Учихам за способ без потери для чести спасти кого-то из родичей. И не упустят возможности вернуть должок, а кто знает, в чём это будет выражаться. Тобирама вздохнул: его клану тоже предстояло решить, кого таким образом сберечь. Обязанным Сенджу себя не чувствовал, но тон, хочешь не хочешь, придётся сбавить. Закончив читать отчеты, Тобирама помассировал переносицу. Напряжение никак не хотело отпускать: что ещё задумали эти смутьяны?! Внутрь кланового квартала АНБУ попасть не могли, а от Кагами мало чего удалось добиться. Он в последнее время приходил настолько вымотанный, что у Сенджу то и дело проявлялась вроде как давно похороненная совесть. Но Учихи, которые явно готовили переворот, притихли, просто не имея сил. То, что Изуна направил большую часть энергии на соклановцев, радовало и волновало одновременно. Особенно в свете послания от главы Учих, составленного по всем канонам. Так уже редко писали, создавалось впечатление, что это всё Изуна диктовал, или верхушка красноглазого клана резко вспомнила молодость. Просьба, а скорее вежливая постановка перед фактом, настораживала. Позволить участие отряда из одних Учих под командованием возвращенного врага. Тобирама тихо помянул ёкаев. Ани-чан, он сам, да даже биджев Мадара с первых обсуждений признали необходимость смешанных команд. И вот теперь это требование, обоснованное некими клановыми тактиками, для которых все участники должны обладать шаринганом. Подобное могло быть эффективно, но ощущение второго дна не покидало. И ладно, если оно заключалось в уступке Изуне, ведь он пока умел работать лишь с родичами. А если это такой своеобразный протест, который могут подхватить другие? У всех были свои клановые наработки. Но ведь придётся позволить это. Потому что у каждого клана есть право назначить Совет, Учихи им, наверняка, воспользуются, вывернут ситуацию как им надо. И придётся спешно соглашаться, пока не обрушились обвинения в недостойной Хокаге предвзятости. В том, что уже на месте Изуна выцарапает своим подопечным полную свободу действий, сомнений не было.***
Противники не ощущались сенсорно, шансы проскочить имелись. Не зажали сразу, а теперь отряды из Конохи были всё ближе. И вообще, в последний месяц ситуация стала легче. Относительно, конечно, но потери уменьшились. Сенджу не знал, что заставило Учих полезть в самый огонь, но они теперь всё чаще появлялись в отрядах. Шаринган позволял подмечать малейшие неточности во внешности и поведении набросивших хенге врагов, находить ловушки и засады. Вот только в их группе красноглазого не оказалось. Акира бросил взгляд на своего подчинённого и соклановца. Неожиданно, тот покачнулся и завалился в самом начале очередного рывка. Тело отреагировало быстрее разума, вот только никто атаковать и не думал. — Простите, Акира-сан, оступился, — повинился тот, поднимаясь на ноги. — Сёмей-кун, не теряй бдительность, — мужчина вновь сорвался с места, чувствуя, как утекает время и ругая себя за недогадливость. Давно не работал со столь юными напарниками. Мальчишка, наверняка, переоценил свои силы, а потом не захотел показывать слабость. И вот, пожалуйста. Не заметил неудачно лежащий камень. Хорошо, хоть ногу не повредил. Или? Сенджу присмотрелся к движениям подопечного, убеждаясь, что тот не хромает. Чувство опасности обожгло огнём. — Осторожно! — ещё сам не до конца поняв, что происходит, он схватил мальчишку за шиворот и резко дернул в сторону от скалы, мимо которой они бежали. Грохот взрыва прозвучал запоздало, земля неожиданно ударила в грудь и лицо, забила рот, противно скрипнув на зубах. Только отплевавшись и справившись со звоном в ушах, Сенджу ощутил сильную боль в ногах. — Акира-сан! Не пострадавший соклановец мигом оказался рядом, чуть ли не упав на колени, а поблизости появилось ощущение смутно знакомой чакры. — К нам кто-то приближается! Что я говорил про бдительность?! Ойкнув, тот вскочил на ноги, всё же готовясь к возможному сражению, но вид у мальчишки был потерянный. Появилась смутно знакомая девушка-ирьенин из другого отряда. Похоже, тем тоже пришлось разделиться. Одновременно с её приходом удалось почувствовать и преследователей. — Переломы, — почти мгновенно констатировала медик. — Сенджу-сан, вы владеете дотоном? Акира перевел взгляд с обеспокоенной куноичи, на камни придавившие его ноги. — На это не дадут времени. Уходите. — Но… — растерялся Сёмей. — Быстро! — рявкнул Акира. — Я попробую их задержать. Пусть он — отличная мишень, одну технику выполнить успеет и вложит в неё всю оставшуюся чакру. Полыхнувший на грани сенсорного восприятия, огонь заставил вздрогнуть. Позабыв и про зажатые ноги и про то, что в любой момент может начаться следующая атака, Акира сосредоточился на своих ощущениях. Приостановка тока чакры ничего не дала. Предположение, что все они умудрились попасть под какую-то странную технику и их закинуло в прошлое, было дико, но на ум всё же пришло. — Учихи, — ирьенин тоже это почувствовала. — Кажется, нам повезло! Глядя на облегчённо вздохнувшего соклановца, Акира мысленно помянул ёкаев. Повезло ли? Шиноби, которого он ощутил, никак не мог быть здесь. Удар, ещё удар, сердце отсчитывало мгновения до встречи. — Здравствуй, Акира. Этот голос! Сохранить невозмутимость всё же не получилось. — Акира-сан, вы сможете освободиться? Увидев, кто задал этот вопрос, Сенджу почувствовал, как всё снова встаёт на свои места. Попади они в прошлое, Учиха Сетсуна держался бы за мамину юкату, где-нибудь в клановом поселении. Непонятно было только, отчего прибывший на помощь отряд состоит из одних красноглазых. — Он вообще нас слышит, или слишком сильно приложило? Тот, кого он принял за Изуну, обращался к ирьенину, можно было рассмотреть только украшенную моном спину и длинный темный хвост. Противники ощущались поблизости, но почему-то не атаковали. — Должен слышать… — растерянно пробормотала куноичи. — Акира, у тебя же есть чакра. Дотоном пользоваться разучился? — шиноби резко развернулся. Сенджу моргнул раз, другой, пытаясь понять, что он перед собой видит. Это, несомненно, был младший брат Мадары. Но воспринимать его человеком не получалось, трещины покрывали открытые участки тела, а глаза были красно-черными вовсе не от шарингана. Сказки про ёкаев резко перестали быть смешными. — Ками-сама, ладно дети, но ты хоть не разрушай мою веру в наше поколение, — покачал головой демон. — Разбирайтесь тут сами, а я займусь этими скромными гостями. Учиха исчез шуншином, а через пару мгновений его чакра полыхнула яркой вспышкой, почти в самом скоплении врагов. — Да, Изуна-сама вернулся из Чистого Мира, — Сетсуна произнёс это так, словно делал уже много раз, — да, он не вполне живой и породил все те слухи о демоне. Нет, оттуда больше никого ждать не нужно…наверно. — Он чуть помолчал. — Акира-сан, мы, конечно и сами можем убрать камни, но вам же лучше знать, как сделать это так, чтобы не раздробить окончательно ноги.***
От очередной атаки Изуна не стал уклоняться, всё равно подобное ему не навредило бы. Вместо этого Учиха сосредоточился на том, чтобы поймать слабое ощущение присутствия поблизости родича. Ещё миг и то, что осталось от прыткого противника, было просто сметено, а от появившейся рядом фигуры повеяло такой жутью, что Изуне на мгновение стало не по себе. Столь разъярённым брата он ещё не видел. — Нии-сан,— сорвалось с губ само собой, но на большее не хватало. Под его взглядом все слова вылетели из головы. — Изуна… — Я вернулся,— Учиха неловко повёл плечами: старший брат не должен смотреть на него как на явившего себя ками. Стоило встретиться взглядами, чужие эмоции обожгли, куда там огню. — Всё хорошо, это правда я, и, пусть не вполне жив, — уточнить этот момент показалось важно,— никуда не уйду. — Изу… Кольнула тревога: они по-прежнему находились на поле боя, атака могла последовать в любой момент. А Мадара сейчас явно потерял способность сражаться и лишил этой возможности его! Брат сжал руки ещё сильнее, словно хотел вдавить в себя или влезть в него. Появилось опасение, что созданное техникой тело не выдержит такого напора, начнёт разрушаться. Изуна огляделся. Вокруг была лишь спеченная от жара земля, в воздухе стоял запах гари. Учиха чувствовал на границе восприятия два быстро удаляющихся источника чакры – единственные из отряда, кому он позволил уйти. Возможно, в этот раз не стоило бы оставлять свидетелей: план сработал, а они видели действительно лишнее, но это нужно было как минимум разжать объятия, чтобы сложить печать для теневых клонов. Отпустить брата Изуна не мог, боялся, что стоит отвести руки, как у того окончательно помутится рассудок. Тот, впервые на его памяти, плакал. Без слёз, молча, но от этого внутри всё рвалось на части, а в груди поднималась та же буря эмоций, что и при жизни. Пусть выжившие бегут дальше, к своим, породят слухи уже о двух демонах-Учихах. Общей картины они не изменят. Глядишь, кто-то с перепугу потом и Хашираму увидит… — Всё хорошо, это правда я и, пусть не вполне жив, никуда не уйду. — Снова повторил Изуна. Мадара молчал, только тяжело дышал, уткнувшись лбом в его плечо. Будь он жив, такие объятия наверняка, закончились бы синяками. Изуна запустил пальцы в волосы брата. Столь же жёсткие и непослушные, но с нитями седины. Это открытие вызвало странное недоумение: он ведь видел, как постарели боевые товарищи и выросли те, кого он помнил малышами, но всё это не желало соотноситься с Мадарой. Кольнула мысль, что родич может быть уже совсем не таким, каким был годы назад. Изуна разозлился сам на себя. Что бы там ни произошло, это по-прежнему его брат, которого нужно было вывести на откровенный разговор и потом вдвоем решать, что делать. Осознание предстоящей работы не пугало: вместе они справлялись и не с такими трудностями.***
Вид со скалы открывался превосходный. — Коноха, — Изуна проговорил название медленно, точно на вкус пробуя. Селение, по большей части, ещё спало. Теневые клоны, собравшие информацию, недавно развеялись, в голове теперь было полно идей. Учиха в очередной раз напомнил себе, что его подчинённым нужен отдых. На мгновение кольнул стыд. Всё-таки цели загонять соклановцев не стояло, а именно это чуть не случилось. Да и не только им нужно перевести дух. После некоторых раздумий, Изуна всё же решил, что стоит предоставить такую возможность и представителям других кланов. Ощущение чужого присутствия поблизости вызвало улыбку. О, да, план сработал. Пожалуй, даже лучше, чем предполагалось. Припомнив детали последней миссии, Учиха прищурился как кот. Новое поколение такое... После некоторых размышлений мужчина все же признал, что не может склониться к конкретному определению. Ближе всего стояла характеристика «неподготовленное». Притом не физически, а духовно. Все эти «растерялся» и «испугался» вызывали обреченные вздохи. И этим, так называемым, шиноби, двенадцать-тринадцать лет! Дети как есть! А уж глупости, совершенные из-за того, что на их глазах кого-то убили, откровенно раздражали. Все потери должны оплакиваться потом, в безопасности, а не на поле боя. — Ты что-то хотел, Сёмей-кун? — узнать чакру того, кто притаился за камнями, труда не составило. Тихий придушенный писк был скорее почувствован, чем услышан. Наконец, смущенный наблюдатель высунулся из укрытия. — Камни пока холодные, не стоит на них лежать. От кончиков ушей мальчишки можно было зажигать свечи, он мигом поднялся на ноги, но подходить не спешил. Учиха не торопил ребенка, а мысленно поблагодарил Тобираму и его брата. Сделали ему такой великолепный подарок, когда постарались сместить акценты с кланового мона на символ деревни! Детям, с какого-то перепугу названным «шиноби», теперь не важно, кто именно продемонстрировал им поддержку и заботу. Но они не забудут этого, когда вырастут. — Надеюсь, ты не сбежал из госпиталя? — изображать волнение даже не пришлось. Всё-таки теперь часть ответственности за мальчишку и на нем тоже. Ответом стало красноречивое молчание. —Ясно с тобой всё,— Изуна улыбнулся, понимая, что успевает исполнить всё задуманное.— Давай-ка я покажу тебе, как незаметно вернуться обратно.***
— Мне распустить волосы? — мягко поинтересовалась девушка. — Да, — Тобирама порадовался, что она сама это предложила. Советы старших товарищей, объяснявших, что лучше доплатить за испорченную прическу, чем, расслабившись, быть заколотым отравленной шпилькой, подросток помнил, но как подступиться к временной спутнице не знал. Появилось острое сожаление, что сейчас нельзя оказаться на поле боя с теми же Учиха. — Что вас тревожит, молодой господин? — в голосе придвинувшейся девушки послышались нежные мурлыкающие нотки. Тонкий аромат каких-то масел, пудры. – Налить вам выпить? Или предпочитаете чай? — Шиноби гораздо сильнее обычных людей, — заставил себя выдавить Сенджу, чувствуя, как пересыхает в горле. — Я…я не имею опыта и могу тебе навредить. Девушка, опустив взгляд, передала чашечку с саке. Когда таю успела её наполнить, Тобирама не заметил. Алкоголь особо не привлекал, но в этот раз он выпил не задумываясь. Появилась ехидная мысль, что все эти опытные советчики постарше вначале нервничали не меньше. — Вы так заботливы, — девичьи руки коснулись пояса на его одежде, — позвольте тогда мне вести... В какой момент пришло понимание, что находится он в своей спальне, Тобирама понять не смог. Но вот ощущение чужих прикосновений были вполне реальными. Миг – и мужчина слетел с постели, перекатом уходя в сторону. Не до конца зажившие раны начало тянуть. — Стареешь, Тобирама, — неожиданный визитёр щурился, как кот на солнышке и излучал не меньшее довольство, — я тут уже с полчаса ждал, пришлось будить, чтобы Хокаге-сама, — должность была произнесена, как изощрённое ругательство, — не опоздал на совет. При упоминании о предстоящем мероприятии, Сенджу едва не выругался, вновь пожалев, что согласился вернуться на пост Хокаге. Но это не помешало запустить в нарушителя спокойствия подушкой. От снаряда, смеющийся Учиха ушел шуншином. Оставшись в одиночестве, Тобирама лег на спину и некоторое время изучал потолок, пытаясь собраться с мыслями. Опять этот сон. Таю Юрико. Пересечься с ней удавалось нечасто. Каждая встреча дарила не только телесное наслаждение, но и возможность расслабиться, дать волю эмоциям. А потом девушка исчезла, была выкуплена кем-то из клиентов. Мужчина выдохнул и потёр лицо ладонями: нужно собираться.***
— Тобирама-сама, зачем вы вообще убили это чудовище? Возглас одного из старейшин, заставил усомниться в собственном слухе. Такая постановка вопроса удивила. Ладно бы претензия касалась возвращения! — Вот если бы Учиха остался жив, Хаширама-сама не смог бы уломать его брата на мир и мы бы спокойно продолжили воевать с ними… — в голосе старика звучали тоскливые нотки, — а теперь вынуждены разбираться со всем этим! — он кивнул на внушительную кипу бумаги, стоящую чуть обособленно. – И самое паршивое, что эти ёкаи правы! Ками-сама, красноглазыми начинает восхищаться наша молодежь! Предки в Чистом Мире нас проклянут. — Да я вас лично прокляну чем-нибудь, — ки удушливой волной захлестнула комнату, — прямо здесь и сейчас! — Акира-сан, — Тобирама приготовился аккуратно оглушить почти потерявшего над собой контроль соклановца. Угроза не была пустой: сильный шиноби, да к тому же не до конца успокоившийся после боёв, мог натворить дел. — Дети росли, когда мир с красноглазыми был уже заключен. – Тот всё же взял себя в руки. — А половина этой молодёжи сейчас оказалась бы мертва, если бы не Учиха. Действительно, чего это они ими восхищаются? Может, потому что те помнят значение клана? Тобирама медленно выдохнул. Сейчас он отчетливо видел, что на собрании меньше народу, чем когда-либо. Кто-то на миссиях, кто-то на передовой или отлёживается. А иные и вовсе уже никогда не придут. Акира прав и, похоже, в числе тех, кто мысленно благодарит Изуну за напоминание. Царапнула мысль: брат не допустил бы таких потерь. Хотя бы потому, что будь Хаширама жив, самому Тобираме не пришлось бы разрываться между управлением кланом и постом Хокаге. Мысль переложить заботу о родичах на племянника вызвала тоску — глава должен быть дипломатом, а он именно, что воин. — А ещё он буквально всюду, — вздохнул старший из ирьенинов, продолжив обсуждение Изуны. — Не устаёт и владеет теневыми клонами! Тобирама пообещал себе, что если кто-то вопросит, зачем он и эту технику придумал, немедленно откажется от всех полномочий и последует примеру Мадары, хотя бы в том, что уйдёт из деревни. — В академии выпуск будет, может, выйдет ему учеников навязать? — наконец-то появилось дельное предложение. — Ещё сколько ждать! Произнесено это было с таким единодушием, что впору умилиться. — У нас совет клана или обсуждение одного конкретного Учихи? — поинтересовался Тобирама. — Им я займусь сам.
