3 глава
20 сентября 2020 г., 01:00
— Я не буду его запечатывать, — покачала головой Мито, пряча улыбку. — Изуна-кун такой милый!
В ответ на подобное заявление Тобирама чуть не поперхнулся чаем, с трудом сдержавшись, чтобы не высказать всё, что он думает об этом “милом”. И ладно бы только Мито: совместная жизнь с повернутым на Учихах мужем явно наложила свой отпечаток, но ведь не она одна такая. А “Изуна-сан” с восторженным придыханием можно было частенько услышать от представителей разных кланов и не только от куноичи. Осознание того, что не стоило отправлять извечного противника на передовую, пришло с запозданием.
— Тебя не смущает, что шиноби из…чужого, — Тобирама проглотил слово “вражеского”, — клана, ходит по нашему кварталу как дома? — он попробовал зайти с другой стороны. Очередная побудка, устроенная наглым красноглазым, рождала немало вопросов к собственным соклановцам.
— Если Изуна-кун может себе это позволить, значит Сенджу стали недостаточно хороши, чтобы удержать его от таких действий. — Неожиданно жестко улыбнулась Узумаки, словно проводя черту, подтверждая, что она так до конца и не вошла в клан мужа. — Особенно, когда часть твоего клана жива и его усилиями. По мне, так достаточная демонстрация мирных намерений. Ками-сама, у меня такое чувство возникает, что это для тебя война была только вчера. Не бойся, Изуна-кун не будет вредить.Тем более, — продолжила вдова брата, — ты на моей памяти ни разу не был таким живым!
Комментировать столь провокационное заявление Тобирама не стал, просто придвинув к себе прихваченные накануне документы. Среди планов были и отчеты учеников. Вчитавшись, Тобирама вздохнул. Сложившаяся ситуация вызывала противоречивые чувства.
Может ли один шиноби серьёзно поменять ход истории? Сенджу прекрасно знал ответ на этот вопрос. И даже был свидетелем и участником всех событий. В военных действиях неожиданно случилась передышка, которая плавно переросла в начало переговоров о заключении мира. И сказать за это “спасибо” в первую очередь стоило давнему противнику.
Изуна явно стал слабее себя же до смерти, но он даже в таком состоянии превосходил многих шиноби. А то обстоятельство, что Учиха не уставал, был практически неуязвим и не испытывал проблем с количеством чакры, делало его в бою действительно страшным.
Скоро должен пройти очередной саммит каге и Сенджу в который раз поймал себя на мысли, что неплохо было бы прихватить с собой Изуну в качестве сопровождения. Самое оно и по статусу, и по силе. Да и известность вернувшийся из Чистого Мира шиноби уже получил ещё большую, чем при жизни. Пусть надоедливый Учиха обрушит свою энергию на недавних противников.
Выйдя из кланового квартала, Тобирама поморщился от вновь нахлынувшего ощущения того, что Изуна поставил себе целью вот так изощрённо отомстить за всё.
Сенджу начало казаться, будто он сходит с ума. Следы огненной чакры были повсюду. Черный хвост и украшенная веером спина то и дело попадались на глаза. Голос приятного тембра Учиха понижать и не думал, говоря вроде негромко, но так, что становилось слышно всем. Нидайме невольно начинал гадать, как имея такого обаятельного Изуну, Учихи не использовали его таланты на дипломатическом поприще. Да они бы тогда создали всем кланам кучу проблем, даже не касаясь оружия!
Путь до резиденции прошел как-то странно. Ощущать на себе повышенное внимание окружающих было непривычно. Начало закрадываться подозрение: красноглазое чудовище опять успело что-то учинить. Как с ним поступить - не понятно. Завуалированный ответ главы Учиха: “Мы нашего соклановца похоронили со всеми подобающими почестями, а то, что он теперь по всей Конохе бегает, лишь ваша заслуга. Сами разбирайтесь”, не заставил себя ждать. Самостоятельно прервать технику после усовершенствования было невозможно, а самого Изуну, кажется, всё устраивало.
Попавшаяся на глаза Кохару о чем-то тихонько шепталась с группой куноичи из штаба. Стоило подойти чуть ближе, как девушки дружно хихикнули, замолчали, стрельнули глазками и постарались сделать вид, будто ничего не случилось. Подобное поведение удивило и заставило насторожиться. Что такого смешного происходит, раз все вокруг то и дело хихикают и стреляют глазками. Собственная внешность за ночь изменений не претерпела, однако Сенджу не покидала уверенность, что такую реакцию вызывает именно его появление. От осознания, в чем могла быть причина, становилось не по себе.
Сделав вид, что идет в кабинет, Тобирама, сокрыв чакру и запрыгнув на потолок, незаметно вернулся и постарался подобраться поближе, надеясь выяснить, что же происходит.
— Кто бы мог подумать, Тобирама-сенсей в детстве был таким милым,— от подобного заявления Сенджу едва не упал с потолка. Откуда у девушек такие дикие мысли, было непонятно. Сам он себя милым никогда не считал.
Предположение, что ученица наткнулась в архиве на снимок и поделилась находкой с подругами, было отметено как глупое: не фотографировались они в детстве.
— Что происходит? — найти свой персональный кошмар не составило труда.
Переступив порог кабинета, Тобирама даже не удивился, обнаружив сидящего на диване Изуну, прихватившего со стола часть бумаг. Учиха, ради разнообразия, сменил клановые одежды на запахнутую, как погребальное одеяние, юкату.
— Что именно? — уточнил тот, пряча улыбку.
— Почему на меня так странно реагируют? Это ты устроил?
— Я ничего не делал. — необычно серьезно заявил давний враг. — Кагами стало интересно, как клан жил раньше и я продемонстрировал часть своего детства и только. Разве, что он захотел поделиться этим с товарищами.
— Показывай! — велел Сенджу. — Давай, мне тоже интересно, что там ты сделал всеобщим достоянием.
Заставить себя посмотреть в шаринган тяжело. Кабинет исчезает. Чередой сменяются картинки мирной жизни поселения Учиха, но их немного. Гораздо чаще мелькает образ белобрысого мальчишки с большим для него мечом. С некоторым удивлением Тобирама узнал самого себя. Сперва даже не поверил, что был таким, но когда ребенок из воспоминаний постепенно превращается в нескладного подростка, сомнения отпали.
— Зачем ты показал Кагами эти иллюзии? — мужчина помассировал переносицу.
— Я же ответил тебе. — Учиха был сама любезность.
— А почему почти во всех воспоминаниях фигурировал я?
— Наверно потому, что мы очень часто пересекались, — пожал плечами собеседник.
— Дожили, — вздохнул Сенджу. — Раньше Учихам и в глаза-то смотреть боялись, а теперь сами под иллюзию лезут.
— Спасибо твоему брату и его идеям, — ехидно прокомментировал Изуна, выскальзывая из кабинета.
***
Резиденция погружалась в долгожданную тишину и полумрак. Окинув взглядом завалы на столе, Тобирама понял, что возвращаться в квартал бессмысленно. Тем более, надоедливый Учиха не беспокоил его весь день и были хорошие шансы спокойно поработать часть ночи, а потом дойти до оборудованной поблизости спальни. Наконец-то рядом не ощущалось ни одного очага чужой чакры. Сенджу блаженно прикрыл глаза. Для хорошего сенсора даже прячущиеся АНБУ доставляли некоторый дискомфорт. Ощущение огненной чакры внезапно появилось рядом. — Тебе, что, заняться нечем? — с тоской вопросил Тобирама, глядя на свой оживший кошмар. О том, как Учиха смог проникнуть сквозь барьер, думать не хотелось. — Представь себе, нечем, — безмятежно ответил тот, внаглую устраиваясь за спиной, чтобы удобнее было просматривать документы. Сенджу тяжело вздохнул и мысленно проклял тот момент, когда решился использовать технику. И вынудивший на это ныне покойный состав Кинкаку Бутай припомнил за компанию. — По-моему, твоя обезьянка вот здесь намудрила, — чужой палец ткнул в листок, указывая на спорное место. — Проявляй больше уважения, в конце концов, Сарутоби наши союзники, а Хирузен-кун мой ученик. — Сочувствую. Ответ придумать не удалось, потому как при ближайшем рассмотрении оказалось, что собеседник прав. Ошибка небольшая, сразу не заметная, но она была. Оставалось понять, сделал её подопечный, запутавшись, или желая подыграть своему клану. Холодные, но покрытые огненной чакрой, пальцы прошлись по плечам. Довольно ощутимо сжали напряженные мышцы через одежду. — Сиди спокойно! — попытка отстраниться оказалась пресечена на корню. Ощущения были приятными, но как можно последовать совету в такой ситуации, когда проснувшиеся от долгой спячки рефлексы требуют отскочить? — Тебе точно заняться нечем?—Тобирама пожалел, что до очередного выпуска в академии ещё слишком далеко. Была надежда, что дети вытянут из Учихи энергию. — Соклановцев на полигонах погонял, твоих подопечных вымотал, поселение облазил, кстати, там тебя список найденных недочетов дожидается, и попробуй только их проигнорировать, — коротко отчитался Изуна, не прекращая массажа. Сенджу тяжело вздохнул: теперь понятна та несвойственная Данзо экспрессия в отчетах. Не стоило поручать ученикам следить за этим чудовищем под видом введения в курс новых реалий. Нидайме Хокаге подавил совершенно недостойное для шиноби его силы и возраста желание уткнуться лбом в столешницу. В кои-то веки он понял, почему брат так делал. Захотелось пойти дальше: сокрыть чакру, прикопаться в бумагах и пусть все желающие ищут, сколько влезет. Вот только от персонального кошмара это не спасет. Чужие ладони неожиданно скользнули под одежду. Ощущения от их прикосновений были странными. И холодят, и греют одновременно. Пытаясь разобраться с ощущениями, Тобирама пропустил момент, когда осторожные касания стали дразнящими. — Что ты делаешь? — сил злиться и возмущаться не было. — Снимаю стресс. — Последовал невозмутимый ответ. — Таким образом? — А что мне ещё делать? — огненная чакра окутала тело как покрывало. — Два из трёх самых простых способов мне недоступны. Опьянеть не могу, а драться, когда не устаёшь и не чувствуешь боли, бессмысленно. — Учиха склонился ещё ниже и почти шептал на ухо. — Знаю, ты поручил своим ученикам следить за мной и собирать данные. Можешь записать: это тело не устаёт, не только почти не нуждается в пище и питье, но и не чувствует их вкус. Да я даже физически возбудиться не могу! — теперь в голосе Изуны скользнуло возмущение. — А по твоим действиям не скажешь, — заинтересовался такими откровениями Тобирама, ища в ящике стола чистый листок, чтобы быстро записать новые сведения. — Но это не значит, что я не могу получить психологическую разрядку. — Учиха прижимался уже откровенно. — Представляешь, что может натворить шиноби моего уровня, если сорвёт крышу? — От Учих одни проблемы! — Тобирама содрогнулся от перспектив. — И поэтому ты выдернул меня, а не брата. — Случайно перепутал образцы, — признаться в этом вышло как-то неожиданно легко. — Кусок бинта с кровью брата и ткань с твоей кровью лежали рядом. — Откуда у тебя моя кровь? — удивился Изуна. — О! Тобира-ама, — от того, как это было произнесено, по телу пробежала легкая дрожь.. В его жизни только один человек так играл интонациями, таю Юрико. — Неужели тогда ты не смахнул её с клинка, а аккуратно стёр тканью и хранил её все эти годы? Да ещё и таскал с собой? Как талисман или в память? А может быть, тебя это возбуждало? — ладонь переместилась на пах, слегка поглаживая. — Изуна, ты, вроде, при жизни не был таким долбанутым на всю голову. — Тобирама попытался отстраниться. Сравнение давнего врага с таю, не столько злило, сколько смущало. Ответа на вопрос, зачем он на самом деле именно так поступил, Сенджу найти не мог. — А при жизни ты меня и не знал совсем. — Учиха всё же прекратил провокационные действия и просто обхватил руками за плечи. — Один раз я призвал брата. Хаширама просил меня так больше не делать, желал вернуться в Чистый мир. — Сенджу смирился с тем, что Изуна его не отпустит, и решил прояснить некоторые моменты. — А вот почему ты не хочешь? — Потому, что Хаширама! — неожиданно экспрессивно воскликнул собеседник. — Да от твоего братца все мои почившие родичи сбегут обратно в мир живых без всякого Эдо Тенсей! — Что он сделал? — вздохнул Сенджу, обреченно отметив, что это чудовище уже и про технику знает. Понять, пошутил Учиха или нет не получилось, но в талантах брата сомневаться не приходилось. Вот только от мысли, что помимо Изуны Коноху ждет нашествие призраков, стало жутко. — Ищет Мадару. Мог бы уже сообразить – мой брат живой! — слова прозвучали криком души. — Но какой там! Даже когда прямым текстом говоришь, не слышит. От неожиданности подобного заявления, дернувшийся Тобирама вывернулся из объятий и попутно смел со стола стопку листов. — Что ты сказал? — переспросил Сенджу, разворачиваясь к собеседнику лицом. — У Мадары хватило умений обмануть лучшего ирьенина Страны Огня?— про свою работу с телом хватило ума умолчать. — Что слышал! — усмехнувшись, Изуна воспользовался чужим замешательством, чтобы отодвинуть ногой стул, подхватить мужчину и усадить на край стола. — Если человека нет в Чистом мире, значит, он жив. Я хочу найти брата. Чувствую ведь, что он сотворит какую-нибудь феерическую глупость! — Учиха… — обреченно вздохнул Тобирама. Но это не помешало обхватить ногами одного конкретного представителя красноглазого клана и притянуть поближе. Ответом на его действия стал тихий смешок. — И ты даже не возмутишься? — А смысл? — Тобирама решил, что раз уж Учиха демонстрирует такую наглость, то почему бы не уподобиться ему в этом. — Начнём с того, что это бесполезно. Ты ведь не отстанешь, а поскольку не устаешь и мертв, отбиться не выйдет. Тем более, я знаю, что делать с живыми партнёрами, а вот с тобой уже не уверен, это будет интересный опыт. Я же исследователь. — Будь я живым, всё б упало. — Фыркнул Учиха. И ощутимо куснул сквозь одежду за плечо. Развязать стягивающий хвост шнур и запустить пальцы в длинные темные пряди вышло естественно. Как и притянуть Изуну ещё ближе. Вцепиться, будто в драке. Огненная чакра почти обжигает, но именно этого и не хватало все эти годы. — Знаешь, попади ты тогда в плен, никто бы тебя не убил и не пытал – я бы не позволил. — А что ты со мной сделал бы? — подобная откровенность заинтересовала. Осторожное прикосновение кончиком носа к шее, отсутствие дыхания уже привычно. Губы Учиха оказались неожиданно нежными. Изуна ласкал, не пытаясь навредить, или просто оставить отметину, поглаживал по спине, зарылся пальцами в волосы на затылке. — Утащил бы в купальню, отмыл бы от грязи, пота и крови, сделал бы легкий массаж, чтобы расслабить. — Массаж... Весьма многообещающе. — Тобирама чуть прогнул спину, когда вдоль позвоночника прошлись, поглаживая, чуткие ладони. — А потом смазал бы маслом пальцы и, чтобы ты мог безболезненно меня принять, подготовил бы для более интересных занятий. — От мурлыкающих интонаций бросило в жар, воображение, как назло, очень ярко нарисовало описываемую картину. Небольшой флакончик, словно по волшебству возникший на столешнице, вызвал определенные сомнения в том, что не может созданное техникой тело. — Какого биджу, Учиха, — Тобирама усилием воли и чакрой подавил нахлынувшее возбуждение, — если на меня был столь крепкий стояк, ты выступал против перемирия? — Желание трахнуть и доверие- не одно и то же, — невозмутимо заявил Изуна, не забывая освобождать партнера от одежды. — И потом, после смерти на многие вещи смотришь иначе, — и, усмехнувшись на попытку оттолкнуть, повалил на стол. С тихим шорохом на пол полетели какие-то бумаги. Тобирама досадливо цыкнул, понимая: работы только что ещё прибавилось. Изуна оперся рукой в столешницу, рядом с лицом Тобирамы, склонился, почти ложась сверху. Смотреть на полностью черные глаза было неприятно, взгляд зацепился за губы. Красивые, пухлые, как у девушки. Невольно подумалось, что бы Учиха ими сделал, и, возможно, ещё сделает. Словно догадавшись об этих мыслях, Изуна склонился, мягко целуя шею, ключицы, прихватывая кожу. Обнимать его странно, но руки очень удобно легли на плечи, огладить спину так естественно. Что чувствовал при этом Изуна непонятно, но не мешал развязать пояс и стянуть балахон. Грудь и живот тоже оказались покрыты крупной сеткой трещин. Вот только дальше анализировать происходящее не вышло. Всё дробилось на отдельные фрагменты. Прохлада кожи и жар от огненной чакры будоражили. Чужие пальцы очень чуткие, чуть надавливали, поглаживали, дразнили. Мягкие поцелуи, осторожное прикусывание кожи. Нежные прикосновения к бедрам. Скользкие от масла пальцы бесцеремонно проникли внутрь, рождая болезненные ощущения. Словно почувствовав это, Учиха остановился, а затем стал двигать пальцами осторожнее. — Расслабься. — Тихий шепот на ухо. Последовать совету удаётся не сразу, но неспешные движения успокаивали, по телу волнами расходилось тепло. Вторая ладонь мягко оглаживала внутреннюю сторону бедер, дразняще, медленно. Пальцы уверенно, но бережно сомкнулись на члене. Учиха совсем рядом, но не дотянешься. Податься навстречу кажется совершенно естественным, приподняться, чтобы, наконец, обнять. Ощущения от этого стали только ярче. Огненная чакра коснулась губ. Тобирама со стоном схватился за плечи любовника, чтобы не упасть. Вспышка удовольствия показалась неожиданно яркой, до потери равновесия. — Сенджу-у, — Изуна уже откровенно смеялся. — Какой ты, оказывается, громкий в постели. До затуманенного сознания дошел смысл сказанного. Тобирама до крови прокусил губу, понимая, что слишком расслабился. Разнеженность мигом слетела. Разом вспомнилось, где он и с кем. — У тебя красивый голос, — как ни в чем не бывало продолжил Учиха не давая отстраниться. Потянулся, слизнул каплю крови с губ. Сенджу невольно вздрогнул и вновь схватился за чужие плечи – слишком неожиданно Изуна оторвал его от поверхности стола. — Мне, конечно, интересно, как бы ты утром объяснял сломанный стол, но не люблю, когда приходится прерываться в процессе. — пояснил Учиха. — А я ещё не всё рассказал, что бы сделал. Сенджу выдохнул. В том, что расскажет и покажет, сомнений не было. А вот получится ли потом, после этих откровений, жить как прежде? — Поставь меня! — возмутился Тобирама, понимая, что Учиха собирается нести его на руках. — А кабинет в таком виде бросить предлагаешь? — требование отпустить всё же выполнилось. В спальне. Сенджу мысленно возблагодарил ками, что выпроводил АНБУ, а в столь поздний час в резиденции больше никого. Фыркнув, Учиха сложил печать, создавая пару клонов, которые сразу же убежали. — Полагаю, с уборкой они справятся, да и одежду принесут. Но вот что собираешься делать ты? — уходить Изуна явно не собирался. — Надеюсь, ты помнишь, что мне всё же необходим отдых? — Ночь долгая, — провокационно улыбнулся Учиха. – Я ведь упоминал и массаж… *** Изуна прислушался к чужому дыханию и току чакры. Тобирама не спал, но лежал расслабленно и против его соседства не был, как и против легких поглаживаний вдоль позвоночника. Уходить, до того как Сенджу уснёт, не хотелось, но создавалось ощущение, что в его присутствии Тобирама будет бодрствовать, ожидая, то ли атаки, то ли продолжения ласк, то ли биджу знает что. Прислушиваясь к своим ощущениям, Учиха впервые за всё время чувствовал себя почти живым: Тобирама, прячущий эмоции в жизни, сейчас решился отпустить контроль. Как и в те разы, когда не знал, что находится рядом с Учихой. Изуна довольно улыбнулся, понимая: в этот раз смог проявить эмоции по желанию, а не потому, что при жизни отреагировал бы так. Чувства, после возвращения из Чистого мира, словно притупились. Лишь бледное подобие того огня, который разгорался в груди при мысли о клане. Тень того предвкушения, что раньше появлялось перед любым боем. Не помни он, как вёл себя при жизни, поспорил бы выражением лица с камнем, или вечно сосредоточенным Тобирамой. Изуна в очередной раз легонько провёл кончиками пальцев по чужой спине. Сенджу под боком потихоньку начал засыпать. Хорошо, Хокаге и главе клана необходим отдых. Дождавшись, пока тот уснёт, Учиха бесшумно поднялся на ноги и начал одеваться. В резиденции ничего не могло угрожать, но он, на всякий случай, создал клона и лишь после этого покинул комнату. Спешить не хотелось, и Изуна шел размеренным шагом. На ум шли события последних месяцев, оставалось признать, что такая безэмоциональность очень помогла. В ином случае он вряд ли смог бы сохранить подобное спокойствие и действительно ровное отношение к шиноби из других кланов. Всё-таки это для живых прошло почти пятнадцать лет, ему же они чуть ли не вчера были врагами. И всех их оказалось так легко заставить показать свои чувства. Удивление, восхищение, страх, ненависть, гнев или любое другое... не важно, они питали необходимыми эмоциями, позволяя ощущать себя живым. Интересно, какие ещё слухи о нём успели пойти в других скрытых деревнях? Если сильный шиноби хочет спрятаться, найти его та ещё задача. А Изуна осознавал: он был мертв очень долго. За это время брат мог подготовить себе такие убежища, о которых вообще никто не знал. Оставалось сделать так, чтобы Мадара сам пришел к нему.Потому и не прятал чакру, костром сияя в восприятии большинства сенсоров. А всё ради одной цели. Он должен был встряхнуть всех, кого сможет, чтобы говорили в разных странах, породить как можно больше слухов. И всё удалось! Мысль о том, что тот мог и не ложиться, поджидая его, заставила сорваться на бег. Оказавшись в клановом квартале, Учиха юркнул в неприметный дом. —Ты был у него. Не вопрос, констатация факта. Брат отложил свиток, который читал. — Кажется, мы поменялись местами, — Изуна сел рядом. — Это Тобирама. — Как диагноз поставил Мадара. — Конечно. – Он покладисто согласился. — Вот именно поэтому нужно быть к нему как можно ближе, чтобы не пропустить момент, когда Сенджу решит сделать какую-нибудь глупость. — Но зачем настолько близко?! — Потому, что я этого хочу, — Изуна улыбнулся. Конечно, брат почувствовал остатки чакры и сделал правильный вывод. — Да, я прекрасно помню, почему погиб. Но, подвернись случай, и у меня бы рука не дрогнула. Только теперь ситуация другая, тем более, мое возвращение – работа Тобирамы... Идём, тебе нужен отдых. — Не спалось. Подобная ложь было даже смешна. Не иметь возможности заснуть, зная, как накладывать гендзюцу? Брат волновался. Пожалуй, больше, чем когда они оба были живы. Ничего говорить на это Изуна не стал, за руку провел в комнату и расстелил постель. — Отдыхай, я никуда не уйду. Брат уснул, едва лёг, но руки его не отпустил. Изуна вздохнул: он, в большинстве случаев, мог удержать Мадару от глупостей. Вышло и в этот раз. Пусть его, по многим причинам, не вернуть официально, родичи умели молчать, а кто проверит клановый квартал? Изуна невесомо погладил спящего по непослушным волосам. Тобираме всё же придётся открыть правду, в знак доверия. Чуть позже, когда и Сенджу до конца осознает новость, что Мадара жив, и брат смирится с необходимостью этого. Возраст и родича, и любовника, никак не хотел уложится в голове. Младший Учиха мысленно помянул биджу. Наверняка, им обоим старые раны напоминают о себе, несмотря на чакру и медицинские техники. Ему нужно учитывать это во всех своих планах. Почувствовав, что хватка на руке разжалась, Изуна поднялся на ноги. Стоило озаботиться завтраком.***
Похоже, Изуна ушел, когда он уже заснул. Несмотря на бурную ночь, тело переполняло энергия. Определённо – опыт стоило повторить, столь чуткие партнёры давно не попадались, да и было их… Сравнение Учихи с Юрико уже воспринялось неизбежностью. Осознание одного факта только сейчас как лезвием полоснуло, сбросив с Тобирамы остатки сонливости. Каждое свидание с девушкой было волшебным, но он так ею и не овладел. Юрико старательно обходила подобную близость, доставляя удовольствие иными способами. А он и не настаивал, не желая оттолкнуть и считая, что та просто наслушалась баек, по которым, после шиноби понесешь, как не берегись. Более того, Юрико ни разу не разделась, лишь распускала волосы, лаская и ими. Так, как делал Изуна. Сенджу сжал виски. Возможно, красноглазый просто прочитал о подобном в каком-то свитке, или, с чем ками не шутят, скопировал чьи-то действия. Но Учихе, биджу его сожри, неоткуда было узнать, где именно следует ласкать, а каких мест лучше избегать! Такое знание приходит после неоднократной близости, когда тело партнёра уже исследовано как собственное. Кольнула иглой, но была отброшена как глупая, мысль, что об его увлечении стало известно Учихам, и Юрико попала к ним. Изуна бы точно не упустил возможность использовать это, чтобы ударить больнее. А будь всё медовой ловушкой, вскрылось бы давно, попыткой убить, или вызнать информацию. — Я так тебя укатал, что даже встать не можешь? — Изуна появился как всегда внезапно. — Не надейся, — Сенджу всё же поднялся на ноги. — Ну, уж постарайся привести себя в порядок, а то слухи о твоём романе окончательно разрушат образ неприступного и грозного Нидайме Хокаге. — Учиха поставил на столик свою ношу, небольшую коробочку, завязанную в фурошики. — И поешь, нормально, а то опять пилюли сгрызешь и побежишь. — Нарядишься в женское кимоно, наведешь красоту и назовешься Юрико, – выдохнул Тобирама. – Таю, к которой я тайно бегал долгие годы. Вон, уже и завтраки готовишь, как хорошая жена. — Давно догадался? — поинтересовался Изуна. От такого признания стало жарко. Получается, Учиха давным-давно имел массу возможностей его убить, но не делал этого. Неужели… — Только что. — Врать было бессмысленно. — И теперь прекрасно понимаю, почему ты выступал против мирного договора. Я бывал очень несдержан в высказываниях. Ты хочешь попробовать заново? — Конечно, — улыбнулся Изуна, — но тебе придется послать утреннее совещание лесом брата. — Учиха! — пояснять, что не это имел ввиду, было глупо: красноглазый всё прекрасно понял, но не упустил возможности подшутить. — Приду вечером, — уже откровенно рассмеялся собеседник. — И я подумаю насчет образа Юрико!
