А пьяные звезды все пылали

-Ну хватит ломаться!-ласково прикрикивал Глеб. Он прижимался своим мокрым телом к невысокому, испуганному Славе. Это было так… мерзко? Сложно сказать. Отчасти юному парню даже нравилась стройная фигура его спутника, его намокшая майка, волосы, по которым струилась вода. Глеб укусил его за шею, позже обхватив ее длинными руками. Дышать становилось все тяжелее и Слава сдался. Он подчинился блондину: крепко обнял парня за талию, вцепился ногтями в спину. Глеб застонал, а позже захохотал в экстазе. Слава заводился. Он запустил руки в его блондинистые волосы, прижал к себе. К черту приличия, к черту мораль. Ему уже нечего терять. Глеб оставлял яркие отметины на его шее, ключицах. Помечал своего мальчика. Их губы были искусаны, между телами не было и сантиметра. И да, черт возьми, они переспали. Нужно ли это было Славе? Пожалуй да. Хотел он этого? Не очень. Он хотел сменить атмосферу, хотел оказаться нужным, любимым. Был ли он любим? Отчасти. Глеб тот еще скользкий тип, но даже он способен на любовь. Только сердце Славы было занято не ним. Далеко не ним… И снова звезды стали его спутницами в этой бесконечной жизненной петле. Узнав о том, как поступил Слава, были бы они в восторге? А Даня? Чтобы сказал он? Уже неважно. Все это уже не то, ради чего хочется жить теперь это просто горка мусора, в которой он ищет что-то хорошее. И у этого нет конца. Вот он дома. И какой в этом смысл? Он не убежал от Глеба, он не убежал от проблем. Дом это не его крепость, хотя так хотелось в это верить. У звезд нет дома, нет друзей, нет корней нигде. Они свободны. Слава сел на пол на кухне. Он думал, что встанет на колени и разрыдается, но нет. Ему было так больно, так стыдно. Рана, которая будто была материальна, которая зияла и гноилась, которую Слава пытался закрыть, бившись в истерике. По комнате отдавались глухие стоны его страданий. По его волосам стекали слезы, да и на полу было не сухо. Хотелось так навредить себе, так себя наказать… хотелось убить себя. И попасть туда, к звездам… Слава преодолел себя и встал. Он буквально бежал к тумбе с аптечкой. Буд-то больше не существовало реальности. Буд-то это была последняя надежда на спасение в итоге которого он умрет. Он умрёт в одиночестве. Он чувствовал себя покинутым, да, но ему ведь так нравился этот не привычный сладкий привкус. Боль пронизывала его насквозь. Юноша запихивал в себя всё больше и больше обезболивающих таблеток, в надежде что это спасёт его, но он забыл что это лекарство не помогает от душевных ран. Сознание помутнело. Наконец, чувство справедливости. Зло было наказано. Скоро он станет таким же свободным. Шаг. Громкий и чувствительный. Черт, Слава не закрыл дверь. –С-Слав?–прозвучал ужасно знакомый голос. Это был он. Это был Даня. Рана зияла еще сильнее, легкие рвутся до боли. И больше некуда от этого деться… он его нашел. Даже смерть не суждено встретить спокойно. Не суждено встретить одному. Брюнет вбежал на кухню и упал на пол рядом с парнем. Тот уже отсчитывал мгновения до своей гибели. По щекам брюнеты пробежали толстые струйки слез. Нет, он должен знать об этом перед смертью… Данил прижал слабого парня к себе. Даня знал что уже не помочь. Он целовал каждый уголок его тела плавно переходя от ключиц до груди. Совсем горячо. Даня позволял себе кусать бойфренда, запускать руки в его каштановые волосы ниже плеч. А Слава, казалось, уже был мёртв.