Император всея Междумордии

      В августе наш «августейший» фронтэндер потерял права. Уже в десятый раз за всю историю вождения. Как ни банально звучит, опять выехал на работу пьяным и попался дотошной полиции. Ну а что? Страсть к разработке превыше всего. Все бы ничего, но это обстоятельство страшно испортило планы нашему руководству, которое каждую осень отправляло сотрудников в Ленобласть за грибами. Традиция такая, родом из СССР. И одним из безвозмездных и надежных перевозчиков несколько лет подряд выступал таки Пьер. На втором месте всегда была Саня — жена Сани, мать Сани и Сани — UX-дизайнер Ижорская. Но и она, как назло, снова оказалась в декрете, а сам Ижорский в это время, устав от непосильных выплат, втихаря оформил банкротство, в результате чего они лишились не только долгов по кредитам на миллион лет, но и двух машин, квартиры, дачи, заброшенного участка на Балтийском море, и благополучно уехали на деревню к дедушке — правильно, в славный город Колпино, на побережье реки Ижоры.       Оставшись без надежных поставщиков драгоценного грибного ресурса из Ленобласти, руководство взбесилось. Фростман вместе с новым замдиром — доктором Ломоносовым-Обуховым — просто рвали и метали, а в конце концов приняли решение отправить нас всех на чем придется. И если, например, Сигизмундычу и Арви повезло, и они уехали на своем мусоровозе, то всем остальным пришлось чесать репу. Особенно мне, Дёгтеву и Ижорскому. Но нам не привыкать! Один в девяностых родился, второй женился, третий школу закончил кое-как, но выжили же все?       Посему, одним ранним сентябрьским утром вышли мы втроем на дорогу под названием Энское шоссе, каждый со своей табличкой и начали голосовать. Первым, как ни странно, уехал Пьер — на самосвале. Кому понадобился попутчик с бодуна, мы наверняка не узнаем. Следующим Фортуна посетила Саню Ижорского — сжалилась экскурсовод туристического автобуса, срочно рвущего когти из наших краев, в надежде посетить перед закрытием границ Самый Большой Дворец и Парк. Но вот я еще долго страдал и одновременно боялся — как бы супостаты не забрали в полицию! И дело даже не в полиции, а в «облико морале», которое мне бы не хотелось портить в глазах супруги, работающей на тот момент гувернанткой в Монте-Карло. Удаленно. На счастье, вскоре притормозила Тойота бывалого вида, а из нее высунулась недовольная дама скандинавской наружности — почти натуральная блондинка без макияжа, но с сигаретой в зубах со щербинкой, и я понял, что лучше не спорить.       — Садись и поехали! — скомандовала дама, и я, как подстреленный лось, метнулся в салон, на переднее сидение. Задние были заняты, вернее, битком забиты детьми, кажется, всех возрастов. Сколько их точно было, я уже не помню, но гвалт стоял, как от тысячной толпы.       Мы тронулись. Машина оказалась та еще дрянь, но я старался об этом не думать и мысленно разворачивал пакет из-под бутербродов. Ощущение было, как на пиратском корабле, и дело не в немыслимой качке: атмосферы добавляли юные пассажиры, они постоянно ругались, дрались, кусали кресла и всячески портили автомобиль. Самым обидным стал факт, что мимо нас с ветерком промчались друг за другом Дёгтев на самосвале и Ижорский на автобусе. Они, припеваючи, мгновенно проскочили границу. А вот мы всем кагалом в Тойоте надолго застряли, попав видимо в час-пик. Но было бы все ничего, если бы не неугомонные пассажиры. Когда подъехали к границе, один «вундеркинд» разблокировал дверь и чуть не вывалился на мост.       — Дверь, оглашенные! — гаркнула вдруг мамаша.       Сразу воцарилась тишина, дети явно испугались и захлопнули двери. Да и я чуть не обделался, но виду не подал, а сразу зауважал водительницу: наконец-то я вижу в наших краях почитателя творчества династии графов Толстых!