Теперь, есть смысл...
… — Жили были мы на краю, с нами был тёплый июль, от пятерки сломанный руль, с тобой играли в жизнь, которой будем жить, но сажусь в последний вагон, и теряю все, а ты со мной, помнишь по камням босиком, ты в папином трико, как это далеко. Эта песня простая, чтобы каждый растаял, во дворе чтоб играли, пацаны на гитаре, Эта песня простая, чтобы каждый растаял, во дворе чтоб играли, пацаны на гитаре. — Гейб замолчал. — А дальше, дальше-то что? — Луи чуть ли не пищал от удовольствия и интереса. — Дальше? — Гейб хихикнул. Он редко видел что Луи что-то воистину нравиться. — Дальше не помню! — он отложил гитару. Играть на ней сам Луи научил, но только ему не нравилось играть на ней, а вот слушать, он очень сильно любил. — Хочешь сыграть? — Луся как его называл Гейб, недовольно отвернулся, как бы невзначай. — Нет. — Ты обиделся? — парень немного наклонился, а Широсаги отодвинулся. — Нет. — « Господи! Снова этот железный тон? Точно обиделся». Брунай приподнял уголки губ. — Сильно? — Да! — Кого-то нужно за щекотать! — Гейб встал и прикоснулся к плечу Луи, и все стало осыпаться. Как-будто карточный домик. Цветочная поляна, небо, деревня вокруг, и. И Гейб тоже…
— Ааа! — Луи закричал, и приподнявшись на локтях, стал тяжело дышать. — Нужно избавиться от этого… — взгляд скользнул на столешницу, где был нож для фруктов. — Луи? — за дверью с комнаты Луи послышалось цоканье каблуков. — Чего? — пытаясь отойти от кошмара рыкнул Луи. — Может. Пойди к нему? Он тебе приснился, не так ли? — голубоглазая девушка отворила дверь. — Возможно… Да… Луиза? — Что братик? — А как ты избавилась от воспоминаний о смерти Шу? — Было не просто, но он мне помог. — девушка грустно улыбнулась. Белоснежные волосы, и кровавые глаза были впечатаны в память Луизы. — Как? Всмысле? — Он мне приснился. Приснился тот день, когда я узнала что он играет на фортепиано. Он сыграл мою любимую песню, она была веселой, и слова вроде те же, но… Но я тогда увидела в них скрытый смысл… Как тебе объяснить? Так как в песне которая тебе совсем не нравиться, потому что она грустная и портит настроение, только наоборот… От той песни, которая на первый взгляд серая, и не веселая. Без всякого смысла, становится грустно, но в моем сне все не так… Я даже не могу объяснить. — Тоесть… — Широсаги вспомнил, что в песне со сна, тоже было что-то необычное. Недостяжимое. — Да, Шу своей песней, и игрой как бы попросил не убиваться, и жить дальше. С той песни я тогда поняла, что он хочет меня увидеть, хочет увидеть мою улыбку… Я тогда пошла к нему на могилу, и мне тогда показалось, что он стоял рядом, и улыбался, а затем, стало так тепло, так хорошо, что показалось что он обнимал меня… — девушка улыбнулась — Пойди, и проведай его. К тому же, думаю он обрадуется, когда услышит, что у него будет наследник. — Широсаги улыбнулся. И вправду. Луи поднял взгляд на плакат, где был он и Гейб. Эту фотографию сделал Шу. Тогда он, и Гейб умерли… Гейб спас Луизу, а Шу спас его… В памяти Луи четко было слышно несколько последних слов, которые он услышал от Куреная… « Позаботься о ней, и она тебе поможет… » И вправду помогла… Помогла понять, что его любят, даже с того света… Возле плаката виделись две тени. Луи только теперь их заметил. Шу и Гейб стояли, и улыбаясь смотрели на Луи. Парень улыбнулся. — Я рад. Что тебе хорошо… — прошептал он, — Теперь, есть смысл. — добавил он и положил ладонь на живот. — Теперь есть…
