Я Человек

Не торопясь разобрал секретные документы по кучкам. Первая содержала обычные отчёты о списании продуктов, о водоснабжении и расходе энергии. Тут же составил краткую опись обнаруженного и отложил в сторону. Вторая  состояла из докладных младшего комсостава со сведениями о наказании провинившихся и поощрении отличившихся служащих огромного космического лагеря. Я изучил данные о победителе гонки на биомоскитах, которую с успехом провели альфианцы по случаю национального праздника борьбы с нарушающими экологию растениями. Также узнал, что некий Ааахх Кааак был оштрафован на триста галактов за неуместное высказывание о почившем полсотни лет назад предке по линии матери его второй жены. Парня стало жалко. И я почтил его память глотком суррогатного кофе, бережно выставленного рядом скорее с целью отбивания тонкого аромата, который источали секретные документы, чем для принятия внутрь. Мой раздражённый нюх напомнил мне о Парижской улочке и сырном магазине, в который не в меру любопытная домомучительница резво сунула свой нос и так же шустро унесла оттуда ноги. Это воспоминание окатило домашним теплом и заставило улыбнуться. Всё-таки её мне не хватало. Скрепил и эти важные документы, присоединив их к отчёту. В третьей группе оказался бортовой журнал наблюдений. Внизу тиснеными, почти резными знаками было указано: «Предназначен для знакомства молодняка с окружающей средой». И совсем мелким шрифтом: «Учитесь читать так, как завещали наши предки!». Я открыл талмуд и углубился в чтение.   *** Помимо рассказов о животном мире планеты-океана в системе Капеллы, я наткнулся ещё и на приключенческую историю. «В беспредельном тёмном пространстве, заполненном гармонией музыки вселенной, — читал я,— летит зеленоватый шар четвёртой планеты системы Вега-два (данные о местонахождении; парсеки, способ подлёта, число гасилок на участке). В районе субтропической материковой зоны (данные о местонахождении; долгота, широта) мы обнаружили несколько поселений гуманоидов. В наиболее мелком проживает около пятисот особей, в крупных — до тысячи. Связались (данные о частотах и способе связи). Оказалось, на планете проживают кибермодифицированные люди и население земного типа эволюции в соотношении один к трём. Ведётся торговля между материками и зонами влияния. Общая численность до семидесяти тысяч жителей. Интерес представляют кибермодифицированные люди, которые в настоящее время активно борются за свои права».   *** Собрав все полученные знания, я торопливо, чтобы не потерять эту ценную информацию по дороге, понёс её на вытянутых руках к руководителю нашего летающего бочонка. Сразу к нему не допустили, но велели подождать... на внешнем рейде. Я передал (под расписку) полученные и расшифрованные с таким трудом секретные данные и начал процедуру ожидания. Наконец, мне было разрешено пройти. За длинным овальным столом сидели четыре офицера старшего комсостава. Завтрак подходил к концу, и меня впустили, как десерт в виде вишенки на тортик. Результаты перевода признали... приличными. Диссонансом прозвучала только история о планете с добивающимися равноправия киборгами. Руководитель напряг жевательные мышцы и изрёк: — Надо доложить. Мы в одном прыжке. Высокий червеобразный заместитель руководителя, с осуждением посмотрев на меня, разумно указал: — На планете неконтролируемые киборги. У нас тридцать пять плохо обученных рейнджеров-срочников. Семьдесят процентов личного состава (он опять обречённо поднял глаза) молодняк. На базе доложим. — Мы в одном прыжке, — упрямо возразил капитан-лейтенант.   *** Часа через полтора наш агрегат, медленно поменяв направление, повернулся хвостом к Базе и лёг курсом в систему Веги-два. Вечером Колян невзначай поинтересовался: — Санёк, а ты сам переводами занимался или с ассистентом... с косой? Весь день ощущая себя Троянским конём, носителем забрюшной подставы, я обречённо покивал головой. Врач разлил нам по мензурке успокоительного, и мы собрались спать. Повторное посещение нашего кубрика Митрий Дмитричем заставило вздрогнуть даже политически выдержанного штурмана. — Ну что, доигрались, - хмыкнул он, входя. - Приказ получен. Операция боевая. Всем быть готовыми. Каждый получает в распоряжение по пять рейнджеров. Он посмотрел на приосанившегося Вована и добавил: — А Вам, военврач, приписали троих. Эвакуацию груза двести производить. Идите, знакомьтесь с личным составом...   *** Первое, что я почувствовал, спустившись на нижнюю палубу, был запах. Давно знакомый запах... боли. Тот самый странный горько-острый, исходящий от измазанных застарелой кровью человеческих ботинок. У меня закружилась голова, и автоматически включившийся, тихо дремавший много месяцев процессор с гулким грохотом сообщил всей поверхности головы: — Кибермодифицированных объектов на военном космографическом челноке «БОЧ—ЧП 6213» не обнаружено. И после перезагрузки, более хрипло и обиженно: — Не обнаружено... Но тогда откуда запах? У меня галлюцинации от воспоминаний? Так нет их давно, вычеркнул я их из памяти. А вонь стоит! К нашей сбившейся в панике ячейке «младшего комсостава» подошёл Он, обладатель запаха. Снисходительно посмотрев на «компашечку салаг», бодро представился: — Здравия желаю, господа лейтенанты, старший сержант-сверхсрочник Свиридов. Меня предупредили о вашем прибытии в наше распоряжение. Личный персонал построен для знакомства. Потом, снисходительно подмигнув, добавил: — Выбирайте. Ребята похватали кого попало, а я, переполненный процентами «выживания при ЧС», робко посмотрел на оставшихся и выбрал: четырёх доходяг и... Свиридова.   *** В офицерской столовой кормили... прилично. Пожрав суп на бульоне-кубике и макарон с реально попадающимися волокнами мяса и жира, я по привычке напился сахарного сиропа и отправился дегустировать обед у подопечных. Совсем недавно меня, как «излишне знающего студента», включали в проверку учёта остатков питания на солдатской кухне, и поэтому я, конечно, был знаком с меню. Тогда же, под возмущённым взглядом Володи, была списана партия рыбных консервов две тысячи неизвестного года, пролежавшая сто лет на каком-то армейском складе и разумно (!) отправленная в полёт. Не сомневаюсь, что наш завхоз хотел получить премию за рачительное отношение к приписанному ему имуществу... Пока мы возмущались, прибежал Митрий Дмитриевич и попытался запретить «разбазаривание солдатских килокалорий». Но военврач третьего ранга гордо выпятил впалую грудь и, предоставив с целью осмотра все округлости плоской банки, предложил её вскрыть, предварительно надев противогаз. Особист был положен на лопатки, а мы, окрылённые успехом, списали под шумок ещё и мешок червивой крупы. Спустившись вниз, я, с удовлетворением понял, что неопроцессоренные солдаты тоже старательно употребляли «бюджетку». Содержимое перераздутых банок бодро кипело в котле. По моим предположениям, там же плавала «мясная» крупа с высоким содержанием белка, вытопленного из мелких местных белых червячков. Пригласив сверхсрочника за стол, щедро налил ему и себе. Предложил закусывать хлебушком и бодро приступил к пожиранию полезного белкового продукта. Свиридов хлебосольно попытался уговорить отведать колбаски у себя — в помещении для отдыха - и честно попытался остановить оголодавшего меня, но я был настойчив и, умяв баланду, встал над будущим потерпевшим. Господин сержант возмущённо отказался «это жрать». Исхудавшие рейнджеры молчали, а я, предварительно залепивший камеры хлебом ручного помола, взял сержанта за подбородок и, приговаривая: — За маму, за папу, за любимую бригаду, — накормил до отвала. Приказал сварить макарон, после чего, сообщив о проведении совместной утренней разминки и спарринга, посоветовал старшому выпить пачку антибиотика и отправился восвояси.