Чёрное солнце

«Какой историей в наше время можно удивить,

заставить плакать или, наоборот,

смеяться и радоваться?»

Lady Gaga - Government Hooker

Они смотрят на меня. Мысленно трогают там, где прикосновения не приветствуются. Мне это нравится. Я захожу в клуб, ощущая духоту помещения и улавливая тонкий аромат красного дерева. Они смотрят, как я откидываю волосы назад. Я ступаю по чёрному, как густая смола, полу так, что звук моих каблуков разносится между столиками. Они следят за движениями моих ног, бёдер, глаз. Они хотят меня. Они видят во мне посетительницу – сучку, не иначе как случайно забредшую сюда в столь поздний час. Животные. Наверное, не стоит рассказывать, на чьих стульях они сидят. Я сажусь за стойку и ставлю сумочку рядом. – Мало, – купюры шелестят меж моих пальцев, какой приятный звук. – Сколько вышло, мэм, – бармен раскрывает передо мной портсигар и кладёт рядом мундштук. – Прямо сейчас я борюсь с желанием проверить твои карманы. Я медленно провожу длинным ногтем по идеально ровным сигаретам. Люди смотрят на меня, они не знают, что я – их хозяйка. Хотя бы сегодня. Хотя бы сейчас. И мне нравится подыгрывать их фантазиям. Небольшая вспышка зажигает сигарету. Я медленно втягиваю дым через мундштук и выпускаю его в воздух, наслаждаясь моментом. Я могу выбрать любого. Или любую. Они все принадлежат мне, достаточно лишь одного жеста. Или одной улыбки. Он боится меня. Смотрит исподлобья и хочет задать свой назойливый вопрос, но боится, как любой мужчина, видя перед собой женщину, способную переломить его хребет. – Мэм… – Сегодня я хочу побыть здесь. Он кидает осторожный взгляд на людей, травящих себя за собственный счёт. Его пугают их глаза. Мальчишка. – Вы уверены? – Абсолютно, – дым снова наполняет мои лёгкие, я медленно, уже который раз, оглядываю купюры. Он хочет спросить, почему, но мне не хочется отвечать, потому я награждаю его утвердительным взглядом. Он уходит к клиентам. Мне становится скучно. Я давно осознала, что остановка означает смерть. Что пока я двигаюсь – в любом направлении – я продолжаю жить. Или существовать? Не важно. Никто из нас всё равно не видит разницы между «жить» и «существовать». – Позволите угостить вас напитком? Я чувствую его присутствие справа, но не поворачиваюсь, лишь перемещаю мундштук в другую руку. Сигарета начинает догорать. – Боюсь, я предпочитаю оставаться в ясном уме, молодой человек. Он ухмыляется. Строит из себя знатока женских эмоций. – Тогда что же я могу предложить Вам? – Тишину. Вновь смешок. Он на крючке. Удивительно, как мужчинам нравятся навязанные им соревнования. – Уверен, мы сможем найти что-то общее. Если, конечно, вы дадите мне шанс. Я встаю, потому что эта грёбаная загадка начинает меня изводить. – Зачем ты здесь? Я сажусь в кресло, ощущая мягкость его обивки. – Что? Простите, кажется, я не поняла ваш вопрос. Девушка, молодая. Волосы до плеч, светлая, очень светлая кожа. Худая. И чертовски наивная. – Ты выбиваешься, и я не понимаю, зачем ты здесь. Достаточно одного щелчка пальцев, чтобы мне поднесли новую сигарету. Удивительно слаженная работа. – Кажется, я всё ещё не понимаю. Она меня раздражает. Я вздыхаю. – Послушай, милая. Ты пришла в моё место. И если ты не смотришь на меня, значит, тебя здесь быть не должно. – Простите… – она медленно поднялась, удерживая спинку стула. – Я не хотела задеть вас. Какое убожество. Я закатываю глаза. – Сядь, – она повиновалась мгновенно. – Рада, что ты послушная. Она смотрит на меня с нескрываемым страхом и каплей восхищения. Возможно, сейчас для неё я – главная загадка этого вечера. Фурия, напавшая на неё по неизвестной причине. И мне нравится её дурачить. Я вновь щёлкаю пальцами. Официант, подошедший в следующее мгновение, наклонился достаточно близко, чтобы я могла коснуться губами его уха и уловить практически идеально подавленную дрожь. Он ушёл. – Расскажи мне, что ты здесь делаешь. – Извините, я вас не знаю. Зачем вы спрашиваете? – Затем, что могу, – она была такой жалкой и слабой, грубость выливалась из меня сама собой. Перед ней медленно опустился бокал. – Боюсь, это слишком дорого для меня, – она виновато улыбнулась, поправляя волосы. – Сегодня, дорогая, ты можешь позволить себе всё. Она разбудила во мне старую авантюрную сторону. Внезапно я захотела кинуть к её ногам всё золото мира, чтобы увидеть этот неподдельный детский восторг. Однако ей, по всей видимости, было достаточно самой мелкой подачки. – Не знаю даже, как вас отблагодарить… – на её лице вновь засеяла улыбка. Да, малышка. Улыбнись мне ещё раз. – Просто назови мне имя, – я впилась в неё взглядом, надеясь довести растерянность до предела. – Эллен. – Эллен? Как просто, – я улыбнулась ей, давая возможность выдохнуть. Она всё-таки осушила свой бокал. Я кивнула официанту, и он принёс следующий. – Зачем ты здесь, Эллен? – я протянула ей свой мундштук. Она боязливо посмотрела на мои ногти, но всё-таки решилась. Да, она не такая робкая, какой пытается казаться. На мгновение мы коснулись пальцами. Эллен поднесла мундштук к губам и медленно затянулась. Медленно, но уверенно. Интересно, как далеко я смогу зайти. – Я не знаю, – её ответ казался таким искренним. – Как я и думала, – мундштук снова вернулся ко мне, но я успела задержать её руку, прежде чем забрать его обратно. Она такая мягкая и маленькая. – Зачем Вы… – Вопросы здесь задаю я, Эллен. Свой лимит ты уже исчерпала. – Но… – Тише, – я приложила мундштук к её губам. Всё это кажется ей игрой, до ужаса странной и неловкой. Осталось дождаться, когда алкоголь начнёт действовать. – Выпей, – я указала глазами на бокал и отпустила её руку. Эллен осторожно подняла сосуд и осушила его несколькими длинными глотками. – Хорошие девочки так не пьют, – я улыбнулась. – Значит, я – плохая? Да, маленькая, поиграй со мной. Думай о том, какая ты сейчас решительная. – Значит, ты можешь позволить себе ещё, – я подняла следующий бокал, отпив так, чтобы на стёклышке остался след от помады. Бокал перешёл в её руку и опустился пустым. Уже близко. – Чего ты ищешь? – Я не знаю. – Чего ты хочешь? – Я не знаю. – Почему не уйдешь? – Я не знаю. – Я могу тебя поцеловать? – Да. Её губы оказались ещё мягче, чем я ожидала. Она была напористой и резкой – полной противоположностью той овечки, которую я наблюдала с того момента, как вошла в бар. Мы отстранились. Она откинулась на спинку кресла, рассматривая моё лицо. Да, Эллен, я знаю, что оно красивое. Я знаю, что ты отдашься мне прямо сейчас, если я попрошу. Или ты хочешь, чтобы я тебе приказала? – Расскажи мне всё. – Вот так сразу? – она провела пальцами по губам, сбивая с них влагу. Я улыбнулась. – Только если расскажете вы. Я усмехнулась. – Ты слишком много на себя берёшь, малышка. Тяжело доверять тайны человеку, не умеющему разбираться в мотивах собственных поступков. – Я научусь. – Да что ты? – она определённо была глубже, чем думала о себе. Жаль, что для этого понадобилось всего три бокала. – Обещаю. Её взгляд был туманным. – Хорошо. Я расскажу тебе сказку. – Спасибо. Но как мне к вам обращаться? Я попыталась закурить, окидывая её беглым взглядом. Прибитое ржавым гвоздём чувство, о котором я забыла уже очень давно, неожиданно выдохнуло в своей агонии. На мгновение я остановила руку, так и не воспользовавшись зажигалкой. – Можешь называть меня Бонни.