Это жизнь, мама

Эта история про детские приключения и взрослые впечатления от них. Про взросление, которое у одних случается за одну ночь, а у других — растягивается на двадцать лет.

Однажды Драко подслушал разговор Астории с ее мамой. Они все были на вилле в Испании, гостили у Забини — подобралась хорошая, теплая компания. Дети играли с детьми, их матери, тетушки и кузины уничтожали винный погреб прошлого мужа мадам Забини, говорили о тряпках и купались ночью в море, ныряя в него нагишом прямо с метел. Про нагишом и с метел — Драко лично видел. И Астория. И Теодор. Они выбрались из дома, чтобы сбегать в розарий — туда постоянно запрещалось ходить детям. А было интересно. И вот — как настоящие древние ведьмы — их матери выскальзывали из окон, оседлав метлы, и летели, нагие и устрашающие, к морю. — Ого! — присвистнул Теодор. Он один умел в их компании так свистеть и дико этим гордился. — Обалдеть! — Теодор, это неприлично, свистеть! — начала Астория, оборачиваясь и обескураженно замолчала. — Так не бывает... — прошептала она наконец. Драко ничего не сказал. Только двинулся в сторону моря (там как раз был очень удобный мыс) — посмотреть. — Гляди, твоя мама сделала финт Адельштайна, — сказал он через некоторое время Теодору. Тот снова присвистнул — на этот раз завистливо. Астория, улыбаясь как-то странно и светло, положила ладони им на плечи. — Идемте. Пусть они купаются. Обратно они шли почти в благоговейной тишине. Наконец Драко сказал: — Если моя жена будет такой же, я прощу ей все что угодно. Даже измену. — А что такое измена, Драко? — спросила Астория удивленно. Драко совершенно не понимал, как она оказалась в их компании — просто случайно услышала их с Теодором разговор про розарий и сказала, что никогда не видела, как растут розы. Они решили позвать ее с собой. Теодор обидно захихикал. — Думаешь, он знает? — спросил он. — Подслушал, небось. — Это то, что разрушает брак, Астория, — чопорно ответил Драко. Смех и обидное предположение он предпочел проигнорировать. Тем более, что это оказалось правдой. У Драко всегда был талант, за который его отчаянно ругали. Он рос тихим, мечтательным мальчиком. Часто мог встать у красивой фрески, книги с богатой инкрустацией или невероятной иллюстрацией и долго их рассматривать. Поэтому он замирал в самом неподходящем месте довольно часто. И взрослые никогда его не замечали. А еще Драко умел быстро и бесшумно прятаться. Поэтому он часто выигрывал в прятки и подслушивал разговоры, ему не предназначенные. Вот и на следующее утро Драко замер перед огромным — во всю стену — окном, из которого открывался вид на предгрозовове море. И пропустил момент, в который можно было вежливо выйти из-за портьеры — раздались шаги и голос миссис Гринграсс. — Здесь нам не помешают, милая. Присядь, я расскажу. Раздались шорохи. Драко покраснел. Он прекрасно помнил, какой ослепительно прекрасной была миссис Гринграсс вчера верхом на метле. — Да, мама, — нежно пропела Астория, как всегда делала, если хотела показать себя кроткой и послушной. «Неужели она все рассказала? — подумал Драко. — Предательница!» — Измена, дорогая моя, это... — Миссис Гринграсс прикурила сигарету — за портьеру долетел сладковатый запах дыма. — Она произрастает из брака. Брак нужен не только для того, чтобы рожать детей. А для того, чтобы чувствовать любовь, верность, преданность... чтобы получать удовольствие. Мужчина и женщина, вступив в брак, занимаются любовью. Иногда бывает так, что мужчина не доставляет женщине удовольствие — а он это делать должен, — и тогда женщина ищет в другом месте того, кто сможет дать ей это. Ну и наоборот тоже бывает, но мужчина изменяет чаще всего по другим причинам. Драко затаил дыхание. Эта тема была слишком интересна — ведь ему-то о таком никто не рассказывал. — А как это — доставляет удовольствие? — спросила Астория. Миссис Гринграсс некоторое время молча курила. — Вот тебе, когда тебя гладят, приятно? — Да, мама. — Ну а здесь тоже что-то подобное. Но, видишь ли, такое бывает, только если ты в браке. А если попробовать до него — ничего не получится. — Почему? — удивилась Астория. Драко с ней мысленно согласился. Что за несправедливость? — Потому что женщина не должна получать удовольствие не с мужем — до брака хотя бы. А потом — уже совершенно не важно, муж и не узнает. Астория долго молчала. Молчала и миссис Гринграсс. — Это все так грязно, мама, — сказала наконец Астория. — Не грязнее жизни, милая. * * * Спустя двадцать лет, стоя за той же портьерой, Драко смотрел на то, как Астория стонет под его другом и почти братом — Теодором Ноттом, — и вспоминал тот разговор и ту фразу. — Это все так грязно, мама, — прошептал он разочарованно.