Последний предел

      — Этот мальчик стоит 20 тысяч.       «Помогите!»       — Хм… Да, мордашка у него очень милая. Но все равно дорого.       — Помимо мордашки, он еще и многому обучен.       «Мамочка, забери меня отсюда! Спаси меня!»       — Хорошо. Вот деньги. Пойдем, малыш.       Тяжелая рука касается щеки.       «Не трогай меня!!!»       Футболку стягивают, спускают штаны. Тело крепко обхвачено, не сбежать, не вырваться.       «Не трогай меня!»       Толстые пальцы проталкиваются внутрь до боли. Напряжение стягивает внутренности в ком, подавленный крик с тошнотой подкатывает к горлу, а из глаз сами собой бегут слезы.       «Нет! Пожалуйста! Мамочка! Грифф! Кто-нибудь…»       О спину трется потное тело, чужое дыхание жжет затылок, ягодицы грубо сминают и что-то большое, влажное, пульсирующее скользит меж них.       «Нет! Нет!       Не трогай!       Не трогай!       НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!!!»       Эш подскочил на кровати, сбросив одеяло, и только потом разлепил глаза. В окно бил яркий утренний свет. Кожу словно жгло, и пришлось голяком проскользнуть в душ, пока не заявился Скиппер. Холодная вода немного успокоила, разбудила, вернула в реальность, где предстояло разобраться, какого хрена Голзини решил командовать чужими людьми.       — Эш! — слышится тонкий голосок за дверью.       Эш, одевшись, выполз из ванной.       — Привет, Скип.       — Снова не в настроении?       — Будешь тут в настроении. За назойливыми стариками нужен глаз да глаз.       Скиппер сел на кровать, болтая короткими ножками и улыбаясь.       — Алекс сказал, сегодня вечером доставит веселье, девочек приведет.       Эш усмехнулся и передал малышу ключи.       — Будем надеяться, что его веселье окажется симпатичным, — Эш посмотрел на запертую смежную дверь. — Скип, как всегда. Покорми его. Там в холодильнике со вчерашнего ужина что-то оставалось. Если что, деньги на столе. Купишь ему чего-нибудь на обед, если я задержусь.       Темнокожий малыш уставился своими большими умными глазами и кивнул.       — Не волнуйся, Эш. Я о нем позабочусь.       — Эш!       — Эш, выпей с нами!       Вечером бар заполнен до отказа. Праздник победы над очередной бандой, полный захват центра — дела нешуточные, но Эш сидел с отрешенным видом. После разговора с Голзини чувствовал себя паршиво. Впрочем, он всегда себя так чувствовал, когда видел самодовольную рожу старого черта.       Чьи-то тонкие пальцы коснулись колена, обнаженной кожи под дыркой на джинсах. Эш едва не подскочил, машинально дернулся в сторону и, подняв глаза, встретился взглядом с миловидной блондинкой, юбка которой заканчивалась ровно там, где начинались обтянутые сеткой колготок ноги. Со стороны послышался восторженный свист, но Эшу было плевать. Схватив блондинку за тонкое запястье, он убрал ее руку со своего колена.       — Снова ты холодный как жмурик. Я тебя совсем не интересую?       — Я этого не говорил, — заметил Эш.       — Тогда в чем дело?       — Я не в настроении.       — Ты всегда не в настроении. Смотри, а то пущу среди твоих слушок, что ты гей. И пизда твоему авторитету.       — Не нарывайся, Диана. А то я пущу слух, что у тебя сифилис. Как думаешь, кому поверят больше?       Диана хмыкнула, откинув назад свои светлые волосы, так щедро сдобренные лаком, что пряди спадали будто полоски плотной бумаги. Эш смотрел на нее, сквозь призму ухмыляющегося в голове Голзини. Его руки клеймили каждым проклятым прикосновением. Может быть, женские руки не такие. По крайней мере стоило хотя бы попытаться.       — Если не хочешь меня, можешь взять любую из моих девочек. Как насчет мулаток?       — Мне все равно. Я не против с тобой.       — Тогда я сделаю все, чтобы твоя самодовольная мордашка лопнула от кайфа, — прищурившись, она снова положила ладонь на ногу, медленно продвигаясь по бедру, цепляя ноготками джинсы, подбираясь к паху. Накрывала паника. Эш даже сквозь плотную ткань ощущал, как кожа начинает нестерпимо гореть, еще немного — почернеет и обуглится. Боль колола не ногу, она иглами впивалась в мозг, но Эш терпел. Сидевшая перед ним Диана — не толстый дядька, который сует свой хер во все отверстия, и руки у нее другие, нежные, ласкающие, пусть со своей целью, но все же… Хоть что-то же должно отличаться?       Но реакция была та же.       — Черт с тобой. Пойдем наверх, в комнату, — тихо произнес Эш. Закинув в себя стакан с виски, он поднялся со стула и пошел вперед, не дожидаясь ответа. Быстрое цоканье тонких каблуков и улюлюканье банды за спиной уже сказали все за себя.       Диане можно позволить многое. Почти все, кроме поцелуев. Дело принципа — не целоваться с… «коллегами». Да, Эш брезговал, по себе знал, как это все чертовски противно. Зачем обмениваться отвращением с кем-то еще? Своего хватало. Диана действовала быстро: стянула футболку, ловко разобралась с ремнем, прошлась языком по шее. Эш зашипел от боли, что резала сознание на двух разных людей: одного, который хотел расслабиться и наконец-то вдохнуть жизнь полной грудью, и другого, которого трясло от мысли о том, что последует дальше. Руки Дианы уже поглаживали живот, оттягивая все ниже и ниже резинку трусов. Она уже опустилась на колени, обхватила член и открыла рот, почти коснувшись языком головки, как вдруг Эш отступил назад.       — Не трогай меня, — голос дребезжал, словно тонкое стекло на ветру.       — Ну что ты, Эш… — Диана подняла глаза, поглаживая его по бокам. — Боже, ты дрожишь? Неужели я у тебя первая, м? Расслабься… Я сделаю тебе очень хорошо…       Но от ее рук словно шли удары током. И Эша трясло. Выворачивало. Голова кружилась, всплывали насмешливые голоса.       «Помогите!»       «Помогите!»       И руки… что в точности, как руки Дианы сейчас, гладили внутренние стороны бедер, намереваясь шире раздвинуть ноги.       — Я сказал: не трогай меня! — Эш за волосы оттащил ее от себя.       — Ты чего?       — Ничего, убирайся давай.       Фыркнув, Диана поднялась и швырнула валявшуюся на полу футболку в лицо Эшу.       — Гребаный педик. Скажи спасибо моей безграничной доброте за то, что я не стала вместо спины расцарапывать твою смазливую мордашку.       Дверь хлопнула с такой силой, что предметы на тумбочке подскочили. Эша все еще трясло. Женщина ли, мужчина ли, совсем нет разницы. Тело реагировало одинаково. Сев на край кровати, он закрыл лицо руками. Мерзко. Как же мерзко все это.       Теперь Диана точно начнет звонить своим поганым язычком. К черту. Эш уверен в своих парнях: какими бы дебилами ни были, им хватит мозгов, чтобы не верить проститутке. Сейчас волновало одно — дрожь никак не проходила. Эш не мог собраться, подняться с кровати, спуститься в бар, страх сковал ледяной коркой. Единственное движение было в висках, где в биении крови отчетливо слышалось тонкое детское: «Помогите!»       Эш вышел в бар через полчаса. Вокруг заметно опустело, ребята поднимались в свободные комнаты, которые хозяин сдавал для таких целей с великим удовольствием и за хорошие деньги. Девчонки разошлись по рукам. Те, кто остался, либо пьяны вдрызг, либо заняты партией в бильярд. Эш почти лег на барную стойку, наблюдая за тем, как шары от ударов закатываются в лузы. Пару раз он играл с Дино в особняке… И вне зависимости от исхода партии оказывался прижатым к зеленому сукну со сведенными за спиной руками и спущенными штанами.       — Блядь! — Эш рыкнул, махнув стоявшему за баром Боунзу. Тот, ловкий, как обезьяна, мгновенно поставил на стол стакан с ромом и колой.       — Ты чего недовольный, босс? Мы же теперь контролируем почти весь центр города.       — Не лезь куда не просят. Целее будешь.       Один взгляд, и «обезьянка» скрылась под баром.       Эш спиной почувствовал, что кто-то крадется сзади, но сидел неподвижно. Чьи-то пальцы дотронулись до кофты, повязанной на бедрах, поднялись чуть выше, почти добрались до кожи.       — Вау… Настоящий магнум, 357-й… — не успел договорить стоявший сзади. Эш вмазал с разворота, повалил его на пол и наступил на пальцы, сдавливая до хруста.       — А-ай! Босс! Погоди! Я просто хотел… посмотреть… Я никогда не видел эту модель…       — Никто. Не имеет. Права. Трогать. Мое оружие!       Оглядев остальных, Эш рявкнул:       — Все уяснили?       Парень с искореженной рукой отполз в сторону и первым закивал, будто китайский болванчик.       Допив ром с колой, Эш ушел домой. Не имело смысла дальше здесь находиться.       Скиппер встретил с обычной веселой улыбкой, отчитался: с Гриффом все хорошо, ел, сам жевал, не выблевывал и ничего не говорил, кроме идиотского сочетания: «Банановая рыба». Еще сообщил, что звонил Чарли, предупредил о прибытии японских журналистов, которые через пару-тройку дней пожалуют для интервью. Невовремя, конечно. Обстановка накалилась так, что вот-вот взорвется, но снова отказываться Эш не стал. В конце концов, Скиппер столько времени и сил потратил на уговоры. Всучив ему полтинник и попрощавшись, Эш лег на кровать и прикрыл глаза. Во тьме сразу зашевелилось то, от чего он хотел сбежать. Вырезать бы часть из себя, выкинуть или заменить.       Жаль, не выйдет.       — Ты мой, Эш.       «Я не стану твоей игрушкой… Можешь трахать меня сколько хочешь, но я не стану твоей игрушкой…»       Дыхание учащается, сердце сжимается до точки. Солоновато-горький привкус чужого тела на языке. Противно.       — Глотай. Не упусти ни капли.       Грубая рука поглаживает по подбородку и шее, перемещается на затылок.       «Нет, хватит…»       Голову с силой вдавливают в мягкий матрас.       «Хватит, пожалуйста! Я не выдержу! Не выдержу!»       Запястья скручены и ноги дрожат… По спине проходится теплая, шершавая ладонь.       — Запомни, ты принадлежишь только мне.       Рука сжимает мошонку.       «Нет!»       Переходит на член, двигаясь от основания до головки и обратно. Неспеша, но потом все быстрее и быстрее.       «Нет! Я не сдамся!»       В мыслях одно, а тело вдруг начинает отзываться иначе. Противно от себя самого.       «Даже так… даже так я не твоя игрушка…»       — Посмотри на себя, Эш.       Берут на руки, разворачивают к зеркалу. Одно дело — чувствовать… Но видеть еще отвратительней. Большая рука, накрывающая член почти полностью, между раздвинутых ног — она ласкала и пытала одновременно.       Пришлось зажмуриться, так сильно — хоть бы ослепнуть вовсе. Сквозь мглу мигающим, спасительным светом пульсировало, будто заклинание:       «Не трогай меня!!!»