Последний предел

      Любые раны, любые пытки — Эш мог вынести все на своей шкуре. И не такое выносил, и не такое переживал. Шрамы на белой коже тому свидетельство. Он мог вынести все… кроме ран, которые наносили его близким.       Эйджи не просто близок. Он часть жизни, часть сердца… Свет, позволяющий продираться сквозь бесконечную тьму. И Эш успел расслабиться, успел отвыкнуть от мысли, что с ним случится, если этот свет вдруг погаснет или исчезнет.       Слишком рано расслабился.       Жизнь отнимает самое дорогое за доли секунды.       Когда пуля прошила тело Эйджи, вся эта гребаная война потеряла смысл. Сбылся кошмарный сон, только Эш убил Эйджи не руками, а эгоизмом. Ведь знал же, знал, как опасно ему оставаться и все равно удерживал рядом с собой. Опять использовал, чтобы избавиться от еще одного своего страха — страха одиночества.       «Я на все готов ради тебя!»       Эш не ожидал услышать ничего подобного. А может, убеждал себя, что не доживет до того дня, когда тени прошлого за спиной исчезнут. Поехать в Японию с Эйджи… Пусть он не говорил, зато мечтал об этом. Гулять вместе по Идзумо (кажется, так назывался родной город Эйджи), смотреть, как цветет сакура, или плещутся океанские волны о песок. Сжимать руку Эйджи в своей. Наверное, не для него такая жизнь. Но чем больше Эш убеждал себя, тем сильнее хотелось поскорее сесть в самолет.       Эйджи…       Буквально минуты назад он с видом учителя сидел напротив, чертил замысловатые значки иероглифов, губы беззвучно шевелились, проговаривая слоги, видно, по школьной привычке. Эш наблюдал за ним, как зачарованный, повторял слова с максимальной точностью.       В какой момент все пошло не так?       Лишь бы Эйджи был жив, лишь бы был жив…       Эш бредил. Чувствовал слова на языке, находясь где-то между сном и реальностью. Слышал Бланку. Какого черта эта сволочь продажная здесь забыла?..       Эйджи…       Касания-кисточки, невесомые, осторожные. Его протянутые руки. Шепот. Эш слышал знакомые японские слова, еще совсем недавно весело звучащие в треклятых стенах убежища.       «Sa-yo-na-ra…»       «Почему не я? Почему Эйджи?.. Это нечестно! Лучше меня… Господи, забери лучше меня!»       Эш очнулся под капельницей. Только сейчас понял, что сам словил пулю в бок, и жар, бред, недавнее полузабытье были настоящими, а не следствием аффекта. И Бланка был настоящим, сидел на кровати как ни в чем не бывало. Сука! Пришел открыть глаза на то, что Эш и так знал. Он ранил Эйджи. Ранил тем, что держал при себе, как плюшевого мишку, пользовался им… Надеялся на мирное существование. Какой же ты придурок, Эш Линкс. Что там говорили тесты? IQ выше 200 баллов? Засуньте их в жопу Манерхайму! Эш Линкс — круглый идиот, если надеялся зажить, как все.       Эйджи… Как же хотелось его увидеть… Убедиться, что он в порядке. Прикоснуться еще раз. Последний раз.       Сколько раз Эш говорил себе: «Я не выдержу»? Сотни. Может, даже тысячи. Когда Грифф уходил в действующую иракскую армию. Когда тренер по бейсболу в очередной раз затаскивал к себе и приказывал раздеваться. Когда Фрог с подельниками насиловали до потери сознания. Когда в свете софитов поблескивала ампула с наркотой. Когда Бланка обучал, как противостоять пыткам. Когда Грифф в очередной раз повторял «Банановая рыбка». Когда тело Скипа пушинкой осело в руки и вылетел его последний вздох. Когда увидел Шотера на операционном столе и вспомнил, как сам же нажимал на курок. Когда, снова попав к Голзини, умирал от истощения. Даже когда опускался на член Эйджи… Всякий раз в голову стучалась одна и та же мысль: «Я не выдержу». Сейчас ее не было. Эш вышел за все лимиты — а за ними оказалась пустота.       Он почти не слушал Сина, да и не хотел слушать. Видеть этих гребаных китайцев не мог. Нет, мальчишка не причем, конечно, но глупости ему не занимать. Сразиться хочет, а ведь своими глазами видел, как летел труп Артура с внешних путей на Кони-Айленде. Никакого отмщения Эшу не было нужно… Зря губить жизни не имело смысла, но если уж мальчонка не видел других путей убежать от ответственности — пусть так и будет.       Лишь бы рядом был Эйджи. Целый, невредимый, улыбающийся… Как за минуту до выстрела. Почему нельзя отмотать время? Почему Эш не почувствовал гребаной опасности, притаившейся за дверью?       Во всем виноват он сам. Никто другой.       Время тянулось ужасно медленно. Эш почти не ощущал его, все проходило мимо. Грош ему цена, если после всего он позволит умереть ребятам, оказавшимся в психологическом центре. Если позволит умереть Максу, так много сделавшему для расследования. Папочка, как никак. Действительно, у него во взгляде было что-то нестерпимо-болезненное, если речь заходила об Эйджи. Бланка тоже так смотрел. Видно, они все прекрасно понимали, но игра продолжалась, зашла слишком далеко. Эш обхватил себя за плечи, вжал голову в подушку. Господи, какая ужасная ночь. Флай доставит оружие через сутки, от Голзини пришли фото заложников. Пытает их, тварь… Скольким уже досталась порция «рыбки-бананки»? Хотя старикан не из тех, кто станет тратить препарат на расходный материал. А для него большинство людей и является расходным материалом.       Заснуть не получалось. От жалкого положения Эш то и дело возвращался к Эйджи, к окровавленной розовой рубашке, закатившимся глазам, губам, на последнем издыхании шепчущим: «Слава богу… ты в порядке…» Рыкнув, Эш перевернулся и уткнулся лицом в подушку. Его запах. Такой слабый, едва ощутимый, но это хватило, чтобы вспомнить ночь… Ту самую, когда он весь, целиком и полностью отдавался Эйджи, до потери пульса, до головокружения, до сорванных связок, хотя он не кричал, глушил стоны где-то в темной макушке, но зверь, выдиравший прутья невидимой клетки, вырывался именно из горла. Эйджи обхватил, короткими ногтями впиваясь куда-то под лопатки. Тогда они слились настолько, что Эшу в какой-то момент показалось, словно он смотрит глазами Эйджи. Вроде бы сжимает его плечи и ощущает хватку на себе. Если бы он знал, что секс может быть таким, черта с два он бы боялся.       Лицо загорелось. Каким же гадким мальчишкой надо быть, чтобы член вставал от воспоминаний, пока любимый человек, возможно, мучается на операционном столе. Не отпуская подушку, Эш просунул руку под живот, наспех расстегнул джинсы, спустил трусы.       «Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо, слышишь?»        «Без тебя мне хорошо не будет», — Эш зажмурился, с тяжестью выдохнул. Простынь под рукой, казалось, сейчас вспыхнет. Черт, как же надо опуститься…       Кончики пальцев по спине, осторожные объятия, улыбка…       Эш зажал зубами наволочку.       Желтые блики в бездонных черных глазах. Решительный взгляд, будто перед прыжком в неизвестность. Взгляд, от которого захватывало дух.       «Эш… Аслан…»       Эш кончил, выпустив сдавленный стон в подушку, почему-то ставшую мокрой. Чистой рукой стер влагу с щек. Надо же умудриться, кончить и расплакаться, как ребенок.       Заснуть так и не вышло. До утра Эш пытался сосредоточить себя на предстоящей заварухе. Не смог. Смотрел на подвесные мостки спермы на пальцах и думал — нет никого отвратительнее, чем он. Грязное, безжалостное чудовище, изводящее каждого, кто окажется ближе, чем положено. Любовь… Черта с два он на такое способен. Даже сейчас собственное тело, мерзкое, излапанное, затертое чужими руками, волновало больше раненого Эйджи. И почему он поймал не предназначенную ему пулю?       Утром, приведя себя в относительный порядок, Эш сделал кофе. Дерьмовый. Не такой, каким он получался у Эйджи.       Становилось невыносимо — в каждом предмете, в каждом запахе, в каждом ощущении вспоминать о нем и думать, что вот сейчас он как обычно улыбнется, пробурчит, что Эш снова долго спал и греть завтрак будет сам, или намеренно раскроет газету, подглядывая из-под нее. Или сядет рядом, невольно касаясь ладони. Или станет у окна, любуясь высотками, и можно обнять его сзади, положить голову на плечо, прикрыть глаза, почувствовать себя под незримой защитой, пока он рядом.       Эйджи…       Син прошел, пряча глаза. Эш не стал ничего ему говорить. Даже про новости от разведки не спрашивал. Мальчишка переживал по-своему, из-за Лао, незачем трогать его лишний раз.       Черная взъерошенная макушка мельтешила перед глазами, и снова невольно вспоминался Эйджи.       — Операция прошла успешно, он уже в обычной палате, но пока без сознания, — быстро пробормотал Син. Сердце чуть не подпрыгнуло.       — Джессика сказала?       — Да.       — Спасибо.       — Странно слышать это от тебя. Вроде уже не первый раз благодаришь, а все равно странно.       — Что, настолько страшный?       — Жуть просто, — усмехнулся Син.       За последние часы Эш, наверное, впервые попытался улыбнуться.       — Зато настоящий.       Флай плевался ядом по поводу и без, никак не мог поверить, что уже сегодня весь его заказ пустят в реальную бойню и даже не с мафией, с настоящими профессиональными военными. Мощь Фокса Эш, конечно, недооценил. Придатком еще был Ли, китайцы, выстрелившие в Эйджи, явно его рук дело. Всем скопом на одного, разве честно? Нет. На войне и не может быть честно.       Бок тянуло, рана в любой момент могла открыться. Напоминала о слабости… об Эйджи, которому гораздо хуже. Сказка оборвалась, даже не начавшись. Эш слишком расслабился. Забыл, что живет в другом мире. В мире, где ты диктуешь свой закон, пока в руках есть оружие. И чем оно круче, тем больше у тебя власти. Холодные игрушки.       Ничего, и не такие раны выносил. Он же Эш Линкс, дикий зверь, и любые повреждения на нем затянутся быстро…       «Аслан…»       Будто слабый голос Эйджи позади. Сейчас подойдет, положит руку на плечо и снова произнесет это имя.       «Аслан…»       Эш невольно повернул голову.       Эйджи нет, он в больнице, зато стоит Бланка со своей машиной, машет лапищей, улыбается. Надо отдать должное, он спас жизнь. Эш точно истек бы кровью после всего что произошло. Медики вокруг него неважные, хотя Алекс смог бы вытащить пулю. Вопрос в другом — смог бы Эш вынести руки Алекса.       Бланка разогнал японский туман, который заполонил голову. Он прав, бесконечно прав. Ничего, кроме боли, Эш не принесет Эйджи. До сих пор передергивало при мысли, что в последний раз он видел Эйджи на каталке в скорой, без сознания. И больше уже никогда… никогда не сможет увидеть. Если повезет, Фокс вышибет мозги и не нужно будет думать ни о чем. Если не повезет, то… придется учиться жить заново. Благо теперь не будет так отвратно от себя. Эйджи успел исцелить и согреть. Научить любить. А для любви достаточно простого знания, что с ним все в порядке.       Смотреть Бланке в глаза не хотелось. Он, как всегда, прочтет все и еще, не дай бог, выскажется по этому поводу. С другой стороны, только он и мог понять, как сейчас тяжело. Действительно тяжело. Все, что Эш чувствовал до этого момента, — ничто. Страх? Пыль. Нарисованный монстрик из комиксов в голове. Эш сам увеличил его до неведомых размеров. Так и жил бы, пожираемый прошлым, если б не Эйджи.       Эйджи…       «Аслан…» — выдох над ухом, почти как в ту ночь. Их единственную настоящую ночь. И мурашки вдоль спины.       «Прости меня. Прости, если сможешь. Если бы я только мог сказать тебе…»       Подавить. Стереть. Собраться. Сейчас от успеха операции зависело слишком много жизней.       Кто бы мог подумать, что Бланка окажется таким идиотом. Самовольно ушел от Ли, разорвал контракт. Сложно представить лицо китайской принцесски, когда ей объявили об этом, но Эш попытался. Чуть не засмеялся, неприятно кольнуло в боку. Еще и Бланка пропустил поворот.       — Куда мы едем?       — Узнаешь.       Бланка знал куда везти. Остановился у здания больницы, где находился Эйджи, вручил белый халат, стетоскоп, бейджик с фальшивым именем — маскарад, достойный оскара.       — До двенадцати. Понял, Золушка?       Вот и пришло время прощаться. Собравшись с духом, Эш подошел ко входу. Дежурных полицаев не было, сестрички на посту не обращали на него внимания. Как привидение, проскользнул он по пустому коридору к нужной палате. Но у двери застыл. Может, зря все это?       Времени слишком мало. Сейчас или никогда.       Эш привык к этому состоянию, сросся с ним, в любых ситуациях мог принять быстрое и точное решение, но, когда что-то касалось Эйджи, все летело прахом. Открыть дверь. Просто открыть. Какого черта из-за простого действия так перемалывало изнутри.       Меньше десяти минут.       Зажмурившись, Эш повернул ручку. Будто нажал на детонатор.       Эйджи лежал неподвижно, казалось, не дышал, грудь двигалась еле-еле. Трубки вокруг паутиной оплетали его, тихо сигналил аппарат, отмеряющий пульс. Бледное лицо, сухие губы. Даже не похоже, что он спит. Эш прекрасно знал, как Эйджи громко сопел во сне, раскидывал крылья-руки, занимая все пространство, вечно принимал позу звездочки, и приходилось под него подстраиваться. Или лучше, лечь рядом в такую же позу, соприкасаясь с кожей, смешивая тепло…       Доигрался, Эш Линкс. Лишил его крыльев. Теперь уж точно Эйджи никогда не перемахнет через высокие стены, не взмахнет ввысь, повиснув на облаке. Этого себя ему придется оставить в прошлом. И все благодаря беспечности и эгоизму одного безрассудного придурка.       Единственное, на что Эш способен, — не доломать ему жизнь окончательно.       «Видишь, тем, кто причиняет тебе боль, был я. Просто не хотел признавать. Прости меня, Эйджи…»       Слезы покатились по щекам. Осторожно, одними пальцами, как делал Эйджи, — касанием-кисточкой — Эш скользнул по его руке. Интересно, она всегда была такой белой и тонкой?       Эйджи не шевельнулся. Сильный наркоз. Может, оно и к лучшему. Не нужно ему это прощание, не нужно еще больше боли — ничего другого Эш с собой не принес.       Время неумолимо шло к полуночи. Тиканье отдавалось в висках, а слова, которые так хотелось произнести, застряли в горле. Надо вырвать их из себя, вытолкать каждый звук, пусть даже Эйджи ничего не услышит. Но почему-то все сложилось в одно, почти беззвучное:       — Sa-yo-na-ra…       Это слово Эш отлично запомнил. На всю жизнь.       Ресницы Эйджи дрогнули.       Щелчок секундной стрелки. Пора идти, пока не пожаловал Чарли с проверкой. Надо развернуться, но ноги словно привинтили к полу. Эта секунда — последняя.       Вспомнилось, каким Эйджи был в первую встречу. Совсем ребенок. Дулся, отвечая, что ему девятнадцать, улыбался, держа в руках револьвер, как игрушку, и не боялся. В отличие от всех, кто сидел тогда в баре, он не боялся Эша. И потом… даже глядя в лицо опасности, не пытался от нее убежать. А опасность была одна и всегда рядом. Эш.       Насколько стало бы легче, пристрели Марвин его, а не Скипа.       Sa-yo-na-ra…       Больше нельзя ждать.       Эш вышел из палаты. Все словно не с ним, туман перед глазами. Коридор превратился в трубу, огромную, бесконечную металлическую трубу, в которую скатывалась жизнь, не имея спасительной нити.       Подошел час отпустить раненую пташку в сказочную Японию. Рано или поздно он бы все равно наступил, как бы им ни было хорошо вместе. Пришла пора вернуть все как было. Только они не станут прежними.       Закрыв за собой дверь, Эш словно нож опустил. Отсек половину себя.       Финиш.       Остается надеяться, что Фокс или Дино выпустят пулю одновременно с ним, и никто не выиграет в этой гребаной битве.       — Эш…       Наверное, послышалось. Сколько можно? А ведь это только начало. Новый голос в голове.       — Эш…       Не оглядываться. Не оглядываться.       Эш не выдержал. Этот голос давно уже стал его частью. Этот тихий голос разбил самую крепкую стену в сознании.       — Эйджи…       Нет, не привиделось. Выбравшись из палаты, Эйджи стоял, удерживаясь за стену. Зачем поднялся? Зачем выполз из палаты? Его же ноги едва держат! Дурак! Что за упрямый дурак. Только что же не мог и пальцем пошевелить!       — Эйджи!       Он вдруг сполз по стене, протянул руку.       — Эш!!! — замаячила рыжая шевелюра Чарли.       — Беги! Беги!!!       Похоже, ровно в двенадцать сказка окончательно превратилась в тыкву. Бланка, черт его дери, накаркал.       «Беги!!!» — до сих пор со звоном отдавалось в ушах. И Эш бежал, бежал не помня себя, влетел в машину, Бланка тут же ударил по газам, помчался по закоулкам, объезжая главные магистрали. Эш, не моргая, смотрел перед собой и ничего не видел.       Только протянутая рука, которой так и не смог коснуться.       Странное дело. Эш думал, что защищает, а оказалось, защищали его. До последнего. Даже сейчас.       Эйджи.       Слез уже не было. Лишь ком в груди забил все пространство — не вдохнуть, не выдохнуть. Но это уже лучше, чем пустота, съедающая по кусочкам то, что осталось.       «Беги!!!»       Больше некуда бежать.       — Ты в порядке? Эй, Эш. Эш! Слышишь меня?       Голос Бланки раздавался откуда-то из глубины, Эш механически повернул голову. Столкнулся с ним взглядом. И вдруг накрыло. Закричал. Грудь раздирало. Будто изнутри кто-то рисует лезвием по ребрам, выписывает иероглифы проклятого японского прощания. Закрыв лицо руками, Эш кричал, пока, тяжело дыша, не вжался в сидение, не ощутил под собой опору. Тяжелая ладонь легла на макушку.       — Теперь в порядке, я так понимаю.       — Пошел к черту, Сергей.       Sayonara, Эйджи. Спасибо, что научил любить и стал смыслом жизни. Вершиной Килиманджаро.       Sayonara, сказка. Ты была чудесной.       Пришло время подвести черту.       Последний предел.