Детективная контора <<Чёрная борода>>

      Очередное утро покатилось по узким улицам Бамберга крепкой бранью лавочников. Вообще, практически любое утро в этом небольшом городке в Баварских землях начиналось шумно. В основном это были крики владельцев лавок, которым утром привозили из окрестных деревень овощи и крупы, рыбу и свежую дичь. Чуть реже — ругань прихожан и паломников, бредущих в ранний час по старым улочкам к знаменитому на всю округу бенедиктинскому аббатству Святого Михаила. А поскольку городок славился и своими пивоварнями, с недорогим и вкусным пивом, то шумели и пьянчуги, но им для их радостных криков больше по вкусу приходились вечерние часы.       Случались, конечно, по утрам и совсем уж редкие, тихие исключения, однако сегодняшнее утро, увы, таковым не стало. Едва солнце осветило жёлто-оранжевые и красные, кирпичные стены, небольших домиков в германском стиле, узкие, чистые улочки с редкими насаждениями и реку Регинц, пересекавшую городок, как началась привычная, утренняя суета. Как обычно, эти крики в первую очередь состояли из споров торговцев и покупателей: одни были недовольны качеством и ценой, другие — упёртостью торговцев и несправедливостью. Хорошие товары мгновенно исчезали с полок и не доставались простым покупателям, оказываясь на столах и в кладовых местной знати.       В этот раз всё началось с разгневанных криков грузчика, развозившего уголь. Следом его поддержали торговцы мясом и пушниной, начавшие громкую перепалку с охотником, усомнившись в свежести привезённых им тушек. Ему начали вторить овощники, зазывающие к своим прилавкам. Город быстро просыпался, сгоняя с себя остатки сна всё новыми и новыми склоками. В любом случае, торги были неотъемлемой частью жизни города во все времена. И, сразу по завершению сделок и пополнению лавок товарами, на улицах появлялись сонные местные жители, поднимая новую, ещё большую волну шума.       В самом конце торговой улицы была расположена детективная кантора «Чёрная Борода». Надпись эта, как и полагалось, была выбита на суровой, дубовой доске, подвешенной цепями над входной дверью. На входной двери красовалась ещё одна табличка, с так называемым «лозунгом» этой канторы: «Отыщем ваших обидчиков, воров и демонов, разберёмся с любой мистической проблемой». Надпись эта была довольно странной, но человек, её написавший, в мистике разбирался неплохо, пусть и не идеально. Но больше всего человек был доволен другой надписью, размашисто написанной на пергаменте и прибитой чуть ниже, на пару заржавевших гвоздей. «Живность не ищем!».       На втором этаже этой конторы расположилась маленькая спальня. На кровати спали двое: мужчина и женщина. Темноволосый мужчина открыл глаза и, сев на кровати, сморщился от противных воплей, раздававшихся через открытое настежь окно. Несмотря на недовольство, он вынужден был отправиться на улицу, чтобы успеть за свежим мясом.       — Опять так рано, — сквозь сон проворчала девушка, почувствовав за спиной движение.       — Не тебя же посылаю, — спокойно ответил мужчина, натягивая на себя штаны, а затем рубаху.       Девушка хмыкнула и отвернулась, кутаясь в одеяло.       Обувшись в старые пиратские ботфорты, мужчина повязал на пояс штанов кошель, накинул плащ и, закинув на плечо кожаный мешок, отправился за завтраком.       Итак, кто же наш герой? Настоящее имя этого человека знала только его подруга и любовница в одном лице, звали его Джек Рейвенкрофт, для всех остальных он был просто Джек или Чёрная Борода. Нет, он не был известен своей кровожадностью или массивной, заплетённой в косы, косматой чёрной бородой. Впрочем, таковая всё же имелась и была в разы меньше, точнее, это была бородка. Своё прозвище он получил из-за татуировки на правом плече — карты сокровищ Чёрной бороды. И это была не единственная татуировка: на правой груди у него был изображен компас, а на левой лопатке — китайский дракон, что, якобы, свидетельствовало о путешествии в Китай.       Происхождение его было не известно, в любой новой ситуации Джек придумывал новую легенду. То он рассказывал, что вырос в монастыре, то он был юнгой на корабле, или был из рода разорившегося барона и всякие другие легенды. Главное — чтобы это было правдоподобно. И действительно, у Джека был своеобразный дар на ложь, словно сам Локи подсказывал, что сочинять. Единственное, что было известно о его жизни — это его служба при английском дворе, но длилась она недолго, всего пару-тройку лет, ибо не прельщало его служить во благо алчных желаний буржуа и церкви.       Отношения с церковью, а точнее — религией, у Джека и вовсе были натянутые. В Бога он давно не верил. Он верил в других Богов и мистические силы, и всё это после военной службы. Ему было легче отдать душу самой Хель, нежели снова повстречаться с церковными служителями. Он их не уважал, для него это были такие же алчные и грешные людишки, как и все остальные. Правила, что диктовала церковь для жизни, продажи индульгенций, времена церковных казней и прочие религиозные бесчинства, приводили Джека в ужас и вызывали у него усмешку, когда он в местной таверне наблюдал за действиями пьяных попов и аббатов…       В целом, и сам сумасшедший мир, в котором жил Джек, был столь же неординарным. И необычность его заключалась в основном именно в религиозном аспекте. Христианство вполне себе мирно существовало рядом с язычеством, которое оно поначалу своего распространения так рьяно пыталось уничтожить, вопреки любому здравому смыслу. Поступить иначе было попросту невозможно. Некоторые язычники были не готовы, да и не хотели менять свой древний уклад жизни, поэтому в ходе непродолжительных и периодически глупых войн, многими главами государств было принято решение о сосуществовании нескольких религий. А это понравилось не многим христианам, и в некоторых городах язычники были изгнаны за городские стены. Где-то их даже сторонились, так как многие из них могли быть колдунами и их откровенно боялись. В остальном же ситуация в стране и мире, окружавшем Джека, мало чем отличалась от привычной, излагаемой в летописях и исторических хрониках. Разве что в отдельных областях прогресс шагнул чуть дальше, чем в иных, но это Джек относил скорее к плюсам.       Возвышаясь над толпой, широкоплечий Джек, погружённый в свои мысли, осторожно пробирался среди зевак и покупателей. Зацепив пальцами вечно выбивающуюся из короткого хвоста прядь волос, мужчина провёл ладонью по каштановым волосам. Бородка на лице мужчины частично скрывала шрам от кинжала, который он получил в стычке с пьяными моряками. Неотъемлемой частью одежды Джека были пиратские ботфорты, это было во-первых, удобно, а во-вторых, он часто рассказывал о том, что отец его был моряком и пиратом, погиб в морском сражении с англичанами и, поэтому, в память о старике он носит такие сапоги. Что ещё можно было сказать о внешности Джека? Больше всего он походил на типичного норвежца, хоть тёмные волосы и глаза намекали на сложности его происхождения.       Ко всему этому, Джек был хорош собой. Стоило ему появиться на рыночной площади, как всё женское внимание приковывалось к нему. Девушки не раз пытались привлечь внимание мужчины, заманивая его улыбками, свежими фруктами и выпечкой. В такие моменты ему казалось, что за его спиной словно появлялся прозрачный дух Локи, потому что Джек получал любой товар из женских рук едва не даром, а девушки оставались ни с чем.       Джек прохаживался между торговыми лавками и разглядывал всевозможное разнообразие только что выложенных на полки товаров. Мужчина не обращал никакого внимания на торопливо снующий мимо него народ. Он неспешно перебирал овощи на прилавках, внимательно разглядывая каждый плод, проверяя на ощупь и запах. Те, что пришлись Джеку по нраву, он, не целясь отправлял в сумку и расплачивался. Торгаш проводил его высокую фигуру злым взглядом в спину. Он, как и многие хозяева других лавок города, откровенно говоря, недолюбливали Джека. Некоторые даже не стеснялись отпускать в его адрес пару крепких ругательств, а то и вовсе метнуть исподтишка гнилым помидором вслед.       Если на ругань Джек усмехался, то с овощами он справлялся ещё интереснее. Иногда он просто отбивал их рукой, иногда ловко перехватывал в полёте и кидал обратно в адресанта, или и вовсе — искусно изъяв из-под полы плаща кинжал, на лету разрезал овощ и тот падал на брусчатку, а усмехающийся детектив продолжал следовать по своим делам. Несвежие овощи летели в Джека редко. Лишь в тех случаях, когда он умудрялся выманить у глупой дочурки торгаша товар задарма, что сильно било по самолюбию владельца лавки и его карману.       Сегодняшний проход по рыночной площади не стал для Джека исключением. Завидев в толпе его массивную фигуру, лавочники, у коих имелись дочери в продавщицах, тут же вырастали из-под прилавков и начинали загонять своих дочерей в дом, или отправляли их куда подальше, по другим делам. Скрестив на засаленных одеждах руки, торгаши начали метать в Джека злобные взгляды. Казалось, ещё минута и из ноздрей торговцев повалит пар, словно у разъярённых быков. Но Джеку было всё равно. Овощей он уже прикупил и в его воображаемом списке остался только свежий кролик.       Мясо Джек всегда брал на другой стороне рыночной площади, но на пути к ней, среди всех мелькавших людей, он заметил старушку, торгующую малиной и полевыми цветами. Что-то в груди Джека сжалось, и он направил свой путь к ней. Взяв у неё маленькое лукошко, в котором было всего пара горстей свежих ягод малины и добавив к нему букетик полевых цветов, мужчина заплатил раза в три больше, чем просила старушка, тем самым едва не доведя её до слёз.       Наконец Джек добрался и до прилавка с мясом. Ему на встречу вышел грузный хозяин, больше напоминавший своим видом кузнеца-цверга, нежели торгаша. Он поднял лохматые брови и улыбнулся сквозь пышные усы.       — Доброе утро, Джек! — звучно пробасил торговец.       — Доброе, Бернд! Чем порадуешь?       — А чем надо?       — Кроликом.       — Вот, смотри, — он потянулся куда-то вверх, к верёвкам, которые загораживали от взглядов покупателей плотные ряды жирных утиных тушек и положил на прилавок перед Джеком пару освежёванных кроликов.       — Вот этого, пожалуй, возьму, он больше и жирнее. Хотя давай обоих.       — Видел, тебя снова старушка зацепила? — сказал Бернд, пока Джек отсчитывал монеты. Он протянул связанных за ноги кроликов, и Джек закинул их себе на плечо.       — Мне не жалко им денег. Глядишь, Боги зачтут, — он едва дёрнул уголком губ, обозначив улыбку. — Да и любую женщину надо чем-то радовать. Особенно — свою! — и взял с прилавка лукошко малины, отсалютовав им торговцу.       — И то верно, — добродушно согласился Бернд, поглаживая рыжую бороду. — Ну, заходи, если что.       — Благодарю тебя! — Джек кивком попрощался с лавочником и направился домой.       Лишнюю монету, если таковая имелась, Джеку было не жалко ни старухе, ни путнику. Да и Один его знает, кто в дверь постучит. Вдруг сам лично пожалует? Надо приютить, да напоить. Джек знал много древних легенд скандинавов и старался соблюдать их традиции, хотя бы от случая к случаю.       Вернувшись домой, Джек услышал суетные шаги на втором этаже. Это означало, что спутница его проснулась и принялась за уборку. Задачей хозяина дома сегодняшним утром было приготовить завтрак, чем Джек и поспешил заняться.       Наведя в доме порядок и чистоту, Хильда спустилась на кухню. Джек всегда любил уют, который она так легко, играючи создавала. В руках она несла серого ручного хорька.       — Что он делал наверху? — удивлённо поинтересовался мужчина, не отрываясь от готовки.       — Снова отковырял половицу в углу комнаты и выловил оттуда двух мышей, — ответила девушка.       Она подошла к окну и посадила хорька в небольшую клетку, которую Джек сам собрал из тоненьких металлических прутьев. Хорёк в ответ запищал.       — На несколько часов твоя прогулка закончена, Гвин, смирись, — улыбаясь, сказала Хильда. — Ты сыт и доволен, отдыхай.       Хорёк издал звук, напоминающий кудахтанье и, свернувшись в клубок, покорно заснул.       Хильда улыбнулась и села за стол, на котором она обнаружила букетик полевых цветов, который уже стоял в вазочке из цветного стекла. Девушка придвинула вазочку к себе и, приблизившись к цветам носом, вдохнула их аромат.       — Тебя снова очаровала старушка, да? — девушка больше констатировала, чем спрашивала, ведь она прекрасно знала ответ.       Несмотря на это, ей нравились эти скромные жесты внимания. Услышав вопрос, Джек ничего не ответил. Это было не нужно. Он улыбнулся, продолжая доделывать завтрак. Ещё раз насладившись ароматом букетика, Хильда подвинула его на середину стола.       Кем была Хильда в жизни Джека? Она была его спутницей, подругой, боевым товарищем и любовницей в одном лице. Судьба свела их банально, но забавно.       Хильда была небольшого роста. Несколько раз незнакомые люди посчитали её дочерью Джека, так как рядом с ним она смотрелась ещё более миниатюрной. Это замечание сильно позабавило пару, и они очень кратко объяснили, кем приходятся друг другу. А ещё их объединял цвет волос. Волосы у девушки были, как и подобает, почти до пояса, часто заплетённые в косу. Глаза у Хильды были зеленые.       О своём происхождении девушка знала ещё меньше, чем детектив о своём. Она выросла без любящих родителей, в ветхом домике на севере Германии, под присмотром старухи-ведуньи. Она научила девушку колдовским и знахарским вещам, а старый охотник жившей со старухой, научил Хильду мастерству охоты. Когда она покинула названых родителей, то по глупости связалась с городскими воришками. Она быстро обучилась у них воровским навыкам, но закончившаяся плохо одна из ночных вылазок, заставила Хильду резко изменить образ жизни.       В ту ночь девушке с большой удачей удалось избежать поимки и оказаться головой на плахе. Она осознала, что не хочет закончить жизнь с таким позором, и быстро подалась в бегство, бросив свою компанию на произвол судьбы. Много лет она путешествовала, пока не осела в Баварских землях. Как и вырастившая её знахарка, она поселилась в лесу недалеко от города, помогая местным жителям своими знаниями. Но помогала она не всем и не всегда, чтобы по округе не пошла молва о живущей в лесу ведьмы. Хильда не хотела привлекать к себе внимание, ей и в одиночестве было неплохо. За свои врачевательные навыки она не брала платы, а зарабатывала она охотой и разными заказами.       Познакомившись с Джеком она снова изменила свой образ жизни и пока ничего не хотела больше менять. Они рассказали друг другу о своём странном прошлом и поклялись никому больше о нём не рассказывать. Они поделились всем, чем могли, кроме Хильды, которая утаивала лишь одно… Тайну своего рождения…       Немного изучив широкую спину своего мужчины, Хильда подошла к столу рядом с умывальником, взяла нож, тарелки и пару двузубых вилок, решив сервировать стол, пока мужчина хозяйничал с готовкой. Девушка достала из полотенца ещё теплый хлеб, нарезала его аккуратными ломтями и собиралась уже было снова сесть, как спохватилась и подорвалась за стаканами, после чего принесла с дальнего окна большой кувшин молока.       — Фрау Ирма принесла утром, — сказала девушка, подошедшему к столу Джеку.       Мужчина кивнул в ответ и поставил на стол сковороду с мясом. Джек ловко сбросил ножом ещё шкварчащее мясо на тарелки, добавил свежих овощей на оба блюда и уселся на скамью, ожидая девушку. Налив молоко и убрав кувшин, она села напротив, и они приступили к еде. Спустя несколько минут Хильда всё же нарушила тишину завтрака.       — Представляешь, слышала вчера от местных женщин, что в лесу у нас орудует не то разбойник дикий, не то демоны злые поселились.       — Эк их завернуло. С чего это они такое удумали? — усмехнулся Джек. Он отлично знал, что в лесу кроме одного замшелого отшельника, местного чернокнижника и знахаря, никто не жил.       — Да девчонки, что по вечерам у леса гуляют, нет-нет да пропадёт одна-другая. А на утро приходит и домашние в шоке — на них живого места от синяков нет, — ответила Хильда.       — Чушь какая! — возразил мужчина. — Ни тебе пропавших без вести, или труп в реке, а просто синяки и ссадины? Так при чём тут разбойники? Будто разбойник живьём девку отпустит. Да и демоны по-другому работают.       Хильда пожала плечами.       — За что купила, за то и продаю. Не сама же я это сочинила.       — Ладно, — Джек едва улыбнулся. — Навещу завтра Аларикуса, узнаю, чем на этот раз ему местные насолили, что он их бить взялся. Правда, сдаётся мне, меня-то он и поколотит за такие расспросы.       Закончился завтрак недолгими посиделками за рабочим столом Джека, плавно перетёкшими в валяние на кушетке и распитие рома. Был выходной день и жителей больше занимали домашние и личные дела, поэтому Джек, усадив свою спутницу себе на колени, вооружился стаканом рома и принялся без зазрений совести рассказывать ей веселые случаи из своих былых приключений, чаще всего именно с ромом и связанными. Из той части его жизни, которую его память соизволяла хранить.       По прошествии получаса их милое времяпрепровождение прервал стук в дверь. Девушка недовольно хмыкнула и, встав с колен Джека, удалилась на кухню, забрав с собой бутылку рома и стаканы, пока мужчина резво перебрался в рабочее кресло. Вернувшись, девушка открыла дверь и встала рядом с Джеком, возле окна.       На пороге стояла молодая дама в тёмно-синем шёлковом платье. Волосы её были уложены в пышную, с крупными локонами причёску, на запястьях красовались дорогие браслеты, а на тонкой шее было колье голубого цвета, в тон заколке в волосах. Девушка поспешила закрыть за собой дверь и, не дожидаясь приглашений, направилась к столу Джека. Шуршание платья, как и резкий аромат духов девушки, заполнили тишину комнаты. Опустившись в кресло, она заговорила.       — Мне нужна ваша помощь!       Джек быстро окинул даму опытным взглядом, оценив украшения пришедшей к нему леди и едва не сболтнул вслух: «Чтобы там ни было, стоить это тебе будет не дёшево», но в последний момент одернул себя и промолчал, нагло ухмыляясь таким приятным мыслям. Словно прочитав их, гостья заявила:       — Деньги не имеют значения, — дама выпалила это чуть резко и даже громко, но быстро взяла себя в руки и начала тихо, неторопливо обрисовывать ситуацию. — Мне надо, чтобы вы разоблачили моего мужа, лорда Генри. В последний месяц он почти не ночует дома, все дни проводя на работе, а на мои вопросы о его ночных отсутствиях каждый раз уходит от ответа и всячески пытается избежать разговора.       — А вы, стало быть, его супруга, леди Майер?       — Совершенно верно.       — То есть, вы подозреваете… — Джек понадеялся, что дама сама закончит мысль, однако, когда пауза затянулась, он был вынужден произнести это вслух. — …измену?       — Да что вы себе позволяете?! Мой муж никогда бы не посмел! Он уважаемый в обществе, очень набожный человек, не пропускающий ни единой службы в церкви, и может часами общаться с пастором после них! Он никогда не опустится до таких низостей.       — Конечно-конечно, Лорд Генри — уважаемый человек! — Джек едва смог скрыть лукавую ухмылку. — И, видимо, к каким бы выводам не пришло моё расследование, вам бы не хотелось, чтобы ваши секреты были преданы общественной огласке. Я правильно понимаю? — уточнил Джек.       — Если это возможно.       — Хорошо. Я сделаю всё возможное и от меня зависящее. Однако вы должны понимать, — детектив недолго помолчал, откинувшись в кресле и обдумывая дальнейшие слова, чтобы остаться достаточно деликатным. — Если он серьёзно нарушает закон, я буду вынужден сообщить городской страже. Как только я что-то разузнаю, то сообщу вам.       — Я буду вам очень признательна, если вы мне поможете, — с надеждой в голосе ответила леди Майер, поднимаясь с кресла.       — Постараюсь! — Джек немного привстал с кресла и слегка поклонился.       Леди Майер поклонилась в ответ и поспешила удалиться, но, уже у самой двери, опомнилась и вернулась к столу, чтобы оставить на нём небольшой кошель с задатком. Ещё раз поклонившись на прощанье, леди Майер удалилась. Хильда проводила её взглядом не только до двери, но и проследила в окне, пока та скроется за соседним зданием.       — Не понимаю, зачем ты соглашаешься на такие дела? — Хильда присела на край стола. — Здесь же всё очевидно, её муж либо нашёл новую богатую мадам, либо спит с крестьянской дочкой.       — Знаю, — усмехнулся Джек. — Но с таких, как она, можно взять чуть больше, чем с простых смертных, — он встал и приблизился к девушке, положив руки ей на талию. — Разве ты не хочешь ожерелье, как у неё, или платье?       — Я бы предпочла новый колчан и седло, — с ухмылкой ответила Хильда.       Джек улыбнулся в ответ и поцеловал свою девушку.       — С такого заказа сможем ещё и ножны к мечу обновить, или лук, и пару месяцев жить, ни в чём себе не отказывая. Ладно, схожу сперва к Аларикусу, а вечером постараюсь проследить за её ненаглядным. Не буду откладывать в долгий ящик такой стоящий заказ, да?