"Подари мне крылья!"

В несчастье судьба всегда оставляет дверку для выхода. Мигель де Сервантес Сааведра

— Ты в курсе, что твой уебанский папаша убил моего отца?

***

      США немного опешил от этого высказывания. Он уж точно не ожидал услышать это в свой адрес тем более в таком помещении. Тем временем голоса продолжались. — Что заткнулся? Язык проглотил? — прорезал воздух грозный голос, так становилось сложно дышать. Второй голос более тихий, что-то сказал, но ни США, ни этот страшный голос ничего не поняли. «Фух, это предназначалось не мне», —подумал Америка, пытаясь прислушаться к диалогу. — Уёбок! Как же я тебя ненавижу! Что ты молчишь!? — продолжал давить голос. И Штаты понял, кому принадлежит этот голос…       Германия? Этот всегда спокойный и тихий парень к тому же круглый отличник. Способен на такое? А главное, кому он это говорит? — Тебе хоть известно, сколько я вкладывал, чтобы попасть в эту блядскую школу?! Ты хоть понимаешь, как мне было хуёво, когда ты валялся в деньгах вместе со своим батей?! — атмосфера накалялась, что было заметно невооруженным глазом. США стало жутко. Тихий голос снова что-то промямлил, и США задумался, чей это может быть голос? Эстония? Нет, точно нет. Штаты тихонечко посмотрел в щёлку. Видна была только белоснежная рубашка Германии и… шапка-ушанка, коричневого оттенка? Неужели это… тот новенький Россия? Америка встрепенулся. «Быть того не может! Он только что перевёлся и уже кому-то насолить успел, да ещё и настолько, что на него чуть ли не с кулаками кидаются? Что же такое сделал этот новенький?!» — Тебе сказать нечего? Хоть бы извинился за своего отца, хотя… — уже более спокойным голосом сказал немец, занося руку и сжимая пальцы в кулак, —ты такой же ублюдок! Штаты отвернулся, чтобы не видеть этого зрелища. Послышался хлесткий удар по щеке и грохот от падения кого-то на белый кафель. США снова посмотрел в щель. На кафеле лежал Россия, изо рта которого сочилась свежая красная жидкость с привкусом железа, удар явно был хорош. Америке было сложно понять его эмоции, но это было что-то между гранью терпения и просто пофигизмом. Тяжело дыша, пред ним стоял Германия, готовясь нанести следующий удар.       Америка отвернулся, это было больно видеть. Послышался удар и тихое шипение. На лице русского появлялись всё новые гематомы, а Америка ничего и сделать не мог. Из-за своей трусости, наверно? Тогда заканчивая первую партию избиения, Германия решил, что этого будет мало. Тогда парень стал расстегивать русскому рубашку, которая и так на половину пропиталась кровью. Это далось довольно легко, ведь Россия практически и не сопротивлялся, лишь изредка наблюдал пустым взглядом за нацистом. Закончив с этим, пред немцем предстало довольно худое тело, с слегка выступающим рельефным прессом, покрытое гематомами. Чем-то Германии даже понравился этот вид. — Знаешь… из тебя бы получилась довольно неплохая шлюшка, — наклоняясь вплотную, прошипел немец, — может, поработаешь ротиком, и тогда я тебя отпущу? — Россия не мог нормально оценивать ситуацию из-за адреналина в крови, поэтому и ответил ему на это, хотя лучше бы он этого не делал… — Знаешь, ты тоже похож на своего отца… Всем, небось, отсасывал за то, чтобы учиться в этой школе. Ты и вправду много работал ротиком и не только, — немного ехидно улыбнувшись, выдал Россия, откашливая собственную кровь. — Что, Германия? Задница не болит от стольких ёбы… Не успел договорить, как получил удар в челюсть. В этот момент, по-моему, каждый ощутил эту злобную ауру германца. — Ты ахуел говорить со мной в таком тоне, жалкая сучка?! — нанося удар за ударом, проорал немец, — как думаешь? Сейчас урок, и он продлится еще минут 35. Думаешь, тебя хоть кто-то успеет спасти?! — говорил сумасшедший, уже добивая жертву, но резко останавливается. — Хотя нет, терять такую ценную шлюху будет опрометчиво с моей стороны, —договорил немец, доставая небольшой скальпель из кармана, — чтоб тебе жизнь мёдом не казалась, — с неким отвращением сказал он, начиная выводить различные узоры по итак изуродованному им же телу юноши.       США не выдержал и вышел из своего укрытия. Это уже слишком! — Стой! — воскликнул Штаты, выбивая холодное оружие Германца, — ты в своём уме такое делать, тем более с живым человеком!? — хватая за шею и прижимая фашиста к стене, сказал Штаты. — Ты что здесь забыл, сучёныш?! Съебывай отсюда! Это наше личное, ебаное дело! Ты хоть знаешь, что его отец сделал с моим?! — зарычал Германия, замахиваясь уже на Америку. В этот момент, когда США уже был готов принять кулак на свое лицо, Россия отстранил его и вмазал Германии так, что тот сделал пару шагов назад. Но даже еле стоя на ногах и истекая свежей кровью, искалеченный парнишка всё же сказал последние слова, хоть и задыхался в своей же крови. — Мой отец не хотел этого делать. Это не его вина! Твой отец был ужасным человеком, — облокачиваясь о стену, выдал юноша, — он получил по заслугам… — это были последние слова, после которых безжизненное тело скатилось по стене и, не шевелясь, осталось в наполовину сидячем положении.       Время как будто замерло для США, когда тело новичка обессилено упало на кафельный пол, а под ним всё больше и больше растекалась лужа крови. Его тело, словно на несколько секунд онемело, а душа выпала из реальности и улетела далеко и надолго. Это впервые когда он испытывает подобное чувство. Слышится тихое покашливание России, и это, словно пусковой рычаг, становится запуском системы Америки. Резко тело само срывается с места, и он просто, словно со скоростью звука, бежит к телу, которое с каждой секундой всё больше перестаёт подавать какие-либо признаки жизни. Подлетая к бездыханному телу, он сразу же берёт его за кисть левой руки, пытаясь нащупать пульс. «Черт! Он очень слабый!» — подумал про себя Штаты, доставая свой телефон и дрожащими пальцами набирая номер своей старой знакомой, у которой есть своя собственная клиника. — А-алло, Швейцария?

***

      До жути непривычно сидеть в светлом коридоре больницы и, смотря в пустоту, ожидать результаты обследования. США уже рассказал классному руководителю о данной ситуации и попросил пока не разглашать, на что она, немного нервничая, ответила согласием и сказала, что позвонит семье новичка. «Вроде бы он говорил что-то про братьев и сестер тогда…» — подумал Штаты, перебирая пальцы. Дверь палаты открывается, и в коридор выходит Швейцария, присаживаясь на стул рядом с американцем.       Женщина была взволнована. В её глазах читался испуг и непонимание этой ситуации. — Как он? — всё-таки, разрушив гробовую тишину, решил поинтересоваться Штаты. Вздохнув, хирург ответила: — Имеются порезы в области груди и живота, разной степени гематомы по всему телу. Сейчас он без сознания от болевого шока. Также большая потеря крови, — с каждым словом голос девушки дрожал всё больше, как будто перед истерикой, — Америка, я врач. Я должна знать, что случилось с моим пациентом, и то, что ты не хочешь мне рассказывать — не аргумент, — тихо сказала Швейцария, положив руку на плечо США. — Пожалуйста, Америка, расскажи мне, что случилось? Кто этот парень, который был вместе с вами? — Штаты молчал. Не из-за того, что не хотел, а из-за того, что не знал, что сказать. Из диалога одноклассников он понял только то, что у них явные проблемы в семье, которые очень тесно пересекаются. — Мой отец не хотел этого делать. Это не его вина! Твой отец был ужасным человеком! — Я... правда не знаю, как это сказать… —немного хрипло ответил США, убирая руку хирурга со своего плеча. Женщина не знала, что на это ответить, поэтому лишь с некой грустью посмотрела на парня. Опять повисла гробовая тишина. — Братик! — громкий девчачий голос раздался эхом по коридору, что заставило обернуться Америку и Швейцарию. По белому кафелю бежала маленькая девочка лет четырнадцати в больничном халате, который явно был ей велик. За ней так же бежали два взрослых. Девушка – по форме старшеклассница, по виду была напугана этой новостью, но усердно пыталась это скрыть. Парень примерно лет двадцати трех, но намного выше. Он смотрел обеспокоенно и пытался догнать маленькую девочку. — Братик Россия в порядке? — подбежав к Швейцарии, начала девочка, — я хочу его увидеть. Как он!? — Беларусь, прекрати! — догнав младшую, сказал молодой человек, прижимая её к себе, — простите её, пожалуйста! Доктор встала, оставляя Америку в лёгком шоке от новых знакомых — Ничего страшного. Вы его родственники?