"Подари мне крылья!"

Эгоизм - такой отвратительный порок, который никто не простит в другом человеке и никто не признает в самом себе Генри Уорд Бичер

      Сегодняшнее утро повеяло прохладой. На секунду показалось, что чья-то рука скользнула по занавескам, впуская в помещение поток свежего воздуха и света. Но нет. Это лишь показалось. На этот момент, в комнате никого не было. К счастью ли?..       Едва Росс смог разомкнуть левое веко глаза, как яркий луч солнца, пробившийся сквозь плотную ткань штор, ударил по лицу, заставив вновь зажмуриться.       «Где… Я?» — память медвежонка словно на несколько секунд отшибло.       В ушах то и дело проскальзывал отвратительный скрежет, сравнимый лишь с острыми ногтями проходящими по гладкому стеклу. Кое-как он все же смог пошевелиться, но особенной радости это не принесло — каждое движение, даже малейшее движение головы, отдавалось неутихающей и пронзающей болью в висках. Что это?.. Россия был пуст. Казалось, что до этого он упал в беспамятстве, уснув на миллионы и миллиарды лет. Все, что было до этого, поглотила зыбкая, словно песок, амнезия. Та, что пронизана удушливым ароматом дорогого и старого виски и отвратительным теплом чужого тела, что всплыло в сознании, но будто бы ещё оставалось на коже, будто бы до сих пор обволакивая её. Обрывки не самых приятных воспоминаний были похожи на кадры испорченной кинопленки. Голова могла и не помнить того, что случилось вчерашним вечером. Но тело… Оно помнило всё, наказывая за беспечность и невнимательность режущей болью. Все, что парень мог восстановить в своей памяти — это пара непримечательных моментов, которые явно ничем не могли ему помочь.       Приподнявшись на такой, до боли знакомой кровати, сонным взглядом Россия окинул небольшую комнату, глазами пробежавшись по блеклым стенам с непримечательными обоями, потолку с явной трещиной в углу комнаты и скромной мебели, обустраивающую её. Далее взгляд уперся в кучу вывернутой наизнанку одежды, в которой Рашка узнал свою собственную. Она украшала пол при входе в саму комнату. Всё-таки пересилив невыносимую головную боль, Росс решил прислушаться, ибо странное ощущение того, что он тут не один, не покидало его. Опасения сбылись, но волнение потихоньку утихло…       Из скромной кухни слышалось шипение масла на старой чугунной сковороде, негромкие шаги и напевание какой-то старой, никому не известной, джазовой песни. Несложно было догадаться, кто сейчас там орудовал. Несмотря на всё то, что его братишка был парнем, лучшие гены готовки от отца перешли именно ему. Наверняка сейчас Казахстан в розовом фартучке с кружевом, который сшила ему Белка на одном из уроков рукоделия, и стряпал что-то очень вкусное.       Россия вздохнул с облегчением.       Он знал как впахивает его старший брат, лишь бы их семья жила в достатке. Страшно даже представить, как сложно обеспечить одному взрослому, четырнадцать, еще несовершеннолетних детей. Но он не сдается. Во всяком случае пока не сдался… Россия прекрасно помнил тот день, когда первые месяцы на работе (после смерти Союза), казах чуть ли не валился с ног, еле доходя до дома. Бывало, что и не доковыляв, брат просто вырубался где-нибудь на лавочке в сквере или даже на снегу в зиму. Тогда за ним шла не менее уставшая Украина, которая доносила его до дома. Сестра, к слову, помимо учебы в школе, подрабатывала в небольшом магазинчике через дорогу. Как никак, учеба стоила денег, а Украина деньги занимать даже у брата не любила. Россия помогал старшим, как мог. Учёбу в спортивной школе ему пришлось прекратить, так как если бы он остался, то принёс бы ещё больше проблем. Росс часто приглядывал за младшими, старался научиться готовить, чтобы Украине не пришлось возиться самой на кухне, убирал квартиру.

***

— Эй, малой. Хочешь мороженого? — спросила сестра у, тогда еще маленького, непонимающего многих сложностей, Росса.        Сегодня она впервые, за долгие годы, проводила время со своим младшим братом. Они гуляли по большому и красивому Петергофу, кормили белок, любовались фонтанами и скульптурами. В общем, хорошо проводили время.       Был не по-питерски жаркий день, люди прятались от жары в тенистых парках, в небольших кафе или в таком месте как Петергоф. Людей было мало, но так лишь казалось, из-за того, что все люди разбрелись по всем уголкам этого, поистине прекрасного места. Многие лавочки были заняты пожилыми людьми или туристами из других городов или стран. Серые утки с утятами и зеленоголовыми селезнями плавали в прудах и ожидали хлеба или других вкусняшек. Рассекая водную гладь, они подплывали к кусочку хлеба и хватали его своим клювом, быстро съедая. Пройдя немного дальше в глубь Петергофа, можно услышать тихое шуршание листьев, от перебегающих с места на место белок. Изучая тебя своими маленькими глазками сначала с дерева, они спускаются на землю, все еще настороженно глядя на вас, но эти рыжие существа не подходят к тебе ближе, пока не замечают пакетик с едой. — В этом есть подвох? — стал подозревать её Россия.       Сестра никогда не предлагала ему что-нибудь за свой счет, поэтому вариант с тем, что она его кинет на деньги, казался мальчику самым возможным. — Не-а, просто сегодня настроение хорошее. А что? Разве я не могу покормить своего младшего братика? — сказала сестра и мило улыбнулась.       Через несколько минут они уже шли с белым, похожим на снег, пломбиром в вафельном рожке. — Вкусное, — сказал ребенок, словно этот пломбир был для него райским удовольствием. — Знаю. Это мой любимый вкус, — хихикнула Украина, уже доедая свой вафельный рожок и взглядом прицеливаясь на мороженку брата, — Россия, смотри! Там белка в парике! — Где? — мальчик обернулся, а старшая одним ловким движением выхватила из его рук рожок и была такова.       После этого младший ещё долго гонялся за сестрицей по всему Петергофу, а потом всю дорогу на неё дулся. Украина пусть часто и бывала строга с братом, но и часто проводила с ним время. — Росс, ну не обижайся. Быстрее бы бегал, мороженое было бы твоим, — говорила сестра, держа младшего за руку и выходя из ворот Петергофа. — Ты старше меня, так нечестно! — мальчик не смотрел на сестру, всем своим видом показывая, как он на неё обиделся. — Ой, да ладно тебе! — Украина с улыбкой вытащила из сумки небольшую шоколадку в фольге, — Держи! Теперь можешь не обижаться!       Глаза России округлились, будто бы он не верил своим глазам, но шоколад взял. Отломив половину шоколадки, младший протянул её сестре: — Спасибо сестрёнка! Держи ты тоже должна съесть её! — Раз ты настаиваешь, то хорошо, — девушка улыбнулась ещё шире и взяла половинку.       Они шли домой, разговаривая обо всем подряд и весело смеясь над каждой шуткой, сказанной Украиной или Россией. А солнце уже садилось за горизонт и наступал вечер.

***

Вот бы всё было по старому… — подумал про себя Россия, совершив ещё одну неудачную попытку встать, которая, как ни странно, оказалась вполне удачной.       Боль всё равно сопровождала парня везде, но он старался не замечать её. Кое-как встав на ноги, первым желанием русского оказалось добраться до воды. Во рту было настолько сухо, что Россия думал, что способен подавится даже простым воздухом. — Эм…? Россия? Ты игнорируешь меня? — говорил Казахстан, щелкая пальцами перед носом младшего, заставляя выходить из транса. В его руке был стакан с драгоценной жидкостью.       Ни секунды не медля, русский выхватил из рук старшего братца минералку и выпил залпом. — Походу у кое-кого сушняк после пьянки, Россия, — с укором посмотрел на младшего брата, жадно хлебающего воду — Теперь понятно почему ты так поздно пришел домой. — Ты же знаешь, что я не пью, Казахстан, — сказал Росс после того как допил. Жажда парня отступила на второй план и теперь на пьедестале возвышалась пронзительная и пульсирующая боль в висках. Из-за этой чертовой боли, Россия даже не мог нормально слышать своего собеседника, словно он находился за очень толстым стеклом. — Это была шутка, успокойся. Я помню, что ты не пьёшь. Садись, я тебе гренки и яичницу приготовил, — проговорил старший, шагая уверенным шагом в миниатюрную кухоньку.       Преодолев боль, Россия всё же собрался духом и пошел за ним, стараясь не упасть и не скорчиться от боли, в первые же секунды ходьбы.       Тихо сев за стол, он принялся за приготовленную его братом еду. Было и правда очень вкусно, но горячее немного неприятно обжигало горло. Казахстан мыл посуду, иногда искоса поглядывая на братца. Первые десять минут прошли в мёртвой тишине, прерываемой, разве что лязгом посуды и ударами капель воды об раковину. — Братишка, ты так и не ответил на то, что я у тебя вчера спрашивал. Ну да ладно. Это уже не так важно. Меня теперь интересует нечто другое… — всё же сказал казах, повернувшись к младшему, когда тот закончил есть, — Ты хочешь умереть?       Сердце Росса словно пропустило удар. — Откуда у тебя такие доводы? — протараторил Россия, едва сдерживая в голосе дрожь. Глаза парня широко распахнулись, что можно было заметить белок глазного яблока между веком и зрачком. Страх и стыд окутывали со всех сторон, словно его поймали за каким-то крупным преступлением. Волосы были сильно растрепаны и будто бы встали дыбом. — Пока ты спал, я решил конкретно обследовать твою квартиру на наличие каких-нибудь доказательств слов Беларуси, хотя хотелось бы, чтобы они были наоборот опровержениями, — казах говорил весьма спокойно, словно это была милая беседа о том, как у русского проходили дела в школе, а не речь о суициде. От его холодного тона, русского буквально пробивал мандраж. Рука Казахстана скользнула в карман своих брюк, доставая одну из «крупнейших улик». — Что это, Россия? Старший брат кинул ему на стол, до сих пор не вымытую от свежей крови, ту самую советскую бритву. — Я… П-понятия не имею, — пелена страха окутывала глаза. Он смотрел на предмет так, будто в первый раз видел. Казалось, что вот-вот и русский лопнет от стыда за свои действия. Лицо постепенно заливалось легким румянцем. Казахстан сел на стул рядом с братом. — Россия, зачем ты это делаешь? Если тебе плохо, с тобой что-то случилось, почему ты не говоришь об этом мне? — закинув ногу на ногу продолжил старший, потирая грубыми пальцами наболевшие виски, — Ты что-то скрываешь помимо этого?       Росс просто не знал, что ответить брату. Скрывал ли он еще что-то? Да, скрывал. А кто из подростков его возраста не скрывает? Практически каждый второй в его школе пьет алкогольные напитки и курит сигареты. Некоторые даже принимают более запретные фрукты, вроде легких наркотиков, как, например, одни из популярных ребят в параллели - Нидерланды и его одноклассник Ямайка. Так что Россия еще невинный ребенок, по сравнению с его одногодками. — Ты будешь отвечать мне? Или продолжишь игнорировать старшего брата? — Казахстан начинал всё больше злиться, пусть и сдерживался.       Россия молчал, даже не думая отвечать. Стыд за свои действия сковал его, не давая сказать ни слова. Теребя край футболки, Росс даже не думал смотреть в черные, как смоль, глаза братца. — Отвечай мне, Россия! — Казахстан не выдержав молчания младшего, стукнул по столу кулаком, — Вся семья за тебя переживает, а ты тут молчишь! Ты знаешь сколько ночей не спала Белка, чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке?! Сколько раз я, бросая свою, и без того сложную работу, пытался до тебя дозвонится, потому что Белка сидела в слезах дома и не понимала что с тобой?!       Слова старшего брата били по вискам, но слышались они словно через толстое стекло.       Дальнейшие слова казаха Россия не слышал. Его сознание словно выпало из реальности.       А ведь и правда… Почему я это делаю? Может… Я просто хочу привлечь внимание других к своей жалкой персоне? «Посмотрите на меня! Я такой бедный и несчастный! Пожалейте, приласкайте же меня скорее!»       А может я просто хочу заглушить душевную боль физической? Наверное да, этот вариант смотрится куда разумнее, хотя он тоже не менее странный… Тогда почему же? Зачем я это делаю?!       Ах, да, вспомнил… Я ВЕДЬ ПРОСТО УСТАЛ ОТ ЖИЗНИ!       Россия и сам не заметил, как из его глаз потекли крупицы слез. — Россия? Ох, чёрт, прости меня, брат. Я просто уже устал от этого, да и на работе много проблем… Извини меня, — сказал казах, когда блондин очнулся от мыслей. Он приобнимал его за плечи, а в его глазах читалось беспокойство и жалость. Парень был просто не в состоянии хотя бы что-то внятно ответить своему брату и просто… Просто заплакал ещё больше от всех тех событий и эмоций, что он пережил и испытал за такой короткий отрезок времени. Казахстан сочувственно посмотрел на младшего и обнял, прижимая к себе. А слёзы по щекам России, все текли и текли…

***

      США проснулся через час после того, как сквозь сон почувствовал, что пара рук вытянула у него одежду. Разлепив глаза, первое, что увидел Штаты, это смятую простынь и раскрытое одеяло, на том месте, где спал новенький. Шатен вскочил с кровати и начал смотреть по сторонам. Ни рюкзака, ни каких-либо других вещей Росса, в комнате не было. США и впрямь заволновался за новичка, оно и понятно. «К-куда он делся?! Он в-ведь еле на ногах держался! К-куда он ушёл?!» — мысли бурным потоком обрушились на Америку. Руки немного затряслись, а в голове то и дело всплывали неприятные и даже пугающие сценарии того, что могло произойти с Россией. В горле образовался странный ком страха.       Будто бы сглотнув его, Штаты наконец-то заметил, что Канады до сих пор нет. Вдруг, откуда-то со стороны одной из комнат, послышался всхлип. Шатен захлопал глазами. «Канада плачет? А это точно мой брат? Может у него есть ещё жертвы?» — последняя мысль заставила его ещё больше содрогнуться. Было страшно, ведь Штаты абсолютно не понимал, что двигало канадцем. Если так подумать, то они мало что знали друг о друге. Не в смысле того, что они не знали у кого какой любимый цвет или кто за какую команду болеет в регби. Они мало говорили о своих личных переживаниях и проблемах, да, если честно, вообще никогда этого не делали. А зря. США, как старший, должен был помогать Канаде и приглядывать за ним, чтобы он не попал в беду. Но…

Из Америки получился плохой старший брат

      Чувство вины за это, впервые сдавливало его горло, будто толстая верёвка шею. Сжав руки в кулаки, парень пошёл на звуки всхлипов. Штаты остановился, лишь когда прошёл лестницу и оказался на втором этаже дома. Здесь была только одна комната, предназначение которой, для Америки было неизвестно, дверь ведущая в эту самую комнату и чердак, на который можно было забраться только лишь по выдвижной лестнице. Спустя несколько попыток, все же сумев дотянуться до ступени лестницы и потянув её вниз, США забрался на чердак.       На полу, обняв и утыкаясь лицом в колени, сидел Канада. Он трясся, а из карих глаз довольно крупным потоком лились слёзы. Мокрая в нескольких местах футболка, была растянута и выглядела старой, а чёрные волосы были растрепаны. Он что-то неразборчиво шептал, то ли на французском, то ли на английском.       Американец тут же подбежал к младшему и обнял его. Шатен не верил своим глазам. Брат, который никогда, как думал США, не проронил ни одной слезинки за свою жизнь, рыдал навзрыд.       Как только руки старшего коснулись канадца, тот тут же обнял его в ответ прижимая к себе ближе, словно они сейчас в океане, а шатен - это спасательный круг. Канада продолжал рыдать. Наконец-то Штаты смог расслышать, что шептал его брат. — Le violeur… Je ne suis pas digne de vivre. Je dois mourir… Unworthy… I must die… Must die…* — его шёпот был смесью французского и английского, а младший произносил это почти не слышно. Одними губами он произносил некоторые фразы, повторяя это, как мантру, вновь и вновь.       Америка не знал, что ему следует делать. Он обнял Канаду на инстинкте старшего брата, а что делать дальше, все еще не знал. Штаты не отпускала мысль, что его брат, та ещё мразь и, возможно, это не первая его такая жертва. Эта мысль словно яд из тонкой иглы, она тихо и безболезненно пробралась под кожу и медленно убивала. Страшно? Да, очень. То что происходило с канадцем, не поддавалось никакому объяснению, как казалось шатену. Всё: страх, злость, бессилие, недоумение — смешалось в огромный узел, который сейчас США развязать не в силах. Для американца самым верным решением было подождать, пока Канада хоть немного успокоится и поговорить с ним, что в принципе он и выбрал. Старший гладил брата по спине, напевая, какую-то старую колыбельную, которой он убаюкивал канадца в детстве. — Америка… — ещё тогда маленький пятилетний Канада, дёргал старшего за рукав пижамы, стоя возле его кровати поздно ночью, — Америка…       США немного поворочался, но встал и посмотрел на младшего. — Канада, что-то случилось? — голос шатена был сонный, немного раздражённый, но в нём чувствовались нотки беспокойства. Канадец находился в доме Великобритании только пару месяцев, и США ещё не совсем привык, что ему теперь нужно нести ответственность за маленького брата. — Моя комната слишком большая, поэтому мне страшно быть там одному. Мне постоянно кажется, что под моей кроватью кто-то есть… — мальчик шмыгнул носом и подошёл ближе к сводному брату, — Ты можешь поспать со мной? — Мргх… Хорошо Канада. Если я проверю, есть ли кто-то под кроватью и спою тебе колыбельную, то ты уснёшь? — Штаты вздохнул и немного раздраженно, еле слышно, пробурчал, — Канада, чёрт возьми, сейчас три часа ночи…       Брюнет кивнул и взял Америку за руку. Коридоры особняка выглядели мрачно в позднее время суток. Лунный свет проникал через длинные окна дома, оставляя странные и часто пугающие тени, которые напоминали силуэты людей. Жардиньерки из светлого дерева, стоящие напротив окон, выглядели очень приветливо днём, радуя глаз наличием красивых пионов, роз, хризантем и ирисов в вазах. Сейчас, когда везде было темно и свет, пожалуй, горел только в кабинете отца и ещё где-то, цветы выглядели мрачно и даже немного пугали. Канада сжимал руку брата, который шёл быстро, но при том стараясь не растерять свой сон, который он благополучно видел, до прибытия младшего. Поняв, что спать уже совсем не хочется, Штаты пошёл чуть медленнее, да и до комнаты Канады было буквально пару шагов.       Открыв дверь, США завел своего брата в спальню. Детская комната — это маленький и волшебный мир, который создан для своего ребёнка, чтобы ему было там удобно играть, мечтать, развиваться и расти. Комната была просторной, с большими окнами, которые на ночь закрывали шторами, чтобы юному господину утром не бил свет в глаза. Кровать тоже была большой. Огромное количество подушек на кровати и мягкие игрушки в виде животных освещались единственным блеклым ночником с синей подсветкой.       Канада лёг в кровать, закутываясь в одеяло и поджимая ноги, чтобы тепло сохранялось дольше. Старший с неохотой посмотрел на него и открыл на телефоне, который он взял с собой, фонарик, нагибаясь, дабы удостоверится, что под кроватью младшего никого нет. Как Штаты и думал — там было пусто. — Ну что? — с некой опаской прошептал канадец, — Там что-то есть?       Решив не пугать сводного брата, шатен прошептал: — Успокойся, там никого нет. Тебе, наверное, показалось.       Брюнет с облегчением выдохнул. — А теперь закрывай глаза, — сказал брат, взяв стул стоящий возле письменного стола, — Мне эту колыбельную папа пел, уже не помню когда.       И США запел. Hush, little brother, don't say a word. Papa's gonna buy you a mockingbird, If that mockingbird won't sing, Papa's gonna buy you a diamond ring.       Не сказать, что его голос был соловьиным, но он был довольно приятный и гармоничным. If that diamond ring turns brass, Papa's gonna buy you a looking glass. If that looking glass gets broke, Papa's gonna buy you a Billy goat.       Канада стал спокойнее. С черт лица пропала нотка страха, а на лице появилась спокойная и умиротворённая улыбка. If that Billy goat won't pull, Papa's gonna buy you a cart and bull If that bull and cart fall down, You'll still be the coolest little brother in town.       США взглянул на брата. Тот уже лежал и находился в полудрёме. — Спокойной ночи, братик, — прошептал брюнет и окончательно провалился в царство Морфея. — Спокойной ночи… Брат… — Штаты тихо прошептал эти слова и улыбнулся.       Канада до этого, ни разу не называл Штаты «братик». Приятное чувство, пока не понятное шатену, переполняло его. Он встал со стула, поставив его на своё законное место, последний раз взглянул на брата и вышел из комнаты.       Это воспоминание внезапно нахлынувшее на них обоих, заставило канадца прижать брата ещё сильнее. — Прости меня, братик… Я… Я… — тихо прошептал брюнет, но истерика не желала отступать.       США продолжал гладить сводного, но такого родного и далёкого младшего брата и напевать старую колыбельную, будто бы ничего и не произошло, а Канаде просто приснился кошмар.       Канадцу бы и правда бы хотелось, чтобы это всё забылось, как страшный сон, но то что он сделал не давало ему покоя. Он будто бы чувствовал, как с его рук, да и со всего тела стекает кровь его жертвы. Тот ураган, что сейчас рвал его душу в клочья, не давал сделать и вздоха. Брюнет делал много не самых приятных вещей, но он переступил свою границу. Зачем он это сделал? Почему он решил, что это действие будет верным? Но самое главное… Почему весь тот бред, что пришёл в его пьяную голову, тогда был о России? Канада завидовал ему? Да, определённо. У Росса был отец, который его любил, его семья была крепкой и он сам по себе был довольно милым и даже дружелюбным, у него всегда можно было попросить помощи, и он помог бы, вне зависимости от ситуации. Привлекал ли Россия канадца в сексуальном плане? А вот на этот вопрос, так просто ответить брюнету, было сложно. Раньше, когда они были детьми, они ещё не думали о таких вещах и обычно оба обсуждали девочек из женской спортивной школы фигурного катания. Ах, хорошее было время! Канада и Россия проводили очень много времени вместе, часто играли один на один в хоккей, после основных тренировок, а потом шли уставшие, обсуждая очередное нелепое происшествие, шли в общежитие, где потом подолгу сидели в комнате Канады и болтали обо всём. Потом… Потом СССР умер. Россия, так и не доучившись в спортивной школе, уехал обратно к родным. Перед этим они крупно поссорились и никто из них так и не извинился друг перед другом.

***

— Ты уезжаешь?! Россия, тебе нужно закончить обучение, а ты сейчас всё хочешь бросить?! — Канада вновь пытался образумить Росса, ведь он мог отучиться ещё один год и окончил бы, хотя бы среднюю школу здесь, — Хотя бы подумай, какого мне слышать это!       Блондин молчал. Он уже принял решение и надеялся, что его лучший друг его поймёт. А он не понял его! — Да как ты не понимаешь? Ты знаешь что происходит, так почему ты ведёшь себя как эгоист?! — на последних словах Россия не выдержал и повысил голос, — Ты хоть о ком-то кроме себя думаешь?! — А ну извинись за свои слова! Я помогал тебе столько раз и теперь, когда я хочу помочь тебе и сделать так, чтобы в будущем твоя жизнь была лучше, ты называешь меня эгоистом?! — у канадца начали сдавать нервы и он уже слишком сильно хотел вмазать своему другу, за его слова. — Ты сейчас думаешь только о себе! И ни о ком другом! — слова русского больно ранили их обоих, ведь всё то доверие, которое они строили годами, разрушалось прямо у них на глазах. — Убирайся! Я больше не хочу тебя видеть! Я ненавижу тебя! — выкрикнул в сердцах канадец и ударил кулаком о боковую стенку шкафа, возле которой он стоял. — И уйду! ТЫ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ ДРУГ И НИКОГДА ИМ НЕ БУДЕШЬ!— крикнул Россия, забирая свою сумку, что была возле двери, и выходя за дверь, громко хлопнув ею.       Россия ушёл. С того момента Канада не видел Росса, тем более его мысли были о другом. Сам он тоже не окончил спортивную школу и перевёлся в школу его брата, где и учится сейчас. Пусть он и знал, что происходило в жизни блондина после того как тот уехал, в сердце брюнета всё ещё теснилась эта детская обида.

Канадец не смог простить его. Ему всегда было сложно прощать.

      Теперь, размышляя над этим событием, он понял, как некрасиво повел себя…

Как настоящий эгоист

      Эгоист ли Канада? Определённо. Он всегда думал лишь о себе, не заботясь о том, как это повлияет на других. Брюнет действовал так, как сам считал нужным для себя самого, даже если это и было во вред другим. Он не понимал, кем он стал за все эти годы, но теперь чёткое и ясное осознание того, что он стал эгоистом, который не думает о других, не выходило из головы. Больно осознавать это? Конечно да. Ведь ты теперь оказался злодеем всей этой истории и отныне это будет твоим клеймом. А вдруг вся школа уже знает, что произошло? Тогда Канада будет не лучше Германии, которого за все месяцы, после того, что он по слухам сделал, травит практически вся школа, и с ним практически никто не контактирует, даже Польша, которая была с ним в хороших отношениях и даже пыталась как-то пригласить его на свидание. Возле Германии остался только его близкий друг Словения. Парень учился в кадетском пансионе да и виделись они с Герми последний раз год назад.

А кто останется с Канадой?

      С ним не останется никого. Вся банда настроится против него, из-за них по всей школе поползут слухи, и канадец станет отбросом общества. США наверняка не останется с ним, ведь всё-таки ему репутация будет важнее, чем сводный брат. Штаты тот ещё трус, который строя из себя хулигана надеется выглядеть круче в глазах сверстников. Конечно, об этом знает только Канада и всё. Если бы шатену не была важна репутация, то тот бы и мухи не обидел. Все те устои, что были заложены внутри канадца, начали рушиться, оставляя после себя лишь руины и ничего более. Слёзы постепенно перестали катиться из глаз, дрожь пропала и истерика отступила, оставляя после себя лишь пустующую оболочку…