Очень фантастические твари и ненависть к Парижу

=== Нагини: \сидит на парижской крыше и смотрит на закат, философски\ Преступление и наказание Гриндевальда есть, униженные и оскорбленные есть, подросток \косится на Криденса\ есть, идиотов и бесов – хоть жри.. \ловит озарение\ Да тут какой-то Достоевский происходит. Криденс: \слишком озабочен возней с птенчиком\ Кто? Нагини: Неважно. Давай мы тебе топор найдем? И пальто. Криденс: А пальто зачем? Нагини: Чтоб топор прятать. Криденс: \упрямо\ Я обскур, мне топор не нужен. Нагини: \вздыхая\ Мда, тяжелой будет наша семейная жизнь. Криденс: что? Нагини: что? Гриндевальд: \вальяжно восседая на крыше\ Криденс, мальчик мой! Криденс: \подозрительно\ Чего надо? Гриндевальд: Шоколада. В смысле, от тебя – ничего. \горько улыбаясь\ Знаешь, я ведь тебя прекрасно понимаю. Когда мне было десять лет, моего отца забрали в тюрьму за то, что он попытался защитить нашу семью. Мать не выдержала горя и умерла через год. Я остался совершенно один, с братом и сестрой на руках – Криденс: Это все замечательно, а я тут причем? Гриндевальд: Я понимаю твою боль и желание обрести семью..я бы тоже многое отдал, чтобы вернуть ее. \украдкой смахивает слезу\ Нагини: \морзянкой Криденсу\ Он пиздит. Криденс: Так. Я вам сочувствую, но мне сейчас не до этого. У вас есть информация по моей семье? Гриндевальд: \улыбается уголком губ\ Конечно. Именно ее я и хочу тебе подарить. Чтобы у тебя было то, чего я лишен. \кидает в Криденса приглашением на кладбище\ Криденс: \вчитывается в текст\ А почему кладбище? Они что, все умерли? Гриндевальд: Нет, это я поддерживаю амплуа главного злодея с Даром Смерти наперевес. До встречи, мальчик мой. \напоследок по-отечески улыбается Криденсу и исчезает\ Нагини: Давай не пойдем. Криденс: Нет, мы пойдем. Нагини: \вздыхает, потому что мальчик, который ей нравится, немножечко долбоеб и верит незнакомым дядям с комплексом Гитлера\ \Где-то в своем таборе Гриндевальд размышляет.\ Гриндевальд: \задумчиво, нарезая круги по комнате с черепом в руке\ Надо было спиздить из Хогвартса Еиналеж. Потому что а) Дамблдор заебал, б) не пришлось бы пиздить информацию из Министерства – было бы достаточно устраивать Криденсу сеансы каждый вечер по полчаса. За хорошее поведение – продлевать еще на полчаса. \замечает в дверях Абернети\ Что надо? Абернети: Я спросить хотел.. Гриндевальд: Сразу нет. \Грустный Абернети уходит.\ Гриндевальд:\телепатически\ Куинни! Куинни: \так же телепатически\ Да, мессир? Гриндевальд: Как ты меня назвала? Ладно, неважно. Можно просьбу? Куинни: Да, мессир? Гриндевальд: \мягко\ Ты не могла бы перестать всем рассказывать, где, когда и в каких позах мы с Дамблдором..? Куинни: Я не рассказываю! Гриндевальд: \все еще мягко\ Куинни. Ко мне только что приходил Абернети поинтересоваться, можно ли это делать с Бузинной палочкой. Куинни: … Гриндевальд: \добавляет в мысли надрыва\ Я же тебе душу раскрыл, а ты!.. Куинни: \поспешно\ Простите, мессир. \бодро\ Я могу выжечь им все упоминания о вас и Дамблдоре. И Бузинной палочке. Гриндевальд: \устало потирая виски\ Жги, Куинни. Жги. ===