Детский сад, штаны на лямках

Намджун долго гонял мысли по своей голове. Они звучно ударялись о черепушку и приносили ужасную боль, которую ему было не с чем сравнить. Он тер виски подушечками пальцев, пытаясь разогнать мигрень. Решить этот вопрос сейчас было безумно важно. Потому что отложить такое никак нельзя. Потому что заботиться о жизни другого человека нужно в ту же секунду, когда проблема видится явно, когда она происходит.  — Чимин, ты можешь пожить у меня. Слова ударяют по затылку как тяжёлый мешок. В ушах после такого звенит. Чимин поднимается в импровизированной постели, потирает ладонями заспанные глаза, тянется в разные стороны. Он совсем не понимает, о чем говорит его хенним. Где он может пожить и по какой причине ему это предлагают? — Я не хочу вас смущать, — отзывается он тихо, когда информация оседает. Ему не нравится перспектива быть нахлебником. — Я настаиваю, чтобы на время ты переехал ко мне. На самом деле, недавно его тетушка громко жаловалась, что уволит этого мальчишку, если он продолжит жить в ее детском саду. Какую бы любовь к нему она не питала, стерпеть это было невозможно. По Чимину видно, что идти ему некуда. Никто его не приютит. У Давон дома семья: старший брат, родители. А Намджун живёт один, в двухкомнатной квартире, и Чимин ему, откровенно говоря, нравится. Как человек. Своей простотой, верой в принципы, ненавязчивостью, женственной нежностью, которая сочетается с мужеством и отвагой. Вот такого Чимина он готов приютить. — Пара условий. На тебе домашние дела и походы в магазин, у меня нет времени на это, — говорит Намджун, присаживаясь на корточки перед ним и протягивая ладонь. Чимин мнется. — Договорились, — он обхватывает большую, горячую ладонь своей маленькой и пару раз встряхивает — для них это рукопожатие. Намджун мило улыбается, да так, что на щеках проступают ямочки. Чимин не улыбается, потому что чувствует себя лишним, чувствует себя нахлебником. Ему это не нравится, но это хоть немного исправит его положение… Довольно безвыходное. Квартира Намджуна — это не самое большое помещение, которое видел Чимин. Он сам жил с отцом в квартире побольше, но жаловаться не приходилось, ведь ему было даже комфортнее в маленьких комнатах — больших он сильно боялся, высокие потолки давили сильнее, чем отсутствие места, а много пустого пространства заставляли чувствовать себя незащищённым. Чимин покрепче перехватил лямку рюкзака, пока Намджун включал свет в прихожей и снимал с себя верхнюю одежду, тяжёлую уличную обувь, искал лишнюю пару тапочек — уже не как для гостя, а как для сожителя.  — Тут мало места, я понимаю, — подтверждением мыслей младшего служили слова господина Кима, который протянул ему пару сменной обуви, чтобы подросток не стоял как вкопанный, — но есть где развернуться двоим. Мужчина прошел вглубь узкого коридора, по обе стороны которого находились комнаты. Три двери с одной стороны, две с другой. Он пояснил, что по левую руку находятся кабинет, спальня и небольшая кладовая, которая используется как вещевой шкаф и делать там особо нечего, только если мальчику не понадобится очень теплое одеяло. А по правую руку находятся ещё одна спальня, поменьше, и ванная комната, размеры которой впечатляют — в отличие от небольших и аккуратных спален, она довольно просторная, в ней все убрано, даже лишней бутылочки с каким-нибудь средством не видно. Намджун на удивление Чимина только цокнул и приоткрыл дверь в гостевую комнату. Внутри скромно расположилась кровать, приставленная к самой стене, а к изголовью, почти вплотную, стоит стол — за ним можно выполнять домашние задания, пусть как рабочий он и не выглядит. Есть небольшой комод, подпирающий другой край кровати, и низкая табуретка. Для подростка вполне достаточно, учитывая, что он не хочет задерживаться здесь надолго. Намджун сказал, что все комнаты здесь в свободном доступе и это не проблема, если он походит по дому, когда Намджуна нет. Но если он все же находится в одной из комнат, мальчику следует стучать. Чимин согласно покивал и сказал, что будет крайне осторожен и не принесет много забот. Господин Ким на это мягко улыбнулся и сказал, что пойдет заварит чай. Чимину оставалось только поблагодарить его в сотый раз и постараться разложить то небольшое количество вещей, которые были при нем. Остальную обещал передать Тэхен. Кстати о нем. Недавно он написал ему крайне взволнованное сообщение, но Чимин ловко ответил, что все в порядке. Сейчас же он требовал ответа на вопрос, какого черта Чимин съехал к какому-то взрослому мужчине и не сказал об этом лучшему другу, а тем более, не сообщил адреса — он ведь волнуется. «Тэ, не кипишуй. Адрес я отправлю позже, когда узнаю у господина Кима, не против ли он того, чтобы ты знал его. Он проверенный, ему можно доверять… Я буду в порядке. Спокойной ночи» С кухни раздался характерный свист чайника. Подросток уместил ноутбук на столе, положил рядом учебник и, кажется, ощутил себя почти как дома. Его комнату от этой отличали лишь размеры и голые стены. В остальном, все казалось родным, даже уютным. Перед ним на столе оказалась полная чашка ароматного чая. Он пах ягодами, чем-то лесным, а на вкус оказался слегка кисловатым. Мальчику так хотелось попробовать, что он не удержался, отпил из чашки почти сразу, как видел ее и обжёг тем самым язык. В глазах господина Кима отразилось беспокойство, но он лишь уткнулся в свою чашку, совершенно растерявшись. Ему самому нужно было как-то принять тот факт, что он взвалил на себя ответственность за то, что в его доме живёт несовершеннолетний. Не сирота, не без памяти, а сбежавший из дому ребенок. И с этим нужно будет как-то справиться, придумать решение семейной проблемы, потому что нахождение Чимина в его доме… Оно ощущается правильным и неправильным в одно время, это заставляет Намджуна волноваться о правильности своего поступка. Но сейчас в его крови, наверное, такой выброс адреналина, какой последний раз был при попытке украсть диск из магазина на пятнадцатилетие. Невероятный. И это запрещает думать о правильных поступках, верных решениях и путях отступления.