Детский сад, штаны на лямках

Недавно закончилось занятие по английскому в детском саду. В глазах детей — полная неразбериха. Малышей быстро разобрали по домам, но тот, что задержался, расплакался в объятиях Чимина, который как раз собирался прибраться в игровой комнате.  — Чонн-и, почему ты плачешь? — подросток опустился на колени перед малышом, отстраняя ручки от личика, чтобы утереть слезы. Мальчик хныкал тихо, а потом вовсе затих, — он был одним из тех, кто не даёт волю чувствам без особой причины, ведь так научили родители, — оглядываясь по сторонам. — Учитель Ким кричал на меня, и я подумал, что сделал что-то не так… Теперь мне кажется, что я очень глупый. — сердце Чимина сжалось. Он не мог оставить этого так, просто потому, что эти детишки не заслуживают слез. Господин Ким довел мальчика до таких мыслей, это просто ужасно. Подросток прижал ребенка к себе, крепко обнял и заверил, что Чонн-и — самый умный мальчик, которого Чимин когда-либо встречал. Вскоре и его забрали родители, которые даже не заметили красных глазок и припухших от слез век. Парень расстроенно вздохнул и решительно направился в кабинет учителя. — Господин Ким, мне нужно поговорить с вами! — с напускной серьёзностью заявил Пак, открывая дверь в кабинет после непродолжительного стука и одобрительного «войдите». Этот голос едва не остановил его, но желание восстановить справедливость брало верх, горячило кровь и распаляло разум. — Да, что случилось, Чимин? — Намджун оторвал от бумаг свой взгляд, поправляя кончиком ручки очки, что съехали. — Вы… Наверное, вы никогда раньше не работали с детьми, господин Ким? — чувствуя, что это не все, Намджун лишь кивнул, закрывая папку. — Поэтому вы привыкли работать со взрослыми, которые уже все понимают и знают, как нужно вести себя в обществе и прочее… Они могут потерпеть, когда вы на них кричите. Им же, наверное, вообще все равно. Но сейчас, — Чимин оскорблено вздохнул, набирая в лёгкие воздух, выпуская его с возмущением, — сейчас вы работаете с маленькими детишками, которые боятся крика. Они не знают, что вы хотите сделать, почему они должны заниматься. У них нет никакой мотивации вас слушать. Они не расположены к вам. — Чимин, послушай, — Намджун хотел остановить его, потому что это было нелепым — на него кричат как на провинившегося ребенка, причем делает это младший. Но Чимин не дал и слова сказать. — Вы не можете кричать на детей в детском саду. Повисла неловкая пауза. Напряжённая, когда слышны лишь громкое дыхание подростка и тиканье часов на руке мужчины. Ким боится сказать что-то сейчас. Он уверен в том, что это абсурд — на него накричал Чимин. Однако, если отбросить унизительность ситуации, он сказал все верно. Намджун никогда раньше не работал с детьми, а уж тем более с маленькими детьми, и этот опыт для него первый. — Я понял тебя, — его голос кажется невозмутимым, но, будь Чимин внимательнее, не так сильно поддавайся он своим чувствам, то увидел бы, как короткие ногти, почти состриженные на нет, впиваются в тонкую кожу ладоней. — Ты можешь идти. Я тебя услышал. Подросток, вдруг ощутив всю свою вину, покрылся неловким румянцем и натянул любимый капюшон пониже, скрывая свое лицо. — Простите, я не хотел… Мне очень жаль… Извините, — он замялся, пряча руки в карманы. Дошло понимание того, что он сделал. Отвернувшись, он быстро скрылся, выбегая из кабинета, не успевая даже закрыть дверь. Он судорожно старается выйти из детского сада хотя бы в ближайший магазин, ему нужно купить бананового молока и успокоиться. А ещё хорошо бы увидеться с Тэхеном, но, понимает Чимин, этому суждено сбыться только на выходных. А сейчас он должен разбираться со всем в одиночестве и с помощью жалких телефонных звонков.