Детский сад, штаны на лямках

      Утро в их первый полноценный выходной начинается ближе к десяти часам, когда они оба едва раскрывают глаза, встречаясь с солнечными лучами, что оказались достаточно настойчивыми, чтобы пробиться сквозь недостаточно толстый, как оказалось, материал штор. Первым кое-как расталкивает себя Чимин, отрывая голову от подушки, садясь на пружинящей постели с закрытыми глазами. Тогда, будучи влюбленным подростком, он и мечтать не мог, что посмеет делить с самым лучшим мужчиной по мнению семейства Пак постель, сейчас же ощущать тепло чужого тела и прижиматься к сильной спине холодными ночами для него рутина, пусть и заставляющее его сердце трепетать до сих пор.       Он со старшего одеяло на себя тянет, балуясь, и натягивает его на макушку, оказываясь в коконе. Намджун из-за пробежавшего по спине и ногам холодка тоже встает, лениво тянется, смотрит на случившееся с ним безобразие и сонно, лениво смеется, вытягиваясь немного неуклюже вперед, чтобы на чужой щеке запечатлеть поцелуй. Чимин фыркает, отнекиваясь от этого поцелуя, и ногой осторожно старшего в бедро пихает, заигрывая с ним своеобразно.       Старший поддается его утреннему очарованию. Ему самому уже не пятнадцать, да и от отметки в двадцать лет он далек, однако невозможно не реагировать на молодое тело перед собой, что откровенно призывает к ласке. Он для начала проверяет наличие согласия: на ушко что-то безбожно смущающее шепчет, целует в шею, задает напрямую вопрос, хочет ли того младший. И никакого сопротивления не встречая, Ким разрешает себе распустить руки. Точнее, опустить одну к забавным цыплячьего цвета боксерам, оглаживая «утреннюю проблему» с таким сосредоточенным лицом, что подглядывающий одним глазом Чимин хихикать начинает, срываясь только на нервный выдох, когда длинные и ловкие пальцы Намджуна настигают его в особенно чувствительном месте. Он мальчик не жадный, тоже вперед тянется, ласку незамысловатую зеркально отдавая. Господин Ким находится, в отличие от него самого, в состоянии пограничном, но разбудить мягкий член — задача для Чимина более, чем посильная. Его в сравнении куда более крохотные пальцы ловко по головке кружат, вскоре заставляя мокрое пятнышко на тонкой ткани нижнего белья расцветать.       — Чимин-а, — выдыхает Ким, едва ли отдавая себе отчет в том, что он это делает. Его пальцы под резинку забираются, не с первой попытки, правда, заставляя мягкую, но все равно довольно упругую резинку по животу подтянутому шлепнуть, а Пака — зашипеть, зажимая в отместку меж пальцев чувствительный член старшего.       Не успели они подраться, как новая волна удовольствия младшего окатила, заставляя отвлечься на ласковые поглаживания. Тело его еще не слишком ярко реагирует на прикосновения, не отвергнувшее еще пелену сна, но пальцы Намджуна уже все липкие, и по члену разносят естественную смазку, хлюпая особенно, когда смыкаются у дырочки уретры. Младший стонет тихонечко, упираясь лбом в чужое плечо, сам под белье старшего забираясь, заставляя себе быть расторопнее. Естество чужое уже поддалось его обаянию, как и разум, а оттого жалось к животу, пачкая тот, оставляя очаровательную влажную дорожку, заставляя Чимина трепетать.       Едва он старшего обнаженного коснулся, тот ритм ускорил, рука его на чужом члене стала двигаться все быстрее, вырывая из груди теперь эти скулящие звуки, совершенно неподобающие ему по статусу, но с ума сводящие Кима. Он знал, что после таких звуков все это длиться будет еще недолго, но не мог заставить себя даже обороты сбавить — этот очаровательный звук для него как музыка, заставляющая голову кружиться. Он не заметил, как и с его губ сорвались тихие, тяжелые, глубокие стоны, когда пальцы Чимина оказались будто бы везде, а губы — на шее, украшая ее отметками и влажными следами, что на гуляющем по комнате сквозняке заставляли дрожать.       — Детка, я сейчас кончу, если ты не прекратишь, — отзывается он так глухо и низко, что Чимина ведет. Он кусает его в месте меж плечом и шеей, оставляя след своих маленьких зубов, и заливает кулак чужой жемчужно-белым семенем, ощущая, как точно то же самое случается и с Намджуном: по его ладони растекается тепло, и он совершенно не против.       Против он только за салфетками тянуться, но ему безумно повезло с партнером: проснувшийся после оргазма Ким на руки его подхватывает, унося сначала в ванную, чистить зубы, мыть руки и менять белье, а после на кухню выгоняет — пить кофе, и, возможно, дразнить друг друга прикосновениями заново, играясь с солнечными зайчиками на чужой груди.