Love, not hate

Если честно, Чуя заебался. Да, вот так сразу. Его достало каждый день просыпаться в пять утра и засыпать в полночь (по одной известной причине). Студент? Нет, учитель математики в старших классах. Тыкая бумажкой в купюроприемник, он уже минуты две пытается вытащить из автомата проклятый кофе. Объяснять бездушной машине, что ты валишься с ног от усталости, смысла нет. Ученики-ранние-пташки обходят этот угол стороной. Еще бы, когда непонятное растрепанное рыжее существо пытается выпытать кофе у автомата, ругаясь на повышенных тонах, материт его, на чем свет стоит, и пинает бесполезную кофемашину от безысходности. — Заебал, — шипит Чуя. — Дай мне гребаный кофе. — Сенсей, разговариваете с автоматом? — знакомый голос раздается где-то за спиной. Раздраженно фыркнув, Накахара оборачивается, замечая, как за поворотом скрывается личико с наглой усмешкой. — Не хочу никого расстраивать, но у вас шиза! — кричит «личико» напоследок. Чуя скалится, произнося сквозь стиснутые зубы: «Ублюдок мелкий». Ничего страшного. Отыграться Чуя еще успеет. Первый урок как раз у класса 2-С. Какое замечательное совпадение. Только вот хорошее настроение пропадает сразу, как только Чуя оглядывает количество учеников и недосчитывается одного. Угадайте кого? Того самого «мелкого ублюдка», который на самом деле высокий, как шпала. Дазай Осаму — та еще заноза в заднице. Отмечая в журнале «энку», Чуя с тяжелым вздохом утыкается носом в ладонь. «Специально на зачет не пришел, сволочь…» — догадывается он. — Накахара-сенсей, — с задних парт тянется рука, — а что такое экспонента? Мы такое не проходили! Чуя вновь вздыхает, складывая руки на груди. — Проходили, Ая, вспоминайте. Ая, еще что-то пробурчав себе под нос, с невеселым видом продолжает изучать свой листок. Чуя откидывается на спинку стула, скосив взгляд в сторону окна. Сейчас он думает только об одном: как он будет прикрывать задницу Дазая-мать-его-Осаму, который за весь триместр появился на его занятиях всего два раза. Цыкнув, Накахара отворачивается от окна, в очередной раз надеясь, что дверь откроется и зайдет ненаглядный прогульщик. Собственно чуда не случается. Гаденыш, посмел явиться на глаза, но не пришел на урок. День шел своим чередом. Чуя ругался с автоматом, вел уроки, путаясь в элементарных словах, ведь спать ужас как хотелось. В конце концов, он вырубился во время проверки контрольных, удобно расположившись прямо на чужих тестах. Сон был чудесный. В нем не было ни работы, ни проклятых учеников. До того самого момента, пока не появился Осаму. Он беспардонно зашел в кабинет, громко хлопнув дверью. То, что сенсей видел десятый сон, используя в качестве подушки тесты школьников, его ни капли не смутило, только позабавило. Как можно громче швырнув сумку на парту, Дазай уселся за нее, вытянувшись во весь рост и сладко зевнув. Чуя подскочил как ужаленный, не сразу замечая, как несколько тестов прилипают к щеке. Осаму негромко фыркнул, не сводя заинтересованного взгляда с преподавателя. — Блять… — прошипел Накахара, отшвыривая бумажки куда-то в сторону. — А все начиналось так замечательно… Ты чего приперся? — Зачеты писать, — самодовольно улыбнулся Осаму. — Ты же мне все прогулы закроешь, верно? Изворотливый, сучара… — У тебя шесть зачетов за этот триместр, чтоб ты знал! — Чуя, — протянул парень, потягиваясь, — не переживай, я напишу все, что ты скажешь. Ты ведь мне поможешь? Накахара чуть не задохнулся от возмущения. — Много хочешь, дорогой мой. — Я тоже тебя люблю, — мило улыбнулся Дазай. — У тебя две попытки, помощь зала и 50/50. Валяй, — Чуя махнул рукой на этого бездыря. Все же лучше, если он не будет ходить на его занятия. Меньше шансов, что об их отношениях узнают. — И не смей обращаться ко мне по имени, когда мы в школе. — Только после тебя. Сволочь… Если честно, Чуя заебался. Просто потому, что из-за одного проклятого ученика он не высыпается.