Love, not hate

Ацуши боится воды. Страх не настолько сильный, что он не принимает душ месяцами, нет. Но, если бы какой-нибудь Дазай предложил поездку на море, Ацуши бы отказался. Все из-за того, что в прошлом смотритель приюта едва не утопил его. Неожиданная встреча происходит в порту. Один на один с Акутагавой. Оба были явно застигнуты врасплох. Ацуши, округлив глаза, подался назад, пробормотав про себя имя врага, но, не успев сообразить, что вообще происходит, был вытолкнут с берега. Трансформировавшись прямо в полете, Накаджима не смог зацепиться хоть за что-то на берегу. Раздался оглушительный всплеск. Акутагава кашлянул в рукав, наблюдая за расплывавшимися на воде кругами. И что за лицо у Тигра каждый раз при встрече? Так раздражает. Ацуши не сразу понял, что находится под водой. Пусть тут не так глубоко, однако утонуть можно, если постараться. Только вот Ацуши тонуть не собирался. Это можно смело поручить Дазай-сану. Накаджима открыл глаза, озираясь. Под ногами был желтоватый песок, на котором чернели раковины моллюсков. Мальчик поднял глаза и разрезал лапами водную толщу, собираясь всплыть. Но перед самым лицом возник четкий образ смотрителя, и Ацуши, не удержав крика в воде, беспомощно забарахтался. Холодная жидкость залилась в легкие. Тигр надсадно захрипел, а трансформации и след пропал. Последний раз взглянув наверх, на солнце, Ацуши протянул к нему руку. Было очень больно. Вода давила на барабанные перепонки и мешала нормально видеть. Стало очень страшно от мысли умереть. Вода резко всколыхнулась. Черная, освещенная красным контуром лента обхватила белое запястье и с силой потянула наверх. Давление на голову усилилось от такого рывка, поверхность была настоящим спасением. Хрипло и жадно хватая ртом воздух, Ацуши, не ощущая под ногами опоры, нелепо замахал руками по воде и вцепился в первое, что попало под ладони: чужие и чересчур худые плечи, облаченные в черную ткань. Он кашлял, избавляясь от воды в своих лёгких, часто и тяжело дышал, перемещая руки на лопатки и не отдавая себе отчета, что вообще творит. Ему банально хотелось выжить. А потом мысль в голову ударила оглушительным раскатом. Ацуши медленно поднял глаза на своего спасителя и тут же замер. Напротив удивленно смотрели серые радужки, на коротких ресницах, черных волосах и белеющих кончиках поблескивали круглые мокрые капли. Меж бровей залегла морщинка возмущенного беспокойства, тонкие губы были приоткрыты от странности ситуации. И все это было настолько близко, что Ацуши невольно зарделся, протянув бессвязное полувопросительное «э». — Извини! — пискнул он, убрав руки с чужих плеч, и тут же снова едва не ушел под воду. В этот раз Ацуши не просто схватился за Рюноске, но еще и прижался ухом к груди, боясь поднять голову. Боже, как же стыдно. Что, интересно, подумал Акутагава? Накаджима снова извинился. Ему показалось или стук чужого сердца был немного быстрее, чем у обычного человека? Показалось. Конечно же показалось. Вообще, странная реакция на врага. Расёмон цепляется за столбики ограждения на пирсе и вытягивает обоих промокших парней на сушу. Ацуши с радостью отцепляется от Акутагавы и восстанавливает дыхание. Зверь Рюноске заботливо смахивает своими лентами капли воды, а потом сам отряхивается, как пес, забрызгивая своего носителя. Акутагава издает странный шипящий звук, а Расёмон виновато прижимает подобие ушей к голове. Внимание мафиози переключается на дрожащего Тигра. Еще бы: холодная и мокрая одежда липнет к телу. Ощущения не самые приятные. — Эй. Что это было? — окликает Акутагава. Ацуши вскидывает голову и растерянно на него смотрит. К щекам приливает несильный поток крови. — Акутагава, извини. Я… не хотел причинить тебе неудобства. Это случайно вышло. — Я не об этом, — Рюноске негромко кашляет. — Я думал, ты выплывешь почти сразу. Но ты забарахтался, как неумелый ребенок. С тобой одни проблемы. Ацуши выжимает челку от воды и поднимается, тут же обхватывая себя побелевшими пальцами. — Я с детства боюсь воды. Так получилось, — он пожимает плечами. — Прости… — Прекращай все время извиняться. Раздражает. Ацуши едва не извиняется еще раз. Чёрт… Акутагава выдыхает. — Вот, держи, — способность совершенно спокойно перекочевывает на плечи Ацуши. Плащ немного великоват, но все еще хранит в себе тепло чужого тела. По лопаткам невольно бегут мурашки. — До дому провожу, потом вернёшь. — Ч-чего?! С чего это вдруг, Акутагава?! — вскрикивает вконец смущённый Накаджима. — Не порть мне настроение. На твое счастье я не горю желанием разорвать тебе глотку, — невозмутимо отвечает Рюноске. Хрупкие пальцы цепляются за него так, будто он спасательный круг, и обнимают. Сердце в груди совершает пару кульбитов. Испуганная дрожь. Белая макушка медленно отстраняется от плеча, представляя взору радужки янтарно-лилового цвета с темными вкраплениями. Живые глаза. Акутагава не считал свои глаза красивыми. Серые, холодные и угрюмые. Но парнишка напротив засмотрелся, смутился и раз десять извинился. Это не может не забавлять. Рюноске прячет усмешку, в очередной раз кашляя в кулак, и оборачивается. — Тигр, шевелись! Я не намерен отдавать свой плащ тебе. Ацуши вздрагивает и в очередной раз кидает глупое извинение: — А… да прости, — он невольно поправляет черную ткань на себе и бежит следом. Ведь сегодня Рюноске впервые общается с ним на равных.