Love, not hate

Всё было прекрасно лишь до определенного момента. Жизнь в Мафии текла своим чередом: задания, зачистки, переговоры. Чуя последний месяц слишком часто ловил себя на мысли о том, что все однообразно. Хотелось хотя бы немного разбавить скуку чем-то необычным, из ряда вон выходящим. И некто его услышал. Правда, Накахара достаточно быстро взвыл, соглашаясь, что раньше было хоть и однообразно, но всяко лучше. Сначала Мафия и Агентство заключили временное перемирие. Это стало первым тревожным звоночком. А потом в гости к Мори неожиданно заявился Дазай. Да-да! Ни с того, ни с сего. Всего лишь выпить чашечку чая. Ну, или чего покрепче. И не раз, не два и даже не пять. И не было ни одного такого дня, чтобы Чуя не сталкивался с этим оболтусом. — Ой, коротышка! Прости, я тебя не заметил, — детектив прикладывает ладонь ко лбу козырьком и оглядывается поверх шляпы Накахары, явно испытывая терпение мафиози. — Надо же! — восклицает он. — Да это Чуя! — Ты… — цедит Чуя, медленно сжимая и разжимая кулаки. — Не заметил, говоришь? — он поднимает голову, смотря прямиком в нахальные карие глаза, и активирует свою способность. Прямо в коридоре. От пола начинают отрываться небольшие предметы. Старинные узорчатые вазы взрываются прямо в воздухе, витражные стекла на окнах лопаются. Чуя определенно злится. — А ну… — Дазай аннулирует способность одним прикосновением. — Потише, приятель. Неуравновешенность — отнюдь не самое лучшее качество. Чуя тихо рычит. — Поразительно, что оно просыпается лишь тогда, когда я встречаюсь с тобой. Да, ущерб был достаточно велик. Но Мори тактично промолчал. Зато Коё отчитала. Лекция не повлияла ровным счётом никак. Потому что буквально через два дня за дверью босса раздались крики: — Имбецил мумифицированный! — Букашка. — Заткнись к чёртовой бабушке! — Первый же начал. — А?! На драку нарываешься?! — Что здесь происходит? — Мори стоит у распахнутых дверей, сцепив руки за спиной. Что эти двое опять не поделили? — Ничего ужасного, — смеётся Дазай, поднимая руки в примирительном жесте. В одной он держит черную шляпу, и Мори всё становится понятно. — Всего лишь легкое недоразумение. — Легкое? — недовольно осведомляется Чуя. — Помолчи. Но Чуя по-прежнему негодует. Он не понимает, почему этому придурку у себя не сидится? Как будто работы у него нет. Да вагон и маленькая тележка! Просто такая морока. Мафиози огрызается, на что Дазай с легкостью парирует любое высказывание с довольной улыбкой на пол-лица. Мори закатывает глаза, мысленно прикладывая к виску пистолет, и просит обоих ругаться где-нибудь в другом месте. — Да без проблем! — Осаму живо соглашается, хватая Чую поперек туловища и забрасывая к себе на плечо. — Я тебе, блять, не мешок с картошкой! Поставь меня на место, придурок Дазай! — Конечно-конечно. Только отойдем подальше. — Да я тебе сейчас спину сломаю, сволочь! Вскоре крики стихают, и Огай, с облегчением выдыхая, возвращается к своей ненаглядной Элис. — Прости, милая, снаружи было слишком шумно, — лепечет он не своим голосом. Маленькая девочка в красном платье недовольно болтает ножкой, а карандаш в ее руке угрожающе трещит пополам. — Элис, дорогая, я обязательно куплю тебе новые карандаши! — слышится из-за закрытой двери. Новая встреча: Чуя едва не избивает Осаму на месте. Еще одна: дыра в полу и, следовательно, в потолке. Пострадал один из подчиненных, но Чуя упрямо обвинял Осаму во всех смертных грехах. В очередной раз Мори не выдерживает. — Озаки, — слащавый тон босса девушке кажется подозрительным. — Моя дорогая Озаки. Хотел попросить тебя кое о чем. — Я уже говорила с Чуей. Это абсолютно бесполезно. — Но ведь кому, как не тебе, знать все секреты этикета? Мори явно польстил. Однако Озаки действительно не чужды манеры. — Я каждый день плачу большие деньги за ущерб. Сегодня он разнес половину коридора. А что будет потом? Я прошу тебя о помощи, как босс своего коллегу. Коё подозрительно щурится. — Иначе говоря, это приказ, — осознает она. Мори довольно улыбается, отвечая положительным кивком. Как и ожидалось, Чуя поначалу взбрыкнул. — Да я едва вижу его самодовольное лицо, хочется голову ему обо что-нибудь размозжить. — Давай подумаем. Ты же не со всеми так общаешься. Например, Акутагаву ты не стремишься убить. — Сравнила порядочного человека с мусором, — скептически подмечает Чуя. — Просто попробуй представить его на месте Дазая. Что ты обычно говоришь ему? — Сгинь. Коё на мгновение теряется. — Акутагаве. — А… — Чуя задумывается. — Здороваюсь. — Чудесно. Кажется, это может быть проще. Но только в теории. А что же на практике? Вот, снова. В конце коридора появляется Дазай. Сунув руки в карманы плаща, он с довольной улыбкой шагает по ковру, что-то напевая себе под нос. Озаки шепчет Чуе на ухо: — Давай, вперёд. Как репетировали. А сама исчезает. Конечно, всё легко. Главное, не назвать его мудаком и не плюнуть ему в лицо. Какая жалость, что это желание неустанно преследует его. Дазай останавливается, самодовольно усмехаясь. — И снова Чуя! Рад видеть, что ты всё ещё живой. Удручает лишь тот факт, что молоко тебе не помогло. Чуя мысленно произносит про себя слово «дзен», пытаясь контролировать свои действия в этот раз. — Э… Привет. Осаму застывает с широко распахнутыми глазами. Чего он точно не ожидал, так то, что Чуя с ним поздоровается. Ослышался? Да не, не похоже. Учитывая, что вместе с показной улыбкой у Чуи слишком часто дергался левый глаз. — Чудесно выглядишь, — продолжает мафиози. Кажется, глаз начинает дергаться и у Осаму. Комплименты, сантименты и прочая ерундистика — это точно не для Чуи. Может, он заболел? — Прекрасная погода для встречи. Чуя готов морально себя убить. Улыбка больше нервная, чем добродушная. И кто только придумал этот, сука, этикет? Чуя искренне надеется, что эта сволочь попала в ад. От размышлений его отвлекает рука детектива, что ложится ему на лоб. Дазай убежден, что с Накахарой что-то определенно не так. С каких это пор он в синоптики подался? — Определенно температура, — бормочет Осаму. — Рыжик, а ты не простудился? Пятисекундное молчание. Чуя становится похож на закипающий чайник. — Р-рыжик?! — он отскакивает на, как ему кажется, безопасное расстояние, выставляя руку вперед. — Ты, блять, что удумал, скотина?! Зря думаешь, что я не знаю о твоей отвратительной и двуличной сущности! — А, не, всё нормально, — Осаму пожимает плечами. — Правда, только одно не дает мне покоя. Ты весь красный. Кажется, всё же простудился, — тянет он, едва наклоняясь вперёд. — Да чтобы тебя заботило подобное… С чего вдруг, придурок?! Осаму мотает головой, прикрывая глаза. — Ты не понял? — в ответ красноречивое молчание. — Ты смутился, Чуя. — Ч-что… Ты что вообще… такое говоришь? Меня нельзя смутить. Я же… я же… — Чуя хватает ртом воздух, потому что Дазай оказывается слишком рядом. Личное пространство нарушено. — Маленький милый мафиози с забавной шляпой на голове? — заканчивает Осаму. — Милый? — Да брось, эта шляпа — действительно ужасная безвкусица. — Милый, блять? Осаму замолкает. — Подобное слышать просто тошно, — бормочет Чуя. — Эй, да я же вторгся в твое личное пространство, а ты подмечаешь такие интересные детали и совершенно не возмущаешься по поводу того, куда я положил свои руки. А где его руки? Чуя чувствует легкое постукивание пальцев на своей пояснице и вздрагивает. — Интересно, — продолжает Осаму. — Что еще я могу сделать, раз ты такой хороший сегодня? — Быстро убрал, — Чуя цедит каждое слово, ощутимо напрягаясь. Что-то подсказывает Осаму, что за неисполнением приказа последует насилие, а потому он послушно отпускает Накахару, отходя на приличное расстояние. — Действительно тошно — обниматься со слизняком. И как я вообще до такого додумался? — он кривится, высовывая язык. — Ненавижу тебя всеми фибрами души. — Поразительно, что у тебя вообще есть душа. С твоей-то работой. — Да что ты. На самом деле я очень добрый, — скалится Чуя, а в руке сверкает лезвие ножа. — Обычные разговоры тебе, я вижу, чужды. — Только ты вызываешь у меня такое зверское желание убивать. — Ничего против иметь не буду. Но с красивой дамочкой было бы куда романтичнее. Мори и Озаки наблюдают со стороны, синхронно вздыхая. — Напомни починить окно в стене, — обреченно произносит первый. — В стене? — недоумевает Коё. Буквально через пару секунд в стене слева от Чуи появляется дыра. Сыпется пыль и крошка. — Да научись уже держать себя в руках. — Рядом с тобой это весьма проблематично. — Слышу проблески романтики в твоих словах. — Только попробуй произнести это еще раз. Это просто отвратительно. Две пары глаз продолжают наблюдать за парочкой. — Кажется, некоторые вещи никогда не меняются, — снова слышится синхронный вздох.