Оцелот - злой амур!

      Алекс насторожилась, увидев имя отправителя письма. Это был Саймон — он запомнил, где она живёт. А если там угрозы, и он приведёт своих сообщников сюда? Херобрин не сможет за себя постоять в его положении, а она одна мало что сможет сделать против толпы агрессивных и явно ненормальных гриферов. Он покусился на её жизнь и сбросил в ловушку вместе с демоном, так что пришлось спасать не только свою шкуру, но и полумертвого Херобрина.       На свой страх и риск она раскрыла письмо и стала читать:       «Если ты читаешь это письмо, то я очень рад этому, и ты смелее, чем я думал. Если ты читаешь это, это значит, что я уже убежал, и очень далеко отсюда. Но нужно объяснить тебе, почему я тогда так поступил. Господи, как мне стыдно, что я поступил, как крыса, но у меня не было иного выбора, правда. Если бы я этого не сделал, то мою сестру убили бы эти кровожадные психи. Но я бы ни за что в тебя не выстрелил просто так! Помнишь, о чем мы говорили в оружейной тогда? Ты сказала, чтобы я взял сестру и убежал, и что ж… Я так и сделал. Я сбежал из альянса гриферов и вернулся в деревню, где жила моя маленькая сестра. Мы собрали всё необходимое и отправились в путь. Правда, сложно было объяснить ей, почему нам нужно уехать, и мне стыдно перед жителями, ведь если они погонятся за нами, то той деревне уже не выжить. Хотя, с другой стороны, я был лишь новичком, пешкой, от которой ничего не зависит. Так что надеюсь, что жители деревни в порядке.       И я надеюсь, что в порядке и ты, потому что, как я понял, тебе пришлось сбегать вместе с этим белоглазым уродом, надеюсь, он не навредил тебе.       Малышке Бри очень нравится путешествовать. Поначалу было, правда, очень тяжело, но потом она привыкла и ей стало даже интересно. Я собираюсь увезти её подальше от опасностей и жить спокойно. Возможно, мы даже поселимся в деревне, как раньше. Кстати, моя сестрёнка нарисовала для тебя рисунок! Он прикреплён к письму.       И, Алекс, мне не хватало смелости сказать тебе об одной очень важной вещи. Ты мне очень нравишься, нравилась и будешь нравиться. Наверное, это называют влюблённостью. И если да, то я влюблён в тебя. Я не жду взаимности, учитывая, что мы больше никогда не встретимся, но я обязан был сказать тебе это. Живи счастливо и безопасно. Спасибо, что вдохновила меня на это. Прощай.

С любовью, Саймон»

      Алекс удивлённо, с постепенно краснеющими щеками, перечитывала последний абзац, но письмо выхватил Херобрин, откинув рисунок маленькой девочки, словно мусор, а письмо прочитал. Последний абзац почему-то разозлил его, и он скомкал письмо.       — Надо было убить этого сопляка, — он рыкнул и отбросил письмо, как ненужный хлам.       — Ну да, покушаться на меня было не очень умным решением, — она пожала плечами, вспоминая, как тот выстрелил в неё из лука.       — Да-а… — прошипел Херобрин. — За такое покушение убивать надо, — он и сам не понимал, почему так злится из-за простого признания от другого парня. Но он злился, ведь на её сердце покушался кто-то ещё и это было непростительно. Только он имеет на это право, как он эгоистично полагал. На секунду его взгляд задержался на возмущённых глазах Алекс, и он подметил для себя, что они довольно красивы, но, поняв, что он разглядывает их, Херобрин отвёл взгляд и вручил ей комок бумаги. — Выброси или сожги. И… кх, поторопись, надо менять бинты.       Он наслаждался её немым возмущением; наблюдать, как её лицо краснеет, а брови хмурятся — бесценно. Он лишь ухмыльнулся и лёг на кровать Алекс, которую он занимал уже целую неделю. И тут он задумался: а где спит сама Алекс? Странно было то, что здесь он в принципе засыпал, как это делают обычные люди. «Тут всегда такая спокойная и домашняя атмосфера, что я становлюсь обычным… Это злит, это невообразимо! Чтобы я, демон хаоса, живая легенда, да ещё и вёл себя, как обычный человек — уму непостижимо. Это место обладает какой-то магией? Наверное, я просто схожу с ума из-за зелья… Пялиться так на глаза этой рыжей наглой девки…»       Вскоре с бинтами и прочими атрибутами местной медицины вернулась Алекс. Она попросила Херобрина снять футболку и осторожно принялась за работу. В один момент он сел к ней своей широкой спиной, и она увидела, сколько на ней было старых шрамов. Она с сомнением провела по некоторым пальцами.       — Они болят?.. — осторожно спросила она, и Херобрин хмыкнул, что означало «совсем нет». Только сейчас она опомнилась, что мягко и аккуратно касается спины мужчины, и покраснела, убрав руку. Но её почему-то тянуло прикоснуться к его телу, касаться его дольше, тянуло спросить про каждый шрам, неважно, скучно это или нет. Ей было интересно и любопытно.       Она продолжала аккуратно касаться его и, улыбнувшись, как заорёт, словно чего-то испугалась. Херобрин и сам вздрогнул, схватившись за небьющееся сердце, и злобно посмотрел на Алекс.       — Ты чего визжишь?! — мужчина схватил её за плечи, сжав их посильнее, на что получил лишь весёлый смех рыжей прямо в лицо. — Ты снова за старое?! Я ведь могу запросто сломать тебе шею… — он демонстративно приложил одну ладонь к её тонкой шее, где проходила сонная артерия, на что Алекс успокоилась и вздрогнула, и тот, словно ошпаренный, убрал холодную руку от бледной шеи. — Черт… продолжай обрабатывать мне раны и больше так не делай. Иначе я за себя не ручаюсь.       Алекс, всё ещё хихикая, продолжала обрабатывать раны на его теле и убрала всё обратно, когда закончила с лечением. Девушка унесла всё на место и пришла в комнату, но споткнулась об кота, который, совершенно не отреагировав, продолжил нежиться на теплом ковре. Рыжая пискнула и упала прямо на Херобрина, что сидел и читал что-то из её личной коллекции. Положение было крайне и крайне смущающим и компроментирующим. Если кто-то зайдёт, может показаться, что у них здесь интимные игры, ведь она сидела на коленях перед мужчиной, что смотрел на неё так высокомерно и самодовольно, словно так и должно быть. Она отпрыгнула, как ошпаренная, красная, словно яблоко.       — Я-я случайно! Это всё кот! — она стала оправдываться, а Херобрин начал посмеиваться и решил довести Алекс до ручки, а потому отложил книгу и присел на одно колено, проведя ладонью по щеке девушки, а после приблизился к её губам своими, и прошептал:       — Приготовь мне что-нибудь, — и тут же отстранился, плавно и спокойно. И засмеялся, глядя на то, как эмоции на лице Алекс меняются от шока к смущению, а от смущения к злости. Она налетела на него и прижала к кровати, собираясь как следует его отметелить, и сидела на его груди.       — Чтоб тебя, белоглазый черт!!! Нельзя так делать! — она была его подушкой по лицу, краснея и краснея от злости и смущения одновременно.       — Слезь с меня, пока я держу себя в руках! И я вполне серьёзно! Я хочу почувствовать вкус еды! Истеричка! — он схватил её за руки и повалил на бок, прижав теперь уже её к кровати. Алекс тут же замерла, снова смутившись, и смотрела в его бездонные, холодные глаза.       — Л-ладно…! Только слезь с меня!.. — Алекс вылезла из-под Херобрина и ушла вниз на кухню. Мужчина пошёл за ней. Он наблюдал, как она готовит самое простое блюдо — стейк из говядины. Тогда вечером условия были другими, но она всё равно смогла приготовить что-то, что даже на вид было достаточно вкусным. Тут это блюдо и вовсе не заняло много времени, и вскоре тарелка со стейками была перед Херобрином. Алекс села за стол, смотря на то, как он пробует еду.       — Хм… Я обязан похвалить тебя. Это очень вкусно, я приятно удивлен твоим кулинарным навыкам, — да, еда ему не нужна, абсолютно, но, вкусив блюдо, что приготовила рыжая, он был готов поклясться, что почувствовал голод впервые за всю свою бесконечную жизнь. Вкус он ощущал, и он был великолепен.       Вечером Алекс снова сменила Херобрину бинты и собиралась лечь спать на диване внизу, но Херобрин схватил её за руку, тем самым остановив.       — Сегодня ты лежишь со мной. Это не обсуждается.       Алекс покраснела и не успела опомниться, как оказалась под рукой спящего Херобрина. И что его укусило заставить спать с ним в одной кровати? У Алекс даже предположений никаких не было. Но даже в стрессе вроде такого организм сильнее, чем воля девушки, и вскоре и она сама уснула.