"Адские" уроки Актёрского Мастерства

Pov Аня.       Я не помню, что было дальше, но домой я вернулась с явным опустошением в голове. Свежий воздух полезен для здоровья и спасибо за это Павлу Дмитриевичу. Вот странная штука — сегодня я на него почти не кричала и не цапалась с ним, как обычно. Даже на его поцелуй отреагировала не так, как первый раз. Ну, точно препод в меня втюрился.       Войдя в свою комнату, я скинула со своих плеч рюкзак с учебниками и упала на кровать. Думать было не о чем, так что, я просто лежала на своём царском ложе. Поняв, что это бессмысленное занятие, я поднялась с кровати и подошла к шкафу. Переодевшись в футболку-хулиганку и джинсовые шорты, я включила ноутбук и стала перебирать бумажную волокиту на столе, которая лежит уже с сентября. Надо прибраться, а то, неровен час, ещё подскользнусь на бумаге, как на банановой кожуре, и рухну на пол. Не аккуратно дотронувшись до не очень хорошо сложенной стопки черновиков сценариев, вся конструкция водопадом полетела на пол. — Отлично, — буркнула я, как старая бабка, и полезла под стол, чтобы достать залетевшие туда несколько листов.       Пока я убиралась, мой ноут стал издавать звук звонка Скайпа. От этого я дёрнулась и ударилась своей буйной головушкой и локтём о внутреннюю часть крышки стола. Сдавленно ойкнув, я вылезла из-под стола и села на кресло. Исход: ушибленные локоть и голова. А всё благодаря… — Папа? — удивилась я, когда включила видео звонок. — Привет, дочурка, — весело улыбнулся отец, а когда увидел моё лицо, на котором были последствия драки с гопниками, которая произошла дня два назад, изменился в лице. — Аня, что это с тобой? — Да я ударилась, — ответила я, массируя ушибленную макушку. — Я не про голову, а про лицо, — казалось бы, взгляд отца испепеляет меня, даже находясь по ту сторону Атлантического океана. — Да так, в темноте на столб налетела, — попыталась я соврать, но Сергей Александрович меня раскусил. — Знаю я твои столбы, — грозно заявил мужчина. — Опять подралась? — А что мне оставалось делать, чтобы отбиться от местной шпаны? — вопросом на вопрос, Анна Сергеевна, никакого воспитания. — Тем более, что принцы в нашем современном мире перевелись и принцессам приходится устраивать своё счастье своими же руками. — Так, маленький философ, переходим на другую тему разговора, — отмахнулся отец. — Как дела? — Всё нормально, — ответила я. Не буду же я говорить своему родителю, что прогуляла занятия вместе с преподом по Актёрскому Мастерству. — Аня, ты от меня что-то скрываешь, — прозвучало как утверждение. — Ничего я не скрываю, — начала отнекиваться я. Эх, жаль, что сейчас рядом нет Павла Дмитриевича. Он бы придумал какую-нибудь отмазку. — Sergei, con quién estás hablando? (Сергей, с кем ты разговариваешь?) — услышала я по ту сторону экрана мужской голос. — Con su hija, Miguel (Со своей дочерью, Мигель), — ответил по-испански мой отец.       Через несколько секунд рядом с отцом на экране появился кубинец. — Buenas noches, señorita (Добрый вечер, мадмуазель), — приветливо улыбнулся он. — Y a usted también, señor (И вам того же, мистер), — без эмоций ответила я. — Ладно, пап, мне ещё надо подготовиться к завтрашнему учебному дню.       И не дождавшись ответа, отключила звонок. Нацепив свои очки для работы с компьютером, я начала искать в мировой паутине домашнее задание по тем дисциплинам, на лекциях которых сегодня присутствовала. Но даже домашка не смогла отвлечь меня от неожиданных мыслей.       В мою голову закрались мысли про препода и армию воздыхательниц в его честь. Невольно задумавшись, я представляла, как младший брат Сашки убегает от целой оравы девчонок и от Вуличенко. Бедный препод. А нечего было их совращать своими рубашками с закатанными рукавами! И он бежит к кому? Правильно, к единственной студентке в двадцать четвёртой группе, у которой остался трезвый ум.       Из мыслей выдернул меня телефонный звонок. Посмотрев на дисплей, я увидела фотографию препода. Интересно, что ему надо? — Я слушаю, — ответила я на звонок не своим голосом. — Здравствуйте, а Аню можно? — как-то испуганно поинтересовался собеседник. — Павел Дмитриевич, это я, — я не выдержала и рассмеялась. — Что-то случилось? — Просто хотел узнать, как ты, — произнёс Павел Дмитриевич. — И ещё, называй меня по имени. — Помимо состояния моих дел, вы хотели узнать что-то ещё? — игнорируя просьбу препода, спросила я. Вообще, мне нравится его бесить. Это доставляет мне некое удовольствие, как и ему, когда он задевает меня. — Хотел, — выпалил мужчина. — Какие отношения у тебя с моим братом? — Я уже говорила, что дружба чистейшей воды, — ответила я. — Я бы даже сказала, дружба, которая едва не приравнена к любви брата и сестры.       Я слышала дыхание своего препода в динамике смартфона. Внутренний голос говорил закрыть рот, пока не поздно, но сердце чуть ли не вопило высказать всё, что я думаю об этом актёре. — Всё, разговор окончен, — выпалила я и уже хотела сбросить вызов, как в динамике снова послышался голос Баршака. — Нет, не окончен, — в его голосе проскочила нота злости. — А я сказала: окончен, — и сбросила вызов.       Выключив ноутбук, я поднялась с места и, подойдя к кровати, упала на неё. В мыслях засел недавний разговор с преподом. Почему ведёт себя, как какая-то истеричка? Не понимаю я его поведение.       Пустые коридоры ГИТИСа. Тёмные и прохладные — не люблю такие места. Сделав шаг, я услышала, как он раздался эхом. Посмотрев на ноги, я увидела туфли на высоком каблуке. Я редко ношу их, потому что бегать неудобно. Я проверяла. — Ау, есть кто-нибудь? — это самый тупой вопрос, который можно задать. Я всплеснула руками. — Ну, конечно, кто мне ответит в пустых коридорах ГИТИСа.       Неожиданно, из-за угла, выскочила фигура и подбежала ко мне. Она схватила меня за руки и проверещала. — Пошли за мной, — прозвучал голос Гришаевой. — Но, Даша… — девушка меня даже не услышала и исчезла. Она, будто испарилась.       Пройдя пару коридоров, я подошла к актовому залу, где в небольшом скоплении света стоял Сашка. — Сашка, ну, Слава Богу, хоть ты здесь, — выдохнула я, подбежав к нему. — Я не понимаю, что происходит. Где все? Мой бабский батальон, бояре и даже «доска», где они все? — Тебя ждут, — бесцветным голосом произнёс друг и указал на кабинет по Актёрскому Мастерству.       Бросив взгляд на дверь, я крепче прижала к себе рюкзак и сглотнула. Подойдя к ней, я потянула дверную ручку вниз и вошла, щурясь от яркого света. Интересно, какому полоумному взбрело в голову поставить здесь прожектор?       Когда мои глаза привыкли к свету, я увидела за преподавательским столом Павла Дмитриевича. Он принял позу мажора, закинув ноги на стол. Подняв взгляд выше, я просто обалдела. Баршак был одет в белую рубашку, расстёгнутую наполовину, на шеи висит ослабленный чёрный галстук средней ширины, тёмные джинсы, а на глаза надвинута шляпа трилби.       Сердце начало бешено стучать и быстрее гнать кровь по моим жилам. Я начала отходить к двери спиной, боясь дальнейшего исхода. Так страшно мне ещё никогда не было!       Неожиданно заиграла «Antonio Cobo — Rodando», отчего я невольно вскрикнула. Препод, бросив на меня свой ехидный взгляд, поднялся с места и стал двигаться ко мне. Святой Мадрид! Чувствую себя быком на арене, которого вот-вот пустят на мясо. Господа зрители, покажите Баршаку белый платок, чтобы он пощадил меня! Por favor…       Рюкзак сам собой выпал из рук, что стало выгодным для актёра. Схватив меня за руку, кареглазый крутанул меня пару раз и, сделав выпад, уложил моё тело на него. — И долго ты будешь такой строптивой, señorita? — в самые губы спросил меня темноволосый.       А я, будто воды в рот набрала. Не могу ничего ему сказать. А ещё, этот запах парфюма вперемешку с нотками табака вмиг лишает здравого смысла. — А где Боярская Дума и дружина нашей группы? — наконец спросила я. — А что? Тебе меня мало? — на его губах расцвела пошлая ухмылка.       Танцами я никогда не отличалась, а вот армейской смекалкой и сноровкой — да. Выскользнув из общества препода, я, как пуля из пистолета Макарова, вылетела из аудитории и побежала к ректору. Когда в твоей крови бушует адреналин, то ты сможешь всё, даже бегать на высоченных каблуках. — Дядя Миша, походу, мир сошёл с ума! — наплевав на правила этики, я влетела в кабинет. — Дашка какая-то странная и Сашка тоже, а его брат, вообще, домогается до меня! Pido ayuda (Прошу, помогите)!       Как только кресло Шилова повернулось, чтобы показать, кто на нём восседает, я едва удержалась на ногах и отползла к двери, прижавшись к ней спиной.       Святой Чуррос! Да он повсюду! — Время экзамена по Актёрскому Мастерству по-испански, Демидова! — дьявольским тоном произнёс Баршак. — Покажи мне страсть, молодая испанка! — Неееееееееееет! — крикнула я, резко оторвавшись от постели.       Тяжело дыхание, быстрое сердцебиение, которое слышно даже в голове. Я провела рукой по шеи, чтобы немного успокоить своё дыхание, а затем, нырнула ею в волосы. — Господи, приснится же такое, — выдохнула я. Эй, фантазия, что с тобой? Какого хера ты выкидываешь такие фокусы?       Поднявшись с кровати, я пошла на кухню и выпила воды. В кровать боюсь возвращаться, вдруг какая-нибудь херня с преподом в главной роли приснится. Ещё одного сна, на подобие первого, я не выдержу!

***

      Утром я пыталась проснуться, но получалось не очень. Кое-как проснувшись, я поднялась с кровати и направилась на кухню. Позавтракав, я вернулась в комнату и, достав из шкафу одежду, переоделась. Схватив рюкзак, я вышла в прихожую. Одев пальто и запрыгнув в осенние сапоги, я закинула рюкзак на плечи и вышла из квартиры.       Как я добралась до ГИТИСа, я не помню, но знаю одно: мне ужасно хочется спать. Подойдя к стенду с расписанием, я увидела, что сегодня у нас нет Актёрского Мастерства. Оно и хорошо, мне препода во сне хватило. Так, какая пара у нас сейчас? Пара по сценическому делу. О нет, опять Эльвира Леопольдовна со своей этикой и сценической походкой! Она у меня уже в печёнке сидит! — Утро доброе, Демидова, — услышала я позади себя бодрый голос. Обернувшись, я увидела Павла Дмитриевича. Бодр с утра пораньше, как всегда. Надеюсь, сегодня обойдёмся без колкостей.       Я ничего не ответила. Подняв взгляд выше, я проснулась окончательно. Препод был одет в тёмные джинсы и белую рубашку, которая была застёгнута не до конца. Только галстука и шляпы не хватает. Чёрт, он одет почти также, как в моём сне.       Недолго думая, я рванула с места так, что пятки только засверкали.       Куда мне теперь бежать? Не к дяде Мише же, вдруг он там сидит. Ноги несли меня по коридорам ГИТИСа и привели к библиотеке. Забежав туда, я пыталась отдышаться. — Анюта, что случилось? — ко мне подошла обеспокоенная женщина. — Я не хочу, чтобы это повторилось наяву, — выдохнула я. — Я не хочу, чтобы это повторилось. — Что «повторилось», Ань? — спросила Марина Викторовна. — Да я о своём, Марина Викторовна, — отмахнулась я. — Вам нужна помощь? — Спасибо, конечно, что поинтересовалась, но нет, — отрицательно покачала головой библиотекарь. — Ладно, я пойду. До свидания, Марина Викторовна. — До свидания, Анют, — попрощалась со мной женщина, когда я покинула библиотеку. Стоило мне сделать пару шагов, как на моём пути возник препод по Актёрскому Мастерству. — Аня, — увидел меня он. Недолго думая, я побежала подальше от него. Я не хочу повторения сна! — Демидова!       Я пробежала пару коридоров и выскочила в холл. В столовку надо бежать. Попробую там укрыться. Во сне столовки не было, так что бояться нечего, пока.       Забежав в пищевой блок, я присела за дальний столик, чтобы отдохнуть немного. В голове внезапно всплыл сон. Он хотел, чтобы я ему страсть показала. Хрен ему в постном масле, а не страсть! Откуда он, вообще, знает, что я владею испанским? — Демидова! — разнёсся голос мужчины по столовой. — Пора тикать, — дала я себе команду и, подорвавшись с места, стала искать лазейку.       Посмотрев по сторонам, чтобы продумать путь отхода, но в голову ничего не лезло. Что со мной происходит? Почему я в последнее время стала такой растерянной и неоригинальной? Где-то, в механизме моего подсознания, с какой-то шестярёнки слетела стружка, и я села за стол. Сложив руки на поверхности стола, я положила на них голову и тяжело выдохнула. — Аня, — послышалось совсем рядом. Сейчас мне всё равно, что случится. Пусть даже задушит меня. Я уже ничему не удивлюсь.       Я слышала, как препод по Актёрскому Мастерству сел рядом со мной. Я почувствовала его прикосновения. — Ань, что случилось? — этот обеспокоенный тон его бархатистого голоса заставляет вздрагивать.       Подняв взгляд на препода, я застыла на несколько секунд. Последствия драки с гопниками во дворе моего дома уже почти сошли, обеспокоенный взгляд карих глаз, грустная улыбка — хочется обнять его и плакать. — Я понять не могу, что случилось с моей бунтаркой? — мне послышалось или он сказал «моей»? — Не выспалась, — я провела по лицу ладонями, что придти в себя. — Кошмары мучали? — поинтересовался препод. Ага, кошмары, с тобой в главной роли. — Можно и так сказать, — сдержалась я, чтобы не съязвить. — Что сейчас у твоей группы? — разговор постепенно начал перетекать в другое русло. — Сценическое дело, — ответила я. — Только не говорите, что я прогуливаю пару Эльвиры Леопольдовны. — Господи, Демидова, — рассмеялся актёр. — Ты так говоришь, будто я сейчас тебя казню. Когда я был студентом ГИТИСа, тоже прогуливал. — А почему… — я хотела спросить мужчину, но запнулась. Я не знаю, как к нему обратиться на «ты» или на «вы». Но, всё-таки, сориентировалась. — А почему ты решил преподавать Актёрское Мастерство здесь, в ГИТИСе? — Можно будешь знать — состаришься, царица-матушка, — улыбнулся мужчина и взъерошил мои волосы.       Именно сейчас мне захотелось обнять Павла Дмитриевича и улыбнуться в ответ. Злость и ненависть, которые зародились во мне с первых дней нашего знакомства, куда-то улетучились, а им на смену пришли другие чувства, более дружеские. Может, стоит потушить огонь войны и жить нормально? Мне уже самой надоело эта бессмысленная борьба за власть и авторитет среди сверстником. — О чём думаешь, Демидова? — поинтересовался препод, изучая меня взглядом. — Пытаюсь понять, чем я так провинилась, что ты, теперь, из головы моей выходишь, — честно призналась я, подперев голову кулаком и посмотрела на поверхность стола. — Может, ты думаешь обо мне потому, что я тебе нравлюсь? — я немного дёрнулась от такого предположения. — Не исключено, — посмотрев на препода, я улыбнулась. — Так это же легко проверить, — каким-то не своим голосом произнёс Павел Дмитриевич и приблизился ко мне.       Я сразу догадалась, что сейчас произойдёт. Сейчас препод по Актёрскому Мастерству, за которым бегают почти все девчонки ГИТИСа и мой падший бабский батальон в том числе, должен поцеловать меня. Так бывает во всех книжках и фильмах.       Но звонок, оповещающий об окончании первой пары, прозвенел так неожиданно быстро и тем же макаром стих. Разочарованный тем, что ничего не получилось, Баршак опустил голову и грустно выдохнул. — Вот зараза, — буркнул мужчина. — Ладно, Демидова, дуй на следующую пару.       И не дождавшись от меня какой-нибудь реплики, первым покинул столовую. Я с тоской посмотрела ему вслед. Внутри появилась щемящая пустота и ощущение того, что у меня забрали самую любимую вещь на свете. Такое бывает у детей. Я и есть ребёнок, только взрослый.       Я поднялась из-за стола и, перекинув лямку рюкзака через плечо, пошла на Литературу. По пути в аудиторию, я поняла, откуда у меня появилась пустота в душе. Она образовалась из-за несовершённого поцелуя. Да, мне обидно, что этого не произошло. Но Павлу Дмитриевичу обидно не меньше, чем мне, наверно.       Ещё немного пошевелив своим серым мозговым веществом, я осознала, что мне нравится наш препод по Актёрскому Мастерству и младший брат моего друга в одном лице. Я осознала, что лёд на моём сердце тронулся, в чём заслуга Павла Дмитриевича. Как ни крути, я прониклась симпатией к этой артистичной заразе. Я даже во сне такого представить не могла.       Кстати, о сне. Он частично сбылся. Ну, по крайней мере, одежда препода была схожей с той, которую я видела во сне. Слава Богу, что никаких танцев не намечается, иначе, я не выдержу и закричу от давления на мою психику.