Красота Ада

      Действовала быстро, не раздумывая лишний раз. Отыскала в этом хламе более-менее пригодную одежду, оделась, привела себя в порядок и направилась бегом в кухню, опустошая чашку кофе Мукуро, пока трое парней с непониманием смотрели на меня.       — Куда это ты собралась? — настороженно начал Ньют.       — Позвонили, — отозвалась я. — Необходимо быть в другом месте. Когда вернусь — не знаю, так что не ждите.       — В другом месте?! — засомневался Ньют.       — Хм… Вновь работа… — понимающе вздохнул Пьер. — Эм, тебе бы денёк-другой отдохнуть.       — Некогда отдыхать, — отмахнулась я. — Да и я в порядке. — Чуть позже добавила: — Теперь в порядке. Не нужно беспокоиться. Ложитесь спать.       — Оя-оя, — протянул Мукуро, поднимаясь со стула. — Дай мне пять минут, Эмми. Сейчас соберусь.       — Нет. — Остановила парня. — Ты останешься дома, Мукуро. Прости, но тебе нельзя.       — Хм? — С непониманием наклонил голову набок. — Ку-фу-фу, после такого я ещё больше хочу пойти с тобой.       — Нет, Мукуро, — всё же настаивала я, а после посмотрела ему в глаза, прислонив ладонь к щеке. — Доверься мне, ладно? Всё будет хорошо.       — Эмми… — тихо произнёс парень, нахмурив брови, но больше со мной не спорил.       Пока парень не передумал, я схватила свои вещи, накинула обувь и покинула дом, выбегая на ночную улицу, освещенную одними уличными фонарями. Машина уже ждала меня на проезжей части. Не успела я добраться до автомобиля, как из неё вышел Хибари Кёя, бросив на меня усмехающийся взгляд. Да, я знала, что он будет тут. Оповестил меня об этом Бьякуран, хотя я и требовала того, чтобы об этом больше никто не знал, но таково условие Савады Тсунаёши.       Хех… Вот только после недавней стычки с Мастером верить кому-либо стало практически невозможно.       — Вао, — вздохнул Хибари, усмехаясь. — Что за взгляд? Словно ещё секунда, и я наброшусь на тебя. Не забывай, что я уже говорил, моя основная задача — защита, а не нападения. Во всяком случае, пока…       — Ага, — фыркнула я. — Ты это потом Мастеру не забудь объяснить, когда он будет примерять твоё тело, как костюмчик.       — Что?.. — Улыбка тут же слетела с лица парня, а вместо неё появилась злость и высокомерие. — Что за ересь? Хочешь сказать, что Мастер способен захватывать и взрослых?       — Я тому свидетель, — коротко пояснила.       — Хм… — Задумчиво отвернулся в сторону. — С этим фактом всё становится значительно труднее… Что ж, — вздохнул он, возвращаясь в машину и открывая мне изнутри дверцу. — Не будем медлить. Чем раньше мы выясним, кто таков этот Мастер, тем… быстрее я забью его до смерти.       — Да уж… — вздохнула я, сев в машину.       Хибари завёл мотор и тронулся с места. Выезжая на центральную улицу, через боковое зеркало я увидела свой дом в отражении. И самое главное то, что из окна Мукуро с хмурым взглядом следил за нами. Ох!.. Надеюсь, он не натворит глупостей. Очень на это надеюсь. Однако… Это же Мукуро.       У меня плохое предчувствие…       Мы ехали молча. Я не хотела беседовать с Хибари. Более того, вытащила заряженный пистолет из кобуры и держала его при себе. Ситуация, которая произошла с Алексом, могла повториться в любой момент. Это напрягало. Не могла должным образом расслабиться и постоянно бросала косые взгляды на Хибари. В голове только и всплывали вопросы: «Это он?» «А сейчас это он?»       — Расскажи мне об этом Мастере, что ты успела выяснить? — неожиданно потребовал Кёя. Не попросил, а именно потребовал. Он видел пистолет в моих руках, но предпочёл ничего не говорить. А что касается меня?       — Что именно ты хочешь знать? — спросила я.       — Последнюю вашу встречу. Слышал, что он тот человек из ФБР покончил с собой, но подробности мне неизвестны. Пока не известны. Но будет лучше, если я всё узнаю от тебя, а не стану выяснять всё сам. Хотя, если ты откажешься…       — Тут нечего рассказывать, — холодно отрезала я. — Собираешься вынюхивать? Вперёд! Однако всё произошло быстро. Я толком не успела понять того именно… Села в машину к Алексу. Вроде к Алексу… Как неожиданно у него заболела голова, и вот, он уже не он…       — Ты не знаешь, что именно подвигло его на подобное? — продолжал расспросы Хибари.       — Мастер сказал, что Алекс был сильно подавлен после нашего спарринга. Он не мог спокойно перенести мои слова и то, что я уделала его. И именно этим воспользовался этот чёртов психопат, — шикнула я, сжав ладонь в кулак. — Проник в его сознание, завладев телом. Иными словами, он может взять под контроль любого, у кого в голове бардак, а эмоции не стабильны. Даже всех членов Вонголы…       — Хм, так вот что тебя беспокоит? Не переживай по таким пустякам, — раздражённо произнёс Хибари. — Если бы нас было так легко взять, это бы произошло много лет тому назад. И уж тем более я не позволю какому-то жалкому и трусливому травоядному вселяться в моё тело и манипулировать рассудком. И убью каждого, кто посмеет сказать иное.       О как… Странно, но эти слова придали мне немного уверенности. Да… Действительно. Чтобы Хибари Кёя, Хранитель Облака Вонголы, был чем-то расстроен, обеспокоен и потерял контроль над собственными эмоциями? Да скорее мир разделится напополам, нежели нечто подобное сможет произойти.       Немного подумав, я убрала пистолет обратно в кобуру. Дальше мы ехали молча.       В лаборатории Мельфиоре нас встретил Бьякуран, как обычно, радушно улыбаясь, и чуть ли в объятия каждого не заключил. Он был странный… В этот момент и я, и Хибари вытащили своё оружие, явно давая понять парню о своей «любви» к объятиям. На это Бьякуран тут же приподнял ладони вверх и заверил, что больше не будет.       Ага… Как же…       — Чай? Кофе? — предложил блондин. Хибари в этот момент вообще отвернулся, делая вид, что не расслышал и обращались не к нему. Ну, а я…       — Давай без прелюдий и перейдём сразу к делу, Бьякуран. Ты сказал, что выяснил что-то. Мы сможем восстановить мою память? И главное, когда?       — Ну-ну, не будем спешить так, лейтенант, — улыбался Бьякуран, с мягкой и одновременно хитрой улыбкой поедая зефир. — Я действительно провёл множество тестов и собрал достаточно материалов, чтобы сделать кое-какие выводы касательно ваших детских воспоминаний. И должен отметить, что это довольно любопытно.       — То есть? — не понимала я.       — Обычно детские воспоминания стираются сами собой, — начал пояснять парень. — Не все, конечно. Но большая их часть забывается, и этого никак не избежать. Естественный человеческий процесс, чтобы освободить память для новой информации и воспоминаний. В сознании остаются только самые яркие кадры. Те, что заставляли нас испытывать сильные эмоции.       — Так значит, я забыла своё детство естественным путём? Ладно, но как их вспомнить? — Всё допытывалась до парня.       — Нет-нет-нет, — буквально пропел он, покрутив из стороны в сторону указательным пальцем. — Всё не так просто. Я не говорил, что «естественный процесс» затронул и вас, лейтенант.       — То есть, мне стёрли память? — продолжала предполагать. — Кто? Как?       — Хм, опять мимо. — Улыбка парня стала только шире. — Ваши воспоминания не стёрты и не украдены. Всё произошло… Хм… Даже не знаю, как это возможно, но они вымерли.       — Что?! — возмутилась я. — О чём ты? Как воспоминания могли вымереть?!       — Всё просто… в момент клинической смерти, — со спокойным голосом ответил парень, сложив ладони у себя на коленях. — Точно в каком возрасте предположить не могу, но в детстве вы пережили самую настоящую смерть. Сердцебиение остановилось, дыхание замерло, кислород больше не поступал в кровеносную систему, и клетки головного мозга принялись медленно один за другим умирать. И именно это послужило тому, что вы абсолютно всё забыли о своём прошлом.       — Ч… что… ты такое… говоришь?.. — ахнула я, пытаясь разложить эту информацию по полочкам, но она никак не могла до конца освоиться в моём сознании.       Значит, я была мертва? Когда? Как долго? Что же потом произошло? Как я выжила?       — Не знаю, что точно потом произошло, — словно бы прочитал мои мысли Бьякуран. — Но это дало вам возможность переродиться и начать жизнь с чистого листа. И как бы прискорбно это не было, я не в состоянии восстановить ваши воспоминания. Восстанавливать просто нечего. Всё мертво.       — Чёрт! — вырвалось у меня, чувствуя, что я напрасно трачу своё время. Поднялась с дивана на ноги, чтобы тут же направиться к выходу, но меня резко схватили за руку, останавливая.       — Лейтенант, я ещё не закончил, — всё также улыбаясь, произнёс Бьякуран. — Я не могу восстановить ваши воспоминания, но… это не значит, что вы не сможете взглянуть на своё прошлое.       — Что? — растерялась я. — Можешь выражаться яснее?       — Конечно, — радостно отозвался он, после того, как я вернулась обратно в кресло. — Всё просто. Как вы уже знаете, я обладаю способностью заглядывать в параллельные миры и общаться со своими альтернативными версиями. Хоть мои способности и ограничены, полностью утерять такую возможность — было бы глупо, согласны? Поэтому со временем я изобрёл машину, которая позволяет просматривать события в альтернативных мирах, не влияя на временные рамки. Это, своего рода, словно бы вы смотрите кино. Прокручиваете видеозапись в ту сторону и тот эпизод, который выгоден именно вам. Видны, конечно, не все альтернативные миры, а только те, что лежат с нашим на одной плоскости. То есть, практически идентичен нашему и различается в нескольких мелких деталях. Так что, увидеть своё прошлое, вполне возможно. Ну, так что вы скажите, лейтенант?       Что я скажу? А что тут скажешь? Я пришла за результатами. Это нужно полиции, это нужно расследованию, это нужно мне… Поэтому я вновь поднялась на ноги и, взглянув на Бьякурана, задала один единственный вопрос:       — Когда начинаем?       Блондин в этот момент со счастливой улыбкой, погрузил зефир себе в рот, испытывая при этом наглядный плотоядный аппетит. Тц! Не пожалею ли я о своём решении? Хотя думать об этом уже поздно.       Для приготовления мне пришлось раздеться, оставшись в одном нижнем белье. Бьякуран привёл меня в очередное ответвление его лаборатории, где посреди огромной застеклённый комнаты имелся своего рода аквариум, формой напоминающий человеческий гроб. Он был доверху заполнен прозрачной водой, так что мне было прекрасно видно, что там находится. А именно множество присосок и липучек, которые подключаются к человеческому телу. Сами компьютеры, за которыми наблюдал Бьякуран, находились за пределами комнаты. За стеклом. Почему так? Для чего такая безопасность?       Более того, стекло пуленепробиваемое, уж я в этом разбираюсь.       Хибари находился рядом с Бьякураном, чтобы в случае чего «вправить» тому мозги. Однако сам блондин словно бы не замечал его. Больше не замечал. Всё его внимание было сосредоточено на мне.       — Позвольте мне помочь, лейтенант, — попросил он, помогая мне погрузиться в аквариум.       При каждом моём движении лишняя вода выливалась через края, но Бьякурана это даже не волновало. Я пыталась отказаться от его помощи, так как меня подобное поведение раздражало, но стоило ступить босой ногой в ледяную воду, как ругательства сами собой вырвались из уст, и я схватилась за ладонь парня.       — Дерьмо… Чего же такая ледяная?       — Ох, правда? А я и не заметил, — протянул он, всё с той же улыбкой.       — Сучонок, — рыкнула я, продолжая погружаться в воду. Мне было плевать, что я в одном чёрном белье, но вот ледяная вода… Тц! — Без этого корыта никак не обойтись?       — Хм… В принципе, можно, но настоятельно не рекомендую, лейтенант, — более серьёзным тоном произнёс парень, надавливая мне на плечи, чтобы я продолжала погружение. — Находясь в воде, вы будете чувствовать невесомость или испытывать чувство полёта, что позволит абстрагироваться от нашего мира и полностью погрузиться в другой. Для удобства вам на руки будут прикреплены особые присоски с датчиками движения. Они будут выполнять роль пульта управления. Вначале всё будет непонятно, но со временем вы быстро освоитесь. Мы будем отслеживать ваше сердцебиение, дыхание и состояние тела. В случае опасности вытащим из параллельной реальности, но это вы и сами сможете спокойно сделать. Достаточно просто вспомнить о своей реальности.       — А это ещё что? — поинтересовалась я, когда увидела, что Бьякуран подносит к моему лицу маску с длинной трубкой. Мне это не нравится…       — Благодаря этому устройству вы будете дышать, — пояснил блондин, после чего натянул мне на голову полупрозрачную маску. — Ну, как дышится?       — Катись к чёрту! — рыкнула я.       — Хм, похоже, вполне неплохо, — усмехнулся парень, погружая мою голову под воду.       Было безумно холодно. Вода обволакивала всё моё тело, попадая в уши и в глаза. Из-за этого я практически ничего не видела, а дышать из-за давления становилось тяжело. Но я видела, как Бьякуран покидал комнату, возвращаясь к компьютерам. Дверь в помещение с металлическим скрипом закрылась.       Когда я привыкла к температуре воды, тело стало таким лёгким и невесомым. Толком не знала, что сейчас произойдёт, но сердце барабанной дробью колотило рёбра, говорило о моём волнении.       И тут случилось то, чего никто явно не ожидал…       — Эмми?.. — прозвучало со стороны.       Мукуро?! Не может быть. Я отчётливо слышала его голос, доносившийся из динамиков. Повернула голову и увидела, как за стеклом появился третий. Мукуро… Это правда Мукуро! Как он сюда проник?       — Эмми! — позвал он меня, подходя к стеклу. — Что здесь происходит?       — Отойди, Мукуро, — прозвучал холодный голос Хибари. — Это её решение. Или я найду то, чем смогу занять тебя.       — Хм, Кёя-кун, даже спустя ещё несколько десятилетий, тебе никогда не одолеть меня, — отозвался в ответ Мукуро. — Или ты просто соскучился по тем временам, когда стоял передо мной на коленях? Ку-фу-фу, я бы, конечно, с радостью повспоминал с тобой школьные годы, да вот только моя девушка собирается совершить огромную ошибку. И я должен её остановить.       — Уже поздно, Мукуро-тян, — мягко отозвался Бьякуран. — Снотворное уже поступает к маске лейтенанта. Боюсь, если ты всё прервёшь, то она всё равно в итоге найдёт способ выяснить своё прошлое. Просто смирись.       Мукуро… Как он здесь оказался? Хотя… Сдаётся мне, что «входную дверь» не закрыл Бьякуран. Зачем? Да и сам Мукуро не так прост. Не зря же прославился как преступник, который десятки раз умудрялся сбегать из тюрьмы. Для него подобные фокусы расплюнуть. И всё же… зачем? Он следил за нами? Следил за машиной Хибари? Но я не видела слежки… Хотя и особо не приглядывалась. Или он догадывался обо всём с самого начала?       Мукуро…       Прошу, доверься мне. Хотя я не гарантирую, что всё будет так же, как и раньше. Или как сейчас… Но я должна узнать прошлое. Я должна найти Мастера.       Вдыхая снотворный газ, я медленно погрузилась в сон, отправляясь туда, что зовётся моей «прошлой жизнью».

Гибнут мои сверстники За чьи-то грехи, за чьи-то денюжки. Здесь строят дома на костях, Их души всегда у вас в гостях. Я по горло сыт подлыми людьми — Это суицид моей веры в мир. Это грязный цирк — смех над бедными; Это суицид моей веры в мир! Нет, я не дам тебе умереть! Нервы — Суицид моей веры

      Наверное, все представили себе, что я сразу же оказалась в своём прошлом. Но нет… Я оказалась в большой просторной комнате, у которой не было ни стен, ни потолка, ни пола, но я точно знала, что это замкнутое пространство, чьи ограничения скрывала тень. И единственное, что здесь было огромная полоса десяток, сотен, тысячей дверей. Во всяком случае, они выглядели, как двери. Вот только вместо самих дверей, там были кадры. Огромные кадры из моей жизни.       Вот мой первый рабочий день в полиции. Мне было приказано проверять парковки, чего я никак не могла принять, ведь считала, что заслуживаю большего. Но, как новичок, офицер без опыта, на большее не имела права претендовать. И всё же мой бунтарский дух давал о себе знать, над чем часто потешались сотрудники постарше. Хех…       А вот я в академии. Выпускной. Весь наш выпуск надел идеально чистые и выглаженные формы и выступал перед зрителями. Маршировали ровно, синхронно, отрепетировав движения до рефлекса. Старались всем показать, что мы лучшие. Во всех смыслах этого слова. Погода была яркой, тёплой, солнечной, и шквал аплодисментов был подарен именно нам. Только нам. Я никогда не забуду то чувство гордости и счастья, которое испытывала в момент окончания академии. Хорошее и беззаботное было время…       Хм, а вот я подросток. Мы с отцом загружали его машину сумками, так как собирались на рыбалку. Отец просил меня проверить все окна и двери перед выездом. Отчасти мне было лень, но с капризным вздохом я всё же отправилась на проверку. А после ещё ругалась с отцом по поводу того, что мы задерживаемся. Вернее, я медлила и вечно проявляла своё недовольство, что вполне естественно для подростков. У отца всегда были стальные нервы и золотое терпение.       Но вот я добралась до детства… И именно оно было чернее ночи. Двери были, но в них одна чернота. Пусто. Воспоминаний нет. И именно туда я направилась. Прикоснулась к первой же попавшейся двери и проникла внутрь.       Странно, но когда я оказалась в тёмном коридоре, обшитом металлом, я практически не удивилась. Во снах была здесь. Неоднократно. Вот только теперь тут было больше света и менее грязно. А также… здесь были люди. Много людей.       Это немного отличалось от моего сна. Начнём с того, что сейчас я была простым наблюдателем. Ходила, передвигалась, наблюдала за всем со стороны, но как призрак. На действия не влияла, да и меня саму никто не видел. Но я… замечала многое.       Начнём с того, что тут кругом были люди в медицинских халатах. Врачи? Сомневаюсь. Мужчины и женщины разных возрастов. А также и… дети.       Да, тут были дети. Много детей. Человек тридцать или пятьдесят, не меньше. Все они находились в отдельных комнатах, в которых имелись игрушки. Старые, местами поломанные игрушки, но их практически никто не трогал. Все прятались. Разбежались по разным углам и мечтали одного, чтобы их никто не заметил.       Дети были одеты в лёгкие одежды. Футболка, шорты, и на этом всё. Даже обуви не было. И среди этих детей я обнаружила себя. Также пряталась, присев на корточки в самом углу. Растрёпанные тёмные волосы напоминали воронье гнездо, карие целые глаза и испуганный вид. Я не плакала, но светлые полосы на испачканных щеках говорили о том, что слёзы всё же были.       Все дети не общались друг с другом. Было заметно, что они даже не знакомы и не знают, что делать. Им страшно. Ведь каждого, по очереди, хватали за руку и утаскивали в неизвестном направлении. А что было дальше — одному Богу известно. Изредка до нас доходили душераздирающие крики детей, говорившие о том, что за дверьми этой комнаты происходит самый настоящий Ад, и через него придётся пройти каждому.       После детей возвращали, но на них не было живого места. Да и на ногах они держаться больше не могли. Просто падали на пол, теряя сознание, радуясь уже тому, что прошли через это безумие. Взрослым было на нас плевать. Просто плевать. После пыток они отшвыривали ребёнка и брались за следующего.       Никто не протянет больше нам руки помощи. Никто не позаботится о наших ранах. Выжил? Отлично, продолжаем опыты. Помер? Значит, ты жалкий мусор.       В какой-то момент очередь доходила и до меня. Я кричала, пыталась вырваться, молила о пощаде, но в ответ получала лишь сильный удар по лицу, чтобы сопротивление девочки ослабло. Тогда они просто хватали за волосы или шею и продолжали свои действия.       Люди в белых халатах притаскивали меня в отдельный кабинет с медицинским оборудованием. Усаживали на специальный стул, чем-то напоминающий стул у зубного врача, и сковывали всё моё тело ремнями. Руки, ноги, пояс, даже шею и голову. Обездвижена намертво…       Я смотрела на врача, который наполнял шприцы прозрачной зеленоватой жидкостью. Высокий, темноволосый, в очках… Лицо спрятано под белой повязкой, словно боялся занести инфекцию. Его не волновали ни слёзы, ни крики, ни мольбы… Он вообще был холоден и неэмоционален. Или наоборот, испытывал некое удовольствие от садизма. Этот взгляд… Он пустой и безумен. А в те моменты, когда тебе вкалывали в вену жгучий раствор, и от этого крики только усиливались, вгоняя тело ребёнка в агонию, мужчина улыбался. Он улыбался! Даже повязка на лице не могла скрыть его счастливой улыбки.       Стоило волне агонии хоть немного утихнуть, как мужчина тут же вкалывал следующую ампулу, а их было, как минимум, шесть. Часто случалось так, что под конец этих безумных мучений ребёнок просто онемел. Голосовые связки не выдерживали, и он просто хрипел, не в силах больше кричать. Но, словно в усмешку, после всего того, через что приходилось пройти, мужчина вкладывал в ладошку детей или в их карман шоколадные конфеты. Говоря при этом — «Заслужили».       Вот только я их никогда не ела. Я их ненавидела. Всей своей душой.       В этим мире наполненный мучениями, криками и болью мы, дети, осознавали, что спасения нет. Мы все умрём. А на простой вопрос, за что так с нами поступали, взрослые говорили что-то об общей благородной цели. Что-то о спасении всей семьи Эстранео. Что-то о том, что мы должны принимать свою участь с гордостью и честью, ведь нам уготовлена судьба быть лучшими, усовершенствованными и теми, кто поведёт всех в будущее.       Не понимая этих слов до конца, мы молчали. А что нам оставалось делать? Были те, кто пытался сопротивляться и звал на помощь родителей, но безумие заключалось в том, что большинство детей были из мафиозных семей и их родители привели сюда добровольно. Отказались, словно от бродячих псов. Высока вероятность, что и от меня отказались собственные родители. Хотя, возможно, что их уже и нет в живых. Семью Эстранео вырезали, как скот. Одного за другим. Доведя их до отчаяния, они стали проводить опыты над собственными детьми.       И дети… понимали. У них не так уж много вариантов. Либо терпеть, либо умереть… У нас даже не было имён. Нам дали кодовые имена. Набор цифр, которые вышили на груди, словно тюремщикам. И кто-то так давно здесь, что действительно забыл своё имя. Фамилию, имя, семью… Я была из тех, кто смог запомнить только имя. И то его произносили так редко… Так редко, что я даже не уверена, что это моё имя… И правда ли оно принадлежало мне или же я просто выдумала его?       Но даже в этом Аду случались и светлые моменты, которые помогали сохранить рассудок. Хоть как-то…       После очередной череды опытов меня привели в общую комнату, брезгливо швырнув на пол. Я не шевелилась. Не хотела. Не было сил что-либо делать. Даже подняться и присесть на диванчик. Хотелось просто исчезнуть. На этом ледяном полу. Но я почувствовала, как кто-то аккуратно перевернул меня на спину, приподнял голову и тоненькой струйкой влил в рот прохладной воды, позволяя смягчить горло и просто хотя бы немного придти в себя. Открыв глаза увидела невысокого мальчишку, который позволил облокотиться головой ему на колени. Серые глаза, светло-серые короткие волосы, впалые щёки и нахмуренные брови.       Я не знала его. Вернее, видела, но не знала его лично. В тот день мы впервые контачили так близко.       — Ох, ты жива, — произнёс мальчик. — Хорошо. Отдыхай. Я не позволю, чтобы они больше трогали тебя. Сегодня отдыхай.       И этого мне было достаточно. Я не знала имени этого мальчика. Не знала, кто он, но он сказал то, чему так сильно хотелось верить. Поэтому я закрыла глаза и позволила себе отдохнуть. Позже, когда я пришла в себя, этот мальчик представился. Он вновь оказался рядом со мной. Улыбался.       — Как тебя зовут? — спросил мальчик. Я не знала, что сказать и как ответить. Вернее, знала, но мне казалось это странным. — Ты забыла своё имя? — спросил он, наклонив голову набок.       — Эм… Эмми… — шёпотом произнесла я, не понимая, откуда такая доброта. Ему ведь от меня что-то надо, да? С тех пор как я здесь оказалась, получала только боль. А если и была ласка, то за ней всегда следовала пытка.       — Эмми? У тебя очень красивое имя, Эмми, — улыбался мальчик. — А я — Тони! — Указал он на себя. — Может, будем дружить?       — Ам… — протянула я, всё ещё не понимая его поведения. Он старше. На год или два. Это видно. Но зачем ему дружить с такой, как я? Хотя Тони понял этот вопрос и без слов, так что ответил сам.       — В этом месте, о нас никто не позаботится, Эмми. Взрослым всё равно, и больше никого не будет. Только мы, — чуть тише добавил он. — Поэтому если мы не будем поддерживать друг друга, то в итоге просто исчезнем. А я этого не хочу. Я хочу отсюда выбраться. Хочу свободы.       — А? Но!.. Но как?! — ахнула я, чувствуя страх от того, что перед тобой возникает надежда. Не ложная ли она? А ведь так хочется в неё верить.       — Ещё не придумал, — ответил Тони. — Но если мы будем вместе, то обязательно что-то придумаем. Ну, так как? — Протянул в мою сторону ладонь. — Давай дружить!       И я, полная неуверенности, всё же схватилась за эту ладонь. Даже если это невозможно, верить в то, что ты всё же справишься и выберешься отсюда, придавала мне сил. Сил вставать и жить. Хотя бы существовать…       Но не всем так везло. Дети, которых забирали на очередные процедуры, всё чаще не возвращались. Ни больными, ни без сознания, ни вообще хоть как-то. И все мы прекрасно понимали, что больше их не увидим. Видеть больше некого. С каждым днём нас становилось меньше. А пытки всё безумнее и беспощаднее.       — Профессор Меротто, вы должны остановиться! — произнесла однажды молодая девушка с длинными белокурыми волосами, собранные на затылке. — Ваши опыты убивают их! Тела детей не выдерживают таких опытов.       — Анжелика, — обратился профессор к девушке. — По-твоему, это жестоко? Эти дети так или иначе умрут, если мы немедленно не добьёмся результата. Сейчас или потом, разницы нет. Разве что тут у них хотя бы есть шанс стать сильнее и выйти в мир улучшенными.       — Я… я понимаю, — несколько робко произнесла Анжелика, опустив взгляд. — Я понимаю, почему мы все здесь собрались. Но… На адаптацию им необходимо больше времени. Так мы только потеряем их и ничего не добьёмся.       — У нас нет времени! — закричал на девушку Меротто, от чего та отшатнулась и отошла на несколько шагов назад. — Помрут эти образцы, найдём новых. К счастью, этого материала на поверхности достаточно. Плевать кто, главное, чтобы дышал.       — Образцы?! — ахнула девушка, но профессор бросил на неё такой сердитый взгляд, что девушка тут же вздрогнула, согласно склонила голову и попыталась покинуть кабинет Меротто. Но стоило ей обернуться, как она столкнулась со мной. Та, что всё это время стояла в коридоре и прекрасно слышала разговор учёных. — Что ты здесь делаешь? — тут же спросила Анжелика, взяв меня за руку и силой поведя в общий зал. В принципе, у нас было несколько секций, где могли спокойно передвигаться. И коридор был один из них. Но как выяснилось, даже здесь не всё так безопасно. — Вот, — произнесла она, приведя меня к остальным детям. — Находись здесь.       Я не спорила и не сопротивлялась, но слова услышанные профессором и его ассистенткой намертво засели в моей голове. И девушка это понимала. Это было заметно по её глазам. Она смотрела на меня, хмуря брови, но тут же отводила взгляд не в силах выдержать его дольше положенного.       — Эмми, — позвал меня мальчик, как только Анжелика ушла. — Где ты была?       — Тони, — обратилась я к мальчику, когда тот подошёл ко мне. — Эти операции… Их будет больше. И мы все… умрём. Я только что слышала разговор взрослых. Они… потом просто найдут новых детей.       Тони ничего не сказал в тот раз. Просто обнял меня за плечи, хотя я чувствовала, как дрожит его собственное тело. Ему было страшно. Как и мне. Как и всем остальным. Страшно… Мы не хотели умирать. Мы не заслужили такой участи. Но… Ада не избежать.       Дети умирали, и нас стало чуть больше десяти человек. Самые выносливые, но они… мы… изменились. Мы чувствовали это. У меня всё чаще начала болеть голова, да так сильно, что я теряла сознание на ровном месте. И не только я. Тони также едва сдерживался, но в отличие от остальных он всегда улыбался остальным детям. Я хотела быть похожей на него. Хотела быть такой же сильной. Все оставшиеся дети тянулись к нему, как к лучику света. И мне также хотелось подбодрить кого-нибудь. Стать кому-то надеждой.       Был среди нас один мальчик, который всегда молчал. Никто никогда не слышал, чтобы он хотя бы раз разговаривал. Он всегда был один и оставался один. Синие короткие лохматые волосы и ярко-синие глаза. Такой красивый цвет. Мне он понравился. Понравились его глаза, и я захотела с ним поговорить. Возможно, ему просто тоже страшно, но он не хочет этого показывать. Хотя не «возможно», так оно и есть.       — Привет, — поздоровалась я с мальчиком, попытавшись улыбнуться. Оказалось, это труднее, чем обычно. — Меня зовут Эмми, а тебя как? — Мальчик молчал. Только пристально смотрел на меня. Словно на новую диковинку или зверушку. Странный взгляд. Тогда я решила дать ему то, что копила долгое время. — Вот! — После этих слов дала несколько конфет. Все знали, что их так просто не достать, но даже местные дети их любили. — Это тебе.       Шоколадные конфеты. Бесценны в этом маленьком мире, и добываются с особой суровостью. Мальчик, когда увидел их, распахнул так сильно глаза, что даже дух перехватило. Но он их не взял. Вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая, правда можно?       — Это тебе, — улыбнулась я, высыпая конфеты мальчику на колени. — Только никому не говори, ладно?       Он не произнёс ни слова, только кивнул. Согласился сохранить нашу маленькую тайну. Но это было очень важно для нас в этом безумном мире. Искать хоть какой-то отблеск света там, где давно стоит одна кромешная тьма. И всё же… изменения шли. Наступили такие времена, когда головная боль была просто невыносима. Каждый пытался справиться с ней по-своему. Но мы старались улыбаться. Старались поддерживать друг друга так, как умели. И тут… наступил тот день, когда я была готова впасть в бездну отчаяния вновь.       После очередных опытов Тони вернули в комнату. Не пройдя и шага, он рухнул на пол, словно безжизненная вещь. Взрослым плевать. Всем плевать, но не мне. Я подбежала к мальчику, стараясь помочь тому добраться хотя бы до кровати, но произошло то, что напугало меня до безумия. Неожиданно Тони схватил меня за ногу, повалив на пол. Хватка была каменной. Пальцы мальчишки буквально впивались в ступню, причиняя боль, но напугало не это, а тот взгляд, с которым он посмотрел на меня. У него больше не было успокаивающих серых глаз. Они приняли кроваво-алый окрас, а губы искривились в наполненный ненависти оскал.       — Они… Они все должны умереть… — шептал Тони. — Все должны умереть… Умереть…       — Т… Тони?.. — ахнула я, дрожа от ужаса. Что с ним? Что с ним происходит? Но тут его глаза приняли обычный цвет, а сам он потерял сознание, рухнув на пол, лишаясь своих сил. — Тони! Тони, очнись! Тони!       Однако… с того момента Тони больше никогда не приходил в себя.       Он погиб, и его выкинули, как и любую другую испорченную вещь.       Тони был солнцем для многих детей, но когда его не стало, все потеряли не просто веру в жизнь, а даже желание жить. Не имело значения, всё равно ты труп. Так или иначе. Возможно, и меня бы ждала та же участь, если бы не одно «но». Изменялась и я. Головные боли стали чем-то обычным. Естественным. Но помимо них я стала замечать ещё кое-что. Порой я мечтала увидеть что-нибудь. Так сильно, что начинала видеть это. Оно просто появлялось у меня перед глазами. Будь то предмет, вещь или… Тони. Он просто возникал из воздуха, хотя я и понимала, что его не существует. Это моё воображение. Ведь стоило мне потерять концентрацию, как он тут же исчезал.       Я стала уединяться, прячась в свободных комнатах. После того, как детей становилось всё меньше и меньше, подобных мест стало значительно больше. Ведь оставшиеся дети старались держаться вместе. Держаться рядом. Но я… Я изменялась и не понимала, как на это реагировать.       Как-то раз мои иллюзии увидел синеволосый мальчик, выронив из рук кружку с водой, из которой он как раз пил. Тогда я поняла, что мои видения могут видеть и другие. У него был такой шокированный взгляд. Я была уверенна, что он сохранит это в секрете. За всё время этот мальчик не произнёс ни звука. Даже во время опытов. Возможно, он просто немой. Каково же ему, если тот даже кричать от боли не может.       Я думала, что мальчик испугается, попытается отстраниться от меня, ведь видеть такое… По сути, это призрак. Но нет. Он зашёл в комнату, в которой мы были, а после тот прикрыл за собой дверь, чтобы больше никто не видел происходящего. Он понимает?       — Я… — начала немного сомневаясь в своих действиях. — С недавних пор я могу это делать. Стоит только вообразить, представить в мельчайших деталях и… Оно словно материализуется. Это… Это результат опытов, да? — Посмотрела на свои руки. — Вначале это были просто фрагменты, но с каждым днём образы становится контролировать всё лучше и лучше.       Мальчик подошёл ко мне ещё ближе, посмотрев на то место, где он только что видел Тони. Указал на пустующее место пальцем. Хочет, чтобы я показала? Что ж… Согласно кивнула и зажмурилась, чтобы сосредоточиться. Образ улыбающегося мальчика вновь появился в комнате. Такой живой. Именно таким, каким его запомнили все. Доброго и обнадёживающего.       Но мне было тяжело контролировать этот образ спокойно. Мешали эмоции. И образ быстро развеялся, оставив нас одних. Тяжело дыша, рухнула на пол, чувствуя, как дрожали мои колени и плечи.       Это был первый раз, когда мы оставались с этим мальчиком наедине, но позже мы оставались вместе всё чаще и чаще, где я говорила, а он в основном слушал. Просто слушал и был рядом, изредка награждая меня своей робкой и мягкой улыбкой.       — Ого! — воскликнула я, однажды, когда мальчик улыбнулся. — Знаешь, когда ты улыбаешься, ты очень похож на девочку. — От этого замечания мальчик покраснел и отвернулся в сторону, явно дав понять, что он обиделся. — Хм? Я не хотела тебя задеть. Наоборот, хотела сказать, что у тебя очень красивая улыбка. — Тот неуверенно обернулся в мою сторону, словно спрашивая «Правда?» — Хотелось бы её видеть чаще. Тебе идёт.       Мальчик вновь покраснел, но уже по другой причине.       Теперь он улыбался. Улыбался мне.       Мои силы стали изменяться и нарастать с каждым днём. Я прятала их от детей и взрослых. Прятала так, как могла. Так, как мне это было доступно. Так, как умела. Но я стала замечать, что иллюзии стали даваться мне легче. А тело… принялось прочнеть. Кожа стала жёсткой, каменной, упругой. Я чувствовала это. Особенно после опытов. Хотя и не только после них. Случилось то, что нас осталось меньше десяти, и мне становилось страшно. Каждый раз я боялась, что туда, в лабораторию отправится ещё один, и всё… исчезнет. Больше не вернётся.       Тогда я решила сделать то, на что никто бы не пошёл. Мне не хотелось потерять своих друзей. Не хотелось потерять их, как Тони. Я создавала иллюзии и надевала их на себя. Меняла для других свой образ и притворялась теми детьми, которых должны были привести на опыты. Шла на это сознательно, прекрасно понимая, что это может быть для меня последним днём. Но… Мне так хотелось побыть с ними ещё чуть-чуть. Так хотелось защитить их. Ведь… у нас больше никого нет. И не будет. Наше будущее обречено.       Это было больно. Так больно, что хотелось сойти с ума. Я плакала и кричала, но до последнего тратила свои силы на то, чтобы сохранить иллюзию. Правда, однажды я потеряла контроль, и иллюзия на миг схлынула, явив мой истинный облик, и тогда… меня увидела Анжелика. Она была так поражена этим явлением. Помню, как мы с минуту смотрели друг другу в глаза, словно проверяя и задавая вопрос: «Ну, и что дальше будешь делать?»       Но, к моему удивлению, когда профессор вернулся, чтобы снять с моего тела ремни и приказать его ассистентам избавиться от меня, Анжелика ничего не сказала. Промолчала. Словно ничего не видела.       В общий зал я вернулась с очередной конфетой. Дети знали, на что я была способна и просили меня снова и снова заменить их. Умоляли об этом. Плакали и падали чуть ли не на колени. Они не хотели проходить через эту боль, а я не могла им отказать, так как знала, что это… А я… А что я? В моей жизни появился хоть какой-то смысл. Мне хотелось верить, что я поступаю правильно. Так же, как и Тони, освещаю им путь.       Но всё стало не таким как я себе представляла… В какой-то момент мой разум помрачнел. Мои иллюзии выходили из-под контроля. Любая мысль, фантазия, представление, желание и страх принимал материальный вид. Иными словами, даже самые безумные вещи, о которых мы пытаемся не думать, вырывались наружу.       У меня болело тело и особенно голова и глаза. Но также что-то изменилось и внутри. В груди… В груди с каждой болью зарождалась злоба. Так много злости. Меня стали остерегаться дети. Они видели эти изменения. Мои карие глаза стали кроваво-алыми. Я могла долгое время сидеть спокойно, а потом неожиданно звонко засмеяться и начать проклинать каждого, кто смел ко мне приблизиться. Однажды во время обеда сорвалась с места, выхватила вилку, воткнула её в живот одному из ассистентов и одной лишь грубой силой разорвала плоть, вывалив наружу внутренние органы.       Все в ужасе отскочили от меня, а я смотрела на этого несчастного, что пытался обхватить руками возникшую рану, захлёбывался кровью и умирал. В этот момент обо всём догадался профессор Меротто. Он примчался незамедлительно. Но вместо того, чтобы подойти к своему сотруднику, который молил о помощи, он обхватил меня за плечи и прижал к своей груди, словно самого любимого родного ребёнка.       — Наконец-то! — восклицал мужчина, поднимая меня в воздух и кружа в помещении. — Наконец-то!       Отныне я находилась отдельно. На руках имелись кандалы. Иллюзии стали абсолютно бесконтрольными, и я принялась разговаривать с тем, что сама же вызвала. Самое странное то, что мои иллюзии рассказывали мне странные истории о мире, что происходит наверху. И всё сводилось к одному, если я хочу отсюда выбраться — всем необходимо умереть. Всем!       Только освободившись от них, можно идти вперёд. В голове у меня возникали образы, как можно было бы убить каждого из них. С какой жестокостью. Ведь у меня есть сила. Я могу этого добиться. Могу! Я убью их. Тут даже оружие не нужно.       Я неоднократно ломала наручники, вырывая кандалы из стены. Моя сила стала превосходить человеческую десятикратно, а способность вызывать иллюзии… И ведь не просто иллюзии, а реальные иллюзии. Ведь в них верю я. Иллюзии зависят от самого иллюзиониста. Как сильно в них верит тот, кто их создал, настолько они будут реальны для других. А я… Я верила в них безоговорочно. Они реальны! А значит, реальны и для остальных. Их невозможно обойти.       Но был другой нюанс, который уже не могла обойти я сама.       — Она уникальна, — произносил профессор, смотря то на меня, то на сбор своих документов. — Её сила, способность к исцелению, да и талант иллюзиониста потрясающе.       — Но, профессор, вы же сами всё видите, — вздохнула Анжелика. — Эта девочка…       — Да, эти способности изнашивают её тело. Если быть точным, с таким бессмысленным расточительством энергии, этот экспонат погибнет через полгода, а может и раньше. Её тело изнашивается, — заключил мужчина, задумчиво проведя пальцем по нижней губе. — Хм… А как остановить этот процесс, мне пока не известно. Да и времени на изучения этого феномена просто нет.       — Можно ли уменьшить её способности, возобновив процесс? Эта девочка единственная, кто смог выдержать проведённые опыты.       — Это невозможно, — отрезал профессор Меротто. — Но это можно использовать для других детей. Раз её уже не спасти, то почему бы не усовершенствовать остальных? Тот… самый слабый и молчаливый… Он ведь единственный, кто смог приспособиться к секретной пуле Перерождения, верно? Подготовьте его к операционной. Начнём с него.       — С него? — удивилась Анжелика.       — И эту девочку. Не будем тратить время зря.       Приказ был отдан. Поэтому меня приготовили к операции, накачав предварительно снотворным, чтобы я особо не сопротивлялась и смогла подавить свои способности. Меня волокли по коридору, где были другие дети. Меня долго не было видно, и когда я увидела их, поняла, что осталось всего трое. Три мальчика. Кен, Чикуса и тот молчаливый мальчик с красивой улыбкой.       Я прекрасно понимала, что это последний раз, когда я их вижу. Последний раз. И мне так хотелось напоследок увидеть улыбку этого синеглазого. Так хотелось её увидеть. Пожалуйста… Улыбнись ещё раз. Хотя бы раз. Улыбнись.       Но он не успел. Его также уводили. Уводили в другую операционную. Прямо напротив моей. Он смотрел на меня, ничего не понимая. Слова не произнося. Он ведь и не мог.       Прощай.       Это конец.       Надеюсь, тебе повезёт больше, чем мне.       Рано или поздно это должно было произойти.       Меня приковали к операционному столу, связывая ремнями, как обычно. Так крепко, что я даже дышала через раз. Вновь вкололи что-то в руку, заставляя уснуть. Но я всё видела. Со стороны. Продолжала наблюдать. Операционные комнаты, в которых лежали я и синеволосый мальчик разделялись небольшим застеклённым окном. Таким образом, профессор Меротто мог отслеживать процесс двух операций одновременно.       Видела, как медицинским инструментом мне грубо наносят порез на лице, изымая первый кроваво-алый глаз. Их не заботила аккуратность. Их вообще ничего не заботило. Они не собирались сохранять мою жизнь. Им просто нужны мои органы, которые они собирались пересадить другим мальчикам. Интересно, помогут ли они им?       — Профессор! — ахнула ассистентка. — Девочка! Её сила исчезла!       — Что?! — воскликнул мужчина. — Как такое может быть? — не верил он, после чего сам подошёл ко мне и принялся проверять каждый миллиметр моего тела. Но потом, когда тот взглянул на второй глаз, он гневно отшвырнул от себя столик с медицинскими инструментами. — Чёрт! Она теперь бесполезна! Её сила и способности исчезли! Единственное, на что хватило этой бесполезной девчонки, на один несчастный глаз. Немедленно займитесь пересадкой в того мальчишку. Если бы знал, что будет такое… подготовил бы образец более пригодный. А так… Но выбирать не приходится. Займитесь пересадкой! — повторил свой приказ другим ассистентам. — А ты! — Повернулся он к Анжелике. — Выкачай из её тела всю кровь. Сомневаюсь, но, возможно, она также пригодится. На опыты, во всяком случае.       — Да, но девочка… — начала девушка.       — Ты меня слышала? Она бесполезна! Даже если мы вернём глаз обратно, она, так или иначе, умрёт. Исполняй приказ! Наша миссия важнее жизни какого-то одного ребёнка.       — Да, — согласилась Анжелика, после чего тут же приступила к исполнению приказа.       Её действия были спокойными, ровными, профессиональными и безжалостными. Она словно загипнотизированная снова и снова повторяла себе, что это для общей цели. Что это важнее, чем они по отдельности. Так надо. В итоге, та просто всаживала иглы мне в вены и выкачивала кровь в специальные пакеты.       Моё тело сначала бледнело, а после вообще синело, от того, как обильно оно потеряло жидкость. Причём от каждого протыкания иглой, оставались сильные кровавые отметины. Руки, ноги, шея… Любое место, где была вена из которой можно было достать ещё хотя бы грамм крови. И это при том, что рана, в котором изъяли глаза, даже не планировалась штопаться и кровоточила, пачкая висок, волосы и койку, на которой я лежала. Моё тело… Тело девочки просто садистски потрошили, не заботясь о последствиях.       Я мертва… Уже мертва…       С меня сняли ремни, сковывающее тело, планируя избавиться и самой лично. Анжелика взяла поднос с пакетами собранной крови и развернулась к выходу, чтобы отнести их к выходу, но нет тут то было. Неожиданно перед ней предстал профессор Меротто. Тот тяжело дышал, смотря в пол. Изо рта текла густая слюна.       — Профессор? — удивилась девушка. — Профессор, я собрала кровь, как вы и приказали. Как прошла операция с пересадкой глаза? Вам удалось?.. Тха!!! — Вырвалось у неё в тот самый момент, когда профессор неожиданно сорвался с места и со всей силы воткнул скальпель в живот девушки.       Не успела та даже осознать, что произошло, как профессор вынул лезвие и воткнул его снова, снова и снова, пока Анжелика просто-напросто не упала на пол, захлёбываясь собственной кровью. Поднос с моей кровью вырвался из рук девушки и повалился на неё саму, расплескиваясь по округе и превращая эту операционную в одно сплошное кровавое месиво.       Никто не понимал, зачем профессор сделал это. Но он не останавливался. Следом за одним ассистентом убиты были все остальные. Все! И даже после, когда в живых никого не осталось, профессор просто перерезал горло себе. Вот и всё.       И за всем этим наблюдал один маленький мальчик, что стоял напротив окошка операционной и смотрел на истерзанное тело девочки. Моё истерзанное тело с пустующей глазницей. Он смотрел и понимал, что теперь глаз этой девочки пересадили ему. Теперь он у него. Её сила у него. А она сама… мертва.       — Ку-фу-фу… — смеялся мальчик, осознавая то, что он сделал. — Ку-фу-фу… Ку-фу-фу…       Было видно, как этот мальчик сходит с ума. Как к нему перешло одолевающее меня безумие. Как он стал одержим теми же идеями, что ещё недавно одолевали моё сознание. Хотя… и более сдержано.       — Этот мир не стоит того, чтобы существовать… — произнёс он, всё также смотря на тело девочки. — Его необходимо уничтожить… Ку-фу-фу… Чтобы каждый узрел его истинное лицо. Каждый увидел мой Ад. Вы… — Повернулся в сторону входа, откуда выглядывало два уцелевших мальчишки. Кён и Чикуса. Они с ужасом осматривали кровавое месиво вокруг и даже не знали, что делать. Бежать? Но куда? — Вы пойдёте со мной? — спросил Мукуро. — Вместе мы уничтожим его. Уничтожим этот мир.       Мальчики не ответили. Им нечего было сказать. У них и выбора-то не было. Они пойдут. Пойдут куда угодно и согласятся с чем угодно, только бы не оставаться здесь. Тем временем Мукуро вновь посмотрел на девочку. В какой-то момент ему показалось, что её губы дрогнули, а целый глаз слегка приоткрылся. То есть… она жива? Но лишь на мгновение, так как через секунду веко вновь было опущено.       Она жива? Нет… Нет, это невозможно. Невозможно после такого выжить. А если и жива, то ненадолго. Её не спасти. Что он может? Что они могут сделать? Это конец. Конец!       — Ку-фу-фу… Ку-фу-фу… Прощай, Эмми…       После этих слов они сорвались с места и убежали, не оборачиваясь. Неужели из этого Ада, оставив после себя реку крови и трупы. Всё бы на этом и закончилось. Это был мой конец. Я мертва. Во всяком случае, всё выглядит именно так. Трудно определить, как протекает здесь время. Всё вроде решено, но я ведь жива, верно? Так как?       Ответ не заставил себя ждать. Со стороны входа послышались шаги. Много шагов. Это были полицейские. Они, вооружённые пистолетами, проверяли каждое помещение, уголок и хранилище. Не прошли мимо и операционных.       — Ох, мой Бог! — охнул один из полицейских, прижимая ладонь ко рту. Многие не выдержали зрелища и тут же опустошили желудки, возвращаясь к выходу. — Что… Что здесь могло произойти?       — Что-то… чудовищное… — ответил кто-то ещё. — Офицеры, осмотрите территорию! Проверьте, есть ли кто-то в живых. Любой! Нам нужны свидетели!       — Есть! — отозвались полицейские, после чего разошлись по разным помещениям.       Один из офицеров зашёл и в ту операционную, в которой находилась я. Он осматривал всех взрослых, что лежали на полу. Мёртв, мёртв, мёртв и этот мёртв… Но тут он посмотрел на меня. С одного взгляда я узнала этого человека. Хоть он и молод, эти глаза и морщинка на лбу не изменилась. Это мой отец… Оказывается, он служил здесь. В Италии. Хах…       Офицер осмотрел меня, испытывая грусть.       — Такая маленькая… — прошептал отец, смотря на огромное скопление крови, которое образовалось на месте потерянного глаза. Толком не осознавая того, что он делает, мужчина провёл кончиками пальцев по густой лохматой чёлке, убирая её со лба. И стоило тому лишь слегка коснуться меня, как моё тело дрогнуло. Пальцы зашевелились, а губы попытались что-то произнести, шепча нечленораздельные звуки. — Господи! — ахнул офицер, тут же отскакивая назад на несколько шагов. — Командир! Скорее сюда! Тут живой ребёнок! Нужна скорая!       Невероятным чудом мне спасли жизнь. Или, можно сказать, вернули с того света. Позже, когда я пришла в себя и сидела в больничной палате, перебинтованная с головы до ног. Передо мной сидел тот самый офицер, который нашёл меня. Хм… Он сидел около моей койки и улыбался, стараясь не напугать меня. Но я была спокойна. Абсолютно. Потому что… ничего не помнила. Ничего. Единственное, что оставалось это имя «Эмми» написанное цветными карандашами, на моей рубашке. Точно под вышитым номером.       — Тебя зовут Эмили, верно? — спросил мужчина. Но я не ответила. — Ты что-нибудь помнишь? Что угодно? — Вновь тишина. — Тебе нравится рисовать? — неожиданно сменил он тактику. Но и это ни к чему не привело.       Позже его вызвал врач и сказал, что моя память стёрта. Я даже не понимаю, что говорил мне отец. Словно младенец. Глупый ребёнок. Полиции от меня никакого толку, а держать меня в больнице вечно не могут. И тогда офицер Картер сам не понял, что на него нашло. Напоследок, перед уходом на службу, он решил повидать меня. Для моего спасения мне потребовалась не просто помощь врачей, но и большой объём донорской крови. И этой кровью поделился сам Картер. Наверное, он хотел лишь убедиться, что совершил что-то хорошее. Что-то правильно. Что-то, чем можно гордиться, ведь он в прямом и переносном смысле вырвал меня из глубин Ада. Но когда наши взгляды встретились, он вновь улыбнулся и сказал:       — Я уезжаю, но позже обязательно навещу тебя, Эмили.       Тут произошло то, чего никто не ожидал. Девочка, то есть я, взяла его за край офицерской формы. Неуверенно. Действуя скорее на инстинктах, нежели на сознательном уровне. Но взялась, сдерживая слёзы. Картер видел это, и тогда он обнял девочку. Обнял ребёнка и обратился к врачу, что стоял около дверей:       — Я забираю её. Оформите документы, пожалуйста. Как можно быстрее. — Поднял девочку на руки и направился к выходу.       — Что?! — удивился врач. — Забираете? Но как? Какие документы мне оформить?       — Документы об удочерении, — спокойно произнёс мужчина. — Я забираю свою дочь.       Хах… А ведь я практически не помню из этого ничего. Так вот, что было… Разве это возможно? Я ускоряла воспоминания и просматривала самые основные моменты. Но теперь… всё ясно. Пора возвращаться обратно.       Я хотела как-то выбраться. Вернуться в своё время, но вместо этого получилось так, словно повернула маховик времени на несколько лет вперёд. Настоящее… Нет. Будущее. И я оказалась в странном моменте. Вот я и… Мукуро. Мукуро ранен и лежит с раной в животе на мокром асфальте. А я стою с оружием в руках, нависая сверху. И самое чудовищное то, что у меня алые глаза. И я улыбаюсь.       — Ты сам виноват, Рокудо Мукуро, — с усмешкой бросила в сторону парня. — А теперь… умри.       Прозвучал выстрел, пуля попала в голову иллюзиониста.       НЕТ!       Резкий вскок заставил воду из аквариума большой волной выплеснуться наружу. Я срывала со своего тела липучки, маску и остальные приборы отслеживания моего состояния. После выбралась из аквариума, медленными шагами направляясь в сторону стальных дверей.       — Лейтенант, не торопитесь так, — прозвучал голос Бьякурана из динамиков. — Путешествия в параллельные миры не всегда проходят без последствий.       — Завали… — бросила я, продолжая медленно направляться к дверям. — Открой!       — Как скажите, — усмехнулся тот, нажимая кнопку и стальная дверь со скрипом отворилась, выпуская меня наружу.       Здесь были Бьякуран, Кёя и… Мукуро. Но я никого не замечала, кроме самого иллюзиониста, и шла именно к нему. Ледяная вода скатывалась вниз, стекая по моему телу. Было холодно, но плевать. Я не обращала на это никакого внимания. Главное добраться до парня. А он… улыбался.       — Ну, вот и всё, — вздыхал Мукуро, всплеснув руками. — Теперь ты всё знаешь, Эмми. Я вор и предатель. Желаешь мести и моей смерти? Или вернуть себе то, что я у тебя украл? Давай. Я не стану сопротивляться.       — Заткнись… — рыкнула я, продолжая приближаться к нему на дрожащих ногах. На это он только вздохнул.       — Иного и не ожидал, Эмми, — кивнул Мукуро. — Давай.       Парень закрыл глаза, сохраняя всю ту же мягкую улыбку, которую я так полюбила в детстве. Именно поэтому он всегда улыбался? Хотел меня осчастливить? Подойдя к нему, я, наконец-то, смогла сделать то, что хотела — обняла его. Крепко, так чтобы он почувствовал. Мукуро в этот же момент распахнул глаза, не понимая того, что происходит. Я же дрожащей от холода рукой провела по его голове, мягко поглаживая волосы парня.       — Всё хорошо, — прошептала на ухо Мукуро. Не взрослому ему, а тому мальчику, который до сих пор живёт в парне и прячется, не находя себе места. Я должна была это сделать раньше, но если бы я только знала!.. — Всё хорошо. Ты поступил правильно… Ты молодец, Мукуро. Всё хорошо…       — Ха… — вырвалось из груди парня, и я отчётливо почувствовала, как его тело задрожало. Он обхватил меня руками, пряча лицо в моих мокрых волосах и плече. Нечто горячее потекло по спине, проводя линию. Он плачет. Плечи тряслись, а ноги не выдержали, и мы спустились на колени. — Эмми…       — Всё хорошо, — продолжала повторять я, снимая многолетний груз с его плеч. — Ты ни в чём не виноват. Всё хорошо…       Не знаю, сколько ещё мне пришлось повторить это, но, в итоге, усталость всё же взяла своё, и я заснула.