Snow colored in red

Falling in the black Slipping through the cracks Falling to the depths can I ever go back Dreaming of the way it used to be, can you hear me Falling inside the black, Skillet

      Дома Гарри тщательно упаковал свои вещи и подарки для семьи и отправился на вокзал. В вагоне Гарри удалось сесть у окна, поезд тронулся, и он включил музыку, устремив взгляд за окно. Ему даже не хотелось читать — проплывающие мимо заснеженные леса и ландшафты захватывали все его внимание. Несмотря на темноту за окном, Гарри наблюдал, как танцуют снежинки под музыку у него в наушниках.       — Привет, — Гарри снова слышит этот голос. Резко повернув голову, он видит Луи — лицо парня слишком близко, в пальцах он держит наушник Гарри, покручивая его. — Я думал, что поездом ошибся — никак не мог тебя найти. Что ты слушаешь?       — Что ты тут делаешь? — спросил Гарри, смотря, как Луи освобождает себе место и запихивает наушник себе в ухо, усаживаясь рядом.       — У тебя отличный вкус, Гарри, — улыбается парень и смотрит на Гарри. — Я буду праздновать Рождество с тобой, надеюсь, твоя семья не будет возражать.       — Я… А как же Эмили и твоя семья?       — Эмили уехала к родителям, а мои решили отметить у знакомых, которые живут где-то в Европе. Тем более подарки им я уже послал, а тебе еще не подарил.       — Мне? — Гарри смотрел, как Луи улыбается, не прекращая всматриваться в его лицо — в голубых глазах спокойствие, умиротворенность и небывалая нежность.       — Конечно, тебе, — Луи наклоняется и целует Гарри, не волнуясь о том, что вокруг люди, которым вряд ли будет приятно смотреть на целующуюся парочку. Гарри не отстраняется, он поддается теплым губам, которые становятся все более требовательными.       — Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать, — шепчет Луи, кладя руку на шею Гарри. Томлинсон отрывается на секунду, чтобы произнести это, и снова настойчиво накрывает губы Гарри. Стайлс стонет глухо, так стыдливо, но отвечает на поцелуй, приоткрывая рот, и тянется ближе к Луи.       Поезд дернулся, Гарри распахнул глаза и понял, что уснул — в штанах стало тесно, однако пальто удачно прикрывало его промежность. Он взглянул на время — поезд скоро должен прибыть, поэтому проблема не казалась пугающей. Стайлс с надеждой посмотрел на соседнее кресло — вместо Луи он увидел женщину, которая, сильно сжав в руках сумочку на коленях, дремала.       Все Рождество Гарри провел в кругу семьи, чувствуя себя счастливым. Он забыл обо всех проблемах, оставленных где-то там, в прошлой жизни. Гарри чувствовал любовь матери и сестры — их объятия, поцелуи и забота дарили желанный покой и умиротворение, и тоска по ним исчезла, не оставив и следа. Гарри смеялся над шутками Робина так громко, что боялся побеспокоить жителей соседнего дома — они играли в покер, и парню было так по-домашнему уютно, словно он и не уезжал отсюда.       Гарри подарил подарки, которые готовил за месяц — Джемме он подарил набор косметики популярной фирмы, о которой она прожужжала ему все уши в прошлый визит, маме он подарил тетрадь своих стихотворений — Энн всегда любила увлечение сына, поэтому, получив такой драгоценный подарок, расплакалась. Отчиму он подарил бутылку его любимого виски, которую они немедля распили, играя в покер.       Новый год они встретили очень пьяно и шумно — всей семьей гуляли с соседями по улицам, поздравляя каждых незнакомых прохожих. Гарри даже не обращал внимания на рыжего парня своей сестры, даже подарил ему подарок — купленную на распродаже книгу.       Гарри наслаждался каникулами, в которые почувствовал себя гораздо лучше и счастливее, чем за последние месяцы. Домашняя атмосфера влияла на него действительно хорошо — всей семьей они сходили на каток, погуляли по местам, знакомым Гарри с детства. Они даже с Джеммой слепили снеговика на заднем дворе дома, поиграли в снежки и сделали снежных ангелов. Не так часто, но Гарри все равно вспоминал Луи и гадал, как он проводит свои каникулы — по крайней мере, Гарри перестал видеть сны, в которые так часто приходил сокурсник.       — Мы так по тебе скучаем, — сказала Энн, когда они в один из вечеров сидели в гостиной и пили чай. Джемма отставила чашку и обняла Гарри за талию, положив голову ему на плечо. Брат обхватил сестру за плечи и прижался щекой к ее макушке:       — Я тоже очень скучаю.       — Может, ты сможешь остаться подольше? — с надеждой спросила Джемма.       — Ты же знаешь, у Гарри учеба, — возмутилась Энн. — Но обещай, что скоро навестишь нас.       — Конечно, только если вы нанесете ответный визит, — улыбнулся Гарри и поправил волосы. Дома он всегда ходил с хвостиком или убирал волосы назад — никто не замечал его уродства, дома его любили таким, какой он есть.       — Обязательно, — пообещала Энн, положив голову на плечо Робина.       Всей семьей они засиделись допоздна и только за полночь разошлись по своим комнатам. Гарри нравилась своя комната, в которой он ничего не поменял, даже после отъезда. Постеры любимых групп все так же висели на стенах, везде стояли его старые игрушки и компьютерные игры, даже в углу стояла и пылилась гитара — однако Гарри видел, что за комнатой следят.       Выключив свет, Гарри опустился на свою кровать, которая пахла его детством, на потолке загорелись звездочки, которые он наклеил в четырнадцать лет. Они всегда ему нравились, он даже комнату Джеммы украсил этими великолепными наклейками. Запасаясь светом днем или вечером от лампы, звездочки горели желтым цветом — у Гарри с детства вошло в привычку смотреть на них и засыпать.       Однако сегодня он долго лежал на кровати и с отчаянием отмечал, что ему пора возвращаться обратно — прежняя волна тревог и переживаний нахлынула на все его существование. Гарри глушил в себе все эти чувства и пытался ни о чем не думать, концентрируясь на звездочках, так долго, что они погасли.       — Можно к тебе? — внезапно раздался шепот Джеммы из-за приоткрывшейся двери.       — Конечно, — он сразу же подвинулся, освобождая место, куда Джемма тут же забралась. Они лежали на кровати и смотрели в окно, за которым виднелся только фонарь и соседний дом.       — Как у тебя с Луи? — осторожно спросила Джемма.       — Никак, — парень придал голосу максимальное равнодушие. Он не собирался рассказывать о том, что совершил не только из-за стыда — он не хотел, чтобы о нем беспокоились еще больше.       — Мне не нравится, что ты там совершенно один.       — Я привык, мне комфортно, — Гарри не соврал, просто не договорил, что иногда тоскует по семье так, что хочется завыть.       — Я обещаю, что буду навещать тебя чаще, — Джемма чмокнула брата в щеку и отвернулась, поудобнее устраиваясь на кровати. Гарри укрыл ее одеялом и снова уставился в окно.       Он вспоминал, как в детстве они с Джеммой по ночам бегали друг другу в комнаты и играли в игрушки, пока на них не начинали ругаться родители. Повзрослев, они прекратили так делать — каждый переживал свои подростковые перемены и проблемы. Когда гормоны приутихли, брат с сестрой возобновили свою традицию весьма неожиданно и стали лучшими друзьями — они стали разговаривать друг с другом и делиться своими переживаниями. Брат с сестрой часто спали в одной комнате, перед этим болтая часами о своих проблемах, которые были как серьезными, так и пустяковыми.       Улыбаясь своим воспоминаниям, Гарри провалился в сон, а утром он понял, что пора собираться. Он оттягивал момент отъезда до последнего — не хотел видеть слез в глазах самых дорогих людей.       — Мам, не надо, — на вокзале Гарри крепко обнял прослезившуюся Энн, — я приеду, как только смогу. Если у тебя будет свободное время, то жду тебя в гости.       — Конечно, — всхлипнула женщина, не отпуская сына. — Я буду скучать, — она расцеловала его в обе щеки. — Береги себя.       — Обещаю, — Гарри обнял сестру, обещавшую приехать при первой возможности, и пожал руку Робину.       В поезде он почувствовал, будто добровольно едет в ад так остро, что не смог уснуть. С диким нежеланием в груди он отдалялся от дома, мечтая по приезде снова стать невидимкой — человеком, на которого всем плевать.       Квартира встретила привычной пустотой и холодом, Гарри поморщился и кинул сумку на пол. Он быстро разобрал свои вещи, позвонил домой и оповестил маму, что приехал. Парень сразу расставил по местам подарки — кипу новых книг, два новых вязаных свитера и футболку с логотипом любимой группы.       Джемма подарила ему новый блокнот, который он еще в поезде начал заполнять новыми стихотворениями, парочку он переписал на листок, чтобы отправить в журнал университета. Гарри очень сильно не хотел возвращаться на учебу и видеть Луи, чтобы снова не чувствовать себя самым несчастным человеком на планете. Но с другой стороны, Стайлс страстно желал увидеть сокурсника, его улыбку, привычное движение рук, когда он поправляет челку, и когда он курит, втягивая дым в себя и показывая свои идеальные скулы с легкой щетиной.       Гарри прикрыл глаза и, глубоко вздохнув, откинулся на спинку стула — ему не давал покоя Кэмерон, который в любом случае отомстит — такой, как он, не будет сыпать пустыми угрозами. Живот скрутило от волнения, Стайлс ходил по квартире с мокрыми ладонями и тревогой в груди, пропустил ужин и проторчал в душе дольше обычного.       Утром по дороге в университет Гарри, действительно, активно крутил головой и озирался на каждом шагу, даже не слушал музыку в наушниках. В раздевалке он встретил Лиззи и Пенелопу, которые дружелюбно с ним поздоровались, и к аудитории они шли вместе, но молча. Гарри не чувствовал себя слишком неловко, ему было приятно, что они его подождали и шли вместе с ним, игнорируя редкие взгляды окружающих студентов.       — Что, Стайлс, подружек себе нашел? — увидев его, засмеялся Уокер. — Будете обсуждать новый лак для ногтей розового цвета?       Гарри не ответил, прошел в аудиторию и сел на свое место. Лиззи и Пенелопа одарили Уокера презрительными взглядами и сели за парту перед Стайлсом. Они повернулись к нему и завели осторожный разговор о том, как он провел свои каникулы — много Гарри о себе не рассказал:       — Ездил домой к семье, провел все праздники с мамой, сестрой и отчимом. А вы как? — он где-то слышал, что девчонки любят рассказывать о себе, и не ошибся.       — Я все каникулы читала книгу, которую ты подарил, — призналась Лиззи, — я правда не могла оторваться. У тебя очень хороший вкус.       — Спасибо, — покраснел Гарри.       — Ты можешь еще посоветовать мне что-нибудь? — спросил она.       — Конечно, я могу дома составить список и скинуть тебе, — предложил Гарри.       — Это было бы отлично, — засияла Лиззи.       — Гарри, я хотела спросить, — аккуратно начала Пенелопа. — А те стихотворения на листочках — они твои, да? Я не нашла их в Интернете.       — Да, — Гарри покраснел еще гуще, ему было непривычно ощущать столько внимания к своей персоне. Пенелопа отвернулась и, порывшись в сумке, достала университетский журнал с синей закладкой в нем. У Гарри вспотели ладони, он замялся, когда она снова повернулась к нему и раскрыла журнал перед ним на страничке, где была рубрика с его стихотворениями.       — Это же тоже твои? — вопросительной интонации Гарри не услышал и понял, что отрицать это глупо.       — Ну, в общем, да, — он смял уголок журнала пальцами.       — Гарри, это же потрясающе. У тебя талант! — восхитилась Пенелопа, Лиззи взяла журнал и начала жадно читать.       — Да нет, это пустяк, что-то типа хобби, — отмахнулся Гарри, чувствуя себя не в своей тарелке, про его увлечения знала только его семья, и ему не хотелось, чтобы это распространилось дальше. — Вы только… сильно не распространяйтесь об этом, пожалуйста.       — Не волнуйся, мы никому не скажем, — Лиззи отложила журнал и огляделась — никто из сидячих их не слушал и даже не обращал внимание — еще не все пришли, поэтому в аудитории было почти пусто. Гарри перевел тему снова на книги и внимательно стал слушать девочек до тех пор, пока не появился Луи.       Сердце на секунду замерло и пустилось в бешеный ритм, тело охватил жар волнения, ладони снова стали мокрыми. Луи посмотрел на Гарри, потом удивленно на Лиззи и Пенелопу, сидящих лицом к Стайлсу, и прошел на свое место.       Гарри продолжил слушать девочек, стараясь не отвлекаться, чтобы ничего не пропустить, но дикое желание оглянуться на Луи сверлило в груди. Он сжал руки в замок и разговаривал с сокурсницами до самого звонка.       На переменах Гарри заметил Луи снова в компании Кэмерона и его дружков, поэтому поспешил убраться от них подальше, чтобы не навлечь на себя беду. Эмили сегодня он не увидел, что могло быть причиной нахождения Луи с Уокером — девушка не любила, когда ее парень тусуется с ним и его свитой.       Гарри весь день думал над этим, почему Луи ходит с Кэмероном, когда сам рассказывал, что хочет держаться от него подальше. А та драка между ними и громкая ругань Кэмерона на Луи — Томлинсон теперь с ними или это произошло потому, что Эмили отсутствует?       В последующие дни приход Эмили не изменил ситуацию — только усугубил. Кит сидела отдельно от Луи, общалась со своими подругами, демонстративно не разговаривая со своим парнем. Гарри это беспокоило несколько дней, он не мог уснуть ночами, гадая, что его ждет, какая месть от Кэмерона и, возможно, Луи — он до последнего надеялся, что Томлинсон его не предал.       Однако ничего не происходило, компания не обращала на него внимания, Гарри даже перестал оглядываться, идя по улице, начал снова слушать музыку по дороге. Возможно, Луи смог как-то успокоить Кэмерона, по крайне мере, так хотелось думать Стайлсу. Гарри все еще кидал на Томлинсона взгляды, когда оставался один, ведь теперь он общался с Лиззи и Пенелопой.       Он старался им не навязываться, однако они сами проявляли интерес к его персоне, что постепенно нравилось Гарри. Он практически не оставался один в университете и обсуждал с сокурсницами книги, фильмы, даже учебу. Ему все больше доставляло удовольствие общаться с ними, особенно когда они привыкли к нему — даже начали обнимать при встрече и прощании. Гарри изредка слышал шутки Кэмерона в адрес его и девочек:       — Девочки, только не влюбляйтесь в Стайлса, — он прокричал это с задних парт, — вы же сами убирали копии той фотки, помните, он у нас педик. Гарри был благодарен девочкам за то, что, какие бы шутки не сыпал Кэмерон, они намеренно его игнорировали, чтобы не нагнетать обстановку своей защитой. Сам Стайлс молчал не столько из-за страха перед Кэмероном, сколько из-за страха ввязаться в новую драку, в которой по-любому окажется в луже собственной крови, и главная причина — он не хотел напоминать Кэмерону о мести.       Через месяц он почти забыл о компании Уокера, чувствовал себя в небывало приподнятом настроении, ведь он не сидел один на переменах и в столовой — ему действительно понравилось общаться с Лиззи и Пенелопой. Гарри почти не ощущал себя одиноким и брошенным, словно защищал себя этим общением от мыслей о Луи, которые, кажется, навсегда осели в его голове.       Лиззи с Пенелопой позвали его погулять и познакомили со своими друзьями — Сэмом, Константином и Лили, чтобы Гарри не чувствовал себя одиноким парнем в компании. Стайлс долго отнекивался от этого знакомства — боялся, что не понравится, что его назовут уродом, и он потеряет свою крупицу общения с сокурсницами. Но все оказалось намного приятней — компания приняла Гарри, будто всегда его знала. Он с удовольствием ходил с ними на мюзиклы и спектакли в театр, но самым любимым для Гарри стало кафе, где проводились вечера поэзии.       Он с наслаждением слушал стихотворения как молодых ребят, так и взрослых людей, некоторые были, мягко говоря, далеки от лирики, но некоторые поражали Гарри в самое сердце. Он даже пару раз приходил сюда один — садился в самый дальний угол, заказывал себе кофе или чай и весь вечер наслаждался атмосферой этого великолепного места.       Однажды вечером в пятницу после учебы, когда Гарри сидел в своей новой компании, после бурных аплодисментов ребята принялись обсуждать последнего поэта, паренька лет семнадцати. Гарри высказал свой восторг в числе первых, Пенелопа странно на него посмотрела и с лукавой улыбкой произнесла:       — Знаете, а ведь Гарри тоже пишет стихотворения, просто потрясающие стихотворения.       — Правда? — Константин повернул голову к Гарри.       — Да нет, это просто хобби, — Гарри тут же покраснел и сжал руки в замок.       — Прекрати, — Лиззи выложила на стол журнал университета. — Посмотрите.       Ребята склонились над стихотворениями, пока Гарри сверлил сокурсниц злым взглядом — его отвлек восторженный голос Константина:       — И это ты называешь хобби? Парень, да у тебя талант, — он хлопнул по плечу Гарри и сильно его сжал. Лили снова и снова бегала по строчкам, пока Сэм и Константин уговаривали Гарри выйти на сцену — блокнот со стихотворениями оттягивал Стайлсу карман.       В итоге Гарри сдался и вышел на сцену, софиты слепили ему глаза, и он практически не видел сидящих в зале — это придавало ему немного уверенности. Он взял и раскрыл свой потрепанный блокнот и прочитал стихотворение, посвященное его маме. Он читал, снова окунаясь в свои чувства и переживания, стараясь выразить все эти эмоции. Закончив, Гарри услышал, как зал взорвался аплодисментами, и, густо покраснев, быстро сошел со сцены и сел на свое место.       — Это было потрясающе, — Лили погладила его по руке.       — Спасибо, — улыбнулся Гарри, замявшись и смутившись окончательно. — Но не просите это делать снова.       — Мы не будем, а зрители, определенно, будут, — засмеялся Сэм.       После окончания вечера ребята пошли гулять, обсуждая прошедший вечер поэзии. Гарри проводил их до остановки и, распрощавшись, пошел домой через парк. Несмотря на то, что было уже темно и морозно, он наслаждался февралем — в воздухе он уже ощущал весну.       Гарри почти подошел к подъезду, однако он увидел знакомую фигуру — Кэмерон, театрально отбросив бычок, направлялся к нему решительным шагом.       — Ну, привет, педик, — Кэмерон остановился в двух шагах от Гарри.       — Что тебе нужно? — спросил Гарри, оглядываясь в поисках пути отступления — ему не хотелось нарываться на драку снова, возможно, он сможет быстро улизнуть в подъезд.       — Ты знаешь что, Стайлс, — Кэмерон сделал огромный и быстрый шаг к Гарри и, толкнув парня, прижал к стене. — Ты мне за все ответишь.       Уокер был гораздо крупнее Гарри, но ему все же удалось оттолкнуть от себя парня.       — Отвали от меня! Что я тебе сделал? — заорал Гарри, не в силах справиться с собой. Он боялся быть избитым, но в то же самое время ощущал злость от несправедливости — он не заслужил такого отношения к себе.       — На свет родился! — Гарри не успел среагировать и увернуться — скулу обожгла сильнейшая боль, в глазах потемнело, голова дернулась, он пошатнулся и упал на мокрый асфальт. Борясь с темными пятнами в глазах, Гарри, испытывая боль в щеке, пытался быстро подняться, чтобы не получить еще один удар.       Кэмерон смотрел на поднимающегося парня, почти животно скалясь, Гарри приложил ладонь к лицу, неотрывно следя за противником, борясь с черными кругами. Дыхание сбилось, скула пульсировала, причиняя острую боль и внезапно в глазах Гарри снова потемнело, не от боли — от всепоглощающей ярости. Ему настолько осточертело быть грушей для Кэмерона и его дружков, надоело быть тряпкой, об которую вытирают ноги, объектом насмешек и издевок.       Он, не осознавая своих действий, дернулся вперед и нанес ответный удар Уокеру. Тот пошатнулся, однако не упал, Гарри сделал еще одну попытку ударить Кэмерона — его остановили грубые пальцы, схватившие его за руки. Оглянувшись, он увидел Колина и попытался вырваться:       — Здравствуй, Стайлс, — парень резко схватил Гарри за локти и зажал ему руки за спиной. Стайлс увидел еще двоих парней, внезапно оказавшихся за спиной Уокера, и начал яростно вырываться. Он почувствовал боль в лопатках — к Колину присоединился еще один парень, они дернули его руки вверх. Гарри зарычал от боли, не прекращая попыток выбраться — он понимал, что если не сумеет вырваться, то останется лежать в переулке, в который его резво тащили.       — Брыкается, сука, — зашипел кто-то за спиной. Воздух резко вышел из легких — чей-то кулак встретился с диафрагмой и ребрами, Гарри даже не смог закричать, просто обмяк в руках парней, пытаясь найти способ сделать хоть один вдох.       Оказавшись в темном переулке, Гарри ощутил, как две пары рук сжимают его собственные еще крепче и даже не почувствовал боли в затекших плечах — он сосредоточился на дыхании, каждая попытка вдохнуть отдавалась болью в груди. Повисший в чужих руках, Гарри даже не заметил, как к нему подошел Кэмерон — Уокер с силой сжал челку парня, поднял его лицо и улыбнулся, когда услышал громкий стон.       — Боже, ну ты и урод, как тебя вообще такого Земля носит? — Гарри все еще пытался восстановить дыхание, когда на лицо опустился кулак Кэмерона, в носу что-то хрустнуло, и Гарри застонал. Голова дернулась, и все мысли смешались — он ясно осознал, что теперь ему точно не выбраться, что все-таки он стал никому ненужным куском мяса. Принимая обреченность своего положения, Гарри всеми силами старался сохранять мужество и не кричать.       В глазах снова потемнело, голова повисла, Гарри почувствовал горячую кровь, хлынувшую из носа — боль отдавалась в висках и лбе. Кэмерон снова поднял безвольную голову Гарри за волосы и нанес еще один удар, вкладывая еще большую силу.       Чудом или несчастьем Гарри оставался в сознании, пока Кэмерон делал из остатков его лица кашу, снова и снова поднимая его лицо и нанося удары. Боль в плечах Гарри уже не ощущал, не боролся с темнотой в глазах, даже сил на полустоны не хватало, хотелось, чтобы это поскорее кончилось — из-за хлещущей из носа и губ крови, Гарри почти что задыхался.       Внезапно он ощутил сильный толчок и что-то холодное под собой — в ушах дико шумело, Гарри попытался подняться с земли, опираясь на онемевшие руки, он ловил ртом воздух, не замечая, что в рот затекало все больше крови.       Стайлс почувствовал холод, идущий от заснеженного асфальта под собой, но все, о чем он мог думать — это боль в лице и груди. Он успел только сплюнуть горячую и тягучую кровь и понять, что не может вздохнуть, когда мощный удар ногой опустился на живот. Гарри все же закричал, повалившись на бок, и крепко обхватил голову руками, ощущая мощные удары ногами по всему телу. Он мечтал умереть, чтобы не чувствовать этого — рот снова наполнился кровью, стекающей из сломанного носа, легкие горели, не получая жизненной порции воздуха.       Внезапно Гарри услышал громкий хруст в плече и почувствовал самую сильную боль, из которой, казалось, он уже стоял полностью, и закричал почти животным криком. Всепоглощающая, она забирала последние остатки сознания, Гарри не мог дышать, чувствуя горячую кровь на лице и во рту, всеми силами мечтая потерять сознание.       Внезапно удары прекратились, и Гарри услышал голос Кэмерона:       — Предатель! Томлинсон, тебе это с рук не сойдет! — темнота поглощала Гарри, и он уцепился за эту фамилию. Луи? Он здесь, он был с ними или появился только сейчас? Он прислушался и услышал возню вокруг себя, звуки ударов и быстрые шаги.       — О боже, Гарри, — сильные руки попытались его поднять, но боль в плече отозвалась во всем теле — Гарри отчаянно застонал, не в силах закричать. Перевернувшись с чужой помощью на спину, он слышал звуки сирен, прибывшей полиции и скорой.       — Луи?.. — выдавил Гарри с полным ртом крови, теряя связь с реальностью — он смотрел вверх и видел темное небо и далекий расплывающийся фонарь.       — Да-да, — Стайлс увидел в свете фонаря лицо Луи, голос которого пропитался страхом. — Прости меня, я опять опоздал, — Луи вытер что-то красное с лица.       — Луи… — в глазах Гарри темнело, боль распространялась по телу, и оставаться в сознании не было больше ни сил, ни желания. — Стоило так мучиться, если я… — Гарри закашлялся, выплюнув сгусток крови и слюны, упавший ему на щеку, — если я все равно кусок мяса…       — Гарри, — плечо снова обожгла боль, — заткнись, блять!       Что-то капнуло на лицо Гарри, он не сразу понял, что это слезы Луи — от вкуса крови его замутило. Он попытался перевернуться на здоровое плечо, чтобы выплюнуть кровь, но только закашлялся, не имея возможности вздохнуть. Пузыри из крови и слюны вырвались изо рта и носа и потекли по лицу.       — Сюда, быстрее! — неистово закричал Луи и аккуратно помог Гарри перевернуться. — Дыши, ладно? — голос Луи дрожал, он всхлипывал и гладил Гарри по спине.       — Луи… — снова произнес Гарри. Прижимаясь лбом к снегу, он позволял кровяной массе стекать изо рта и носа на белый снег, окрашивая его в алый цвет. Он ощутил всепоглощающий страх нахлынувших воспоминаний и застонал, не сдерживая слез — осознавая, что больше не способен держать веки открытыми.       — Гарри! Не отключайся! — умоляющий голос Луи, звуки далеких спешащих голосов и шагов — это последнее, что Гарри услышал, позволяя выдоху сорваться с губ, он закрыл глаза, уступая темноте.