Snow colored in red

Trying to give up on perfect In your battle of one oh, oh Trying to believe you're worth it oh When every piece of you wants to run War is love, Bobby Andonov

      Гарри сидел на подоконнике и болтал ногами — в его руках был блокнот с одним единственным стихотворением, которое он зачитывал вслух. Я лежал на диване, закинув руки за голову, и смотрел на парня. Слова въедались в сознание и вызывали улыбку, низкий тихий голос Гарри будоражил что-то теплое в груди, разрастающееся с каждым новым словом.       Я ощутил, что стихотворение подходит к концу, встал с дивана и подошел к парню. Он посмотрел на меня зелеными глазами и смутился, когда я встал между его ног:       — Ты чего? — тихо спросил он, когда я взял блокнот и положил его на подоконник.       — Ничего, твой стих восхитительный, как и ты, — я улыбнулся и положил руку ему на нездоровую щеку. В груди не пропадало чувство тепла и привязанности к этому человеку, ведь это то самое стихотворение, которое каждый раз вызывает волнение и бурю эмоций. Тело охватила приятная дрожь, мурашки пробежали по спине, когда Гарри пристально взглянул на меня.       — Спасибо, — румянец залил его щеки, и я улыбнулся, опустив большой палец на его губы. Я ощутил, как парень вздрогнул, резко вздохнул и смутился еще больше. Пристально смотря ему в глаза, я обвел пальцем его губы и поцеловал их, медленно, каждую по отдельности.       — Знаешь, о чем я подумал? — тихо спросил я, опуская руку на неровную кожу под распахнутой рубашкой парня.       — О чем? — парень прикрыл глаза, принимая прикосновения.       — Что если нам сделать парные татуировки? — поглаживая его ребра предложил я.       — Что? — глаза Гарри резко распахнулись. — Татуировки? Ты правда хочешь? Парные? Со мной?       — Нет, я на самом деле с окном разговариваю, — я позволил нотке раздражительности проскользнуть в голосе — иногда мне кажется, что этот парень серьезно думает, что находится во сне. — Так ты не против?       — Не против, можно закрыть самый глубокий шрам, вот тут, — он взял мою руку в свою сухую и теплую и положил на правую сторону груди, я ощутил под пальцами длинную плотную полосу.       — Если ты хочешь, — я улыбнулся и снова поцеловал его.       — Что ты хочешь на завтрак? — сменил тему Гарри, смущенно положив руки мне на плечи.       — Не знаю, что ты приготовишь, то и съем, — шепотом ответил я.       — Как насчет блинчиков с Нутеллой? — спросил Гарри. — Или джемом?       — Все, что приготовишь, — я еще раз поцеловал парня и отошел от него, уступая дорогу.       — Раз уж мы все равно прогуливаем, — сказал я, следуя за Гарри на кухню. — Может, сходим куда-нибудь? У нас так и не было настоящего свидания.       — Свидания? — я сел на стул и подпер голову рукой.       — Да, именно свидания. Ты пойдешь со мной? — я улыбнулся, наблюдая, как смущается парень.       — Да, я пойду, — Гарри начал готовить, я поднялся со стула и подошел к нему.       — Научишь меня готовить блины? — спросил я, обнимая парня и целуя его в плечо.       — Если ты не будешь меня отвлекать, — Гарри повернул голову, чтобы получить поцелуй, но я опустил руки и встал рядом с ним.       — Не отвлекать, так не отвлекать, — я пожал плечами и начал рассматривать ингредиенты.       Внезапно Гарри схватил меня за челюсть, притянул к своим губам и тут же отпустил, как ни в чем не бывало начиная объяснять, как готовить блинчики. Как говорить про свидания, так он смущается, а как вытворять такие вещи — нет.       Я посмотрел на него и снова ощутил это приятное тепло в груди, улыбка снова появилась на моих губах, и я почувствовал себя одним из самых счастливых людей в мире.