the same damn hunger

Это был тот самый случай, когда ты был на пути в дом, который всегда представлялся вместилищем всего худшего. По крайней мере так считал Майкл, прислонившись к окну на заднем сидении такси, пока машина проезжала знакомые места, что ничуть не изменились за девять лет — привычная белая краска на зданиях и пустые бутылки из-под пива у мусорных баков — плохие привычки и хорошие манеры. Впервые за такой длительный срок он увидит свою мать — Констанс Лэнгдон. Женщина, чье присутствие вызывало трепет и восхищение, и чье воспитание превратило его жизнь в ад, расставив по углам его сознания паранойю, а удушающая любовь чуть не оборвала его жизнь. Эта женщина была ужасно прекрасной. Пожалуй, для него, Майкла, она была больше ужасной, чем второе. Уйдя из газеты, оставив свое кресло Лане Уинтерс, он знал, что его детище будет в надежных руках. Но, черт возьми, когда он решил продать квартиру и сесть в машину, что направлялась в Калифорнию, им явно завладело безумие. Он понял это, когда им пришлось сделать остановку около лесополосы. Майкл блевал пока из глаз не начали капать слезы, а горло не схватила небольшая судорога. Он ненавидел этот душный и грязный штат. Он ненавидел фальшь этого места, он ненавидел, что мать переехала сюда и больше всего он ненавидел, что она решила родить его здесь. Майкл провел здесь, потрясающие своим ужасом, восемнадцать лет, пытаясь найти место, где ему будет дышаться свободно. Где не будет матери с ее гиперопекой и вечным сравнением его с Тейтом — старшим братом, что застрелился на свое шестнадцатилетие. Ему исполнилось двадцать семь пару месяцев назад, а он дрожал как капризный подросток от мысли о своем доме. Ему словно было снова четырнадцать и мать закрыла его в комнате, запретив выходить на улицу к друзьям, что «дурно на тебя влияют, Майкл». У него однажды был такой же приступ паники. Два года назад, когда умер его отец. Майкл ждал ее. Ждал, когда она откроет дверцу машины, зайдет в церковь и направится на своих шпильках прямиком к гробу. Но она так и не приехала. Теперь он сжимал ее письмо с просьбой приехать и считал до десяти про себя, стараясь унять волнение. Ее идеальный почерк заверял, что все в порядке, и она просто хочет видеть своего мальчика. С ним была лишь одна сумка с одеждой, ведь он не собирался надолго задерживаться. В этом он был уверен. Расплатившись с водителем, он не спешил завернуть за нужный поворот, что вел длинной дорогой к дому. Нет, ему нужно выпить, ведь иначе он проведет ночь у ворот так и не решившись зайти внутрь. — Виски, — сказал он пожилому бармену. Он возможно знаком с ним, но время украло у него имя мужчины из памяти. Это место словно застыло во времени. Он невольно ощущал себя единственным живым в этом доме восковых фигур. Жидкость обожгла горло, заставив желудок урчать от смешивания с кислотой внутри. По крайней мере, он научился пить, контролировать себя. Это лучше, чем-то, что он принимал ранее, и что в конечном итоге привело его в реабилитационный центр. Майкл уверял, что этот период в его жизни никак не повлиял на его уход из журналистики. Ему хотелось верить. Единственным проводником в реальный мир, точнее напоминанием о его существовании был небольшой телевизор на стене и телефон, что вибрировал рядом с рукой его соседа у барной стойки. До уха доносились лишь непонятные обрывки несвязной для него истории, в которой он отчаянно пытался найти смысл. Майкл потянулся за местной газетой, приметив заголовок, что крупными буквами сообщал: «Пропавшая девушка найдена мертвой. В городе появился маньяк?». — Думаю, это больше не поможет, шеф, — послышалось позади. Молодой парень в фартуке закрывал за собой дверь бара. В его руках виднелись листовки. Проследив за молодым человеком, Лэнгдон приметил схожесть изображений на листовках и газете. Чудно. Может, ему повезет, и убийца настигнет его раньше, чем он скажет «мама, я приехал»? — Больной ублюдок, — прошипел мужчина рядом, читая ту же газету. Глаза Майкла пробежались по статье: «Юная девушка, дочь уважаемого Сэйнт-Пьерра Вандербилта, Коко, была найдена в лесу под листьями. Ее череп размозжен, а зубы мудрости извлечены. Эта смерть большая потеря для города, и его большой вызов, ведь виновного не нашли. Глубочайшие соболезнования семье». Майкл не стал дальше читать, а лишь глянул на мужчину и понимающе кивнул. — Большой вызов… — прочитал в слух незнакомец, — скорее большой пинок под задницы нашей полиции, которая уже жиром заплыла от бездействия. — А что конкретно произошло? — поинтересовался Майкл. — Никто не знает, — присоединился к беседе бармен, протирая стакан полотенцем, что висело у него на плече. — Девчонка пропала месяц назад. Город стоял на ушах, несколько поисковых групп, куча полицейских. Эта дыра, наверное, впервые не спала всю ночь от включенных фонарей. Старший Вандербилт не унимался, прочесывал каждый угол. — А ее нашли под опавшими листьями, — добавил мужчина рядом, сделав глоток пива. — Я там был, кстати, — отозвался бармен. Майкл лишь переводил взгляд от одного мужчины к другому. — Жалкое зрелище и поистине ужасающее — головы совсем не было, а тело начало гнить. — Ну и запашок, — поддержал незнакомец. — А то! Кто мог сотворить такое с девчонкой? — Бармен пожал плечами, и, завидев, нового посетителя, направился к нему. — Самый больной ублюдок, вот кто! — Пробормотал мужчина себе под нос. Его лицо покраснело, а руки были сжаты в кулаки. — Я б его вот этими руками, — он потряс своими здоровыми руками перед собой. — Это ужасно, — проговорил Майкл, оставив несколько центов за газету, а затем спрятал ее в сумку. — Расследование ведь идет? — Ну, так утверждает сучка из участка, Корделия Фокс, но я ей не верю. — Из-за того, что она женщина? — С ними рядом оказалась молодая девушка. В ее руках был поднос и фирменный фартук на бедрах. — Нет, Куинни, потому что полицейские — свиньи, а я не привык доверять скоту. — Мужчина закатил глаза, когда девушка прошла мимо. — А как же ваш папаша, мистер Грейсон? — Спросила девушка, остановившись на полпути. У Майкла вырвался смешок — абсурдная реакция при такой ситуации. — Ты дошутишься, юная леди, — мужчина угрожающе выставил указательный палец. Официантка, усмехнувшись, ушла на кухню, забирая с собой единственную возможность для него улыбнуться. К глазам снова вернулся тусклый свет бара и давящая обстановка. Ему нужно было уходить, ведь его ждали в другом месте. Хотя, кого он пытается обмануть. Мать наверняка написала это письмо на пьяную голову, и знать забыла о своем необдуманном поступке. Его ноги вели его из бара, но мысли полетом отправились к случившемуся с бедной девочкой. Бывших журналистов не бывает, ведь те познали однажды главный грех — любознательность. Даже вечное солнце Кали*, здесь светило по-другому — уничтожающе, словно пыталось испепелить любого чужака, что посмел сунуться. Тем не менее, ему не слишком-то и было жарко. Он, так или иначе, свой в этих проклятых и забытых краях. Асфальтированная дорога, вымощенная кое-где брусчаткой, была прежней. Он помнил каждую трещину, слом углов и неестественный серый грязный ее цвет. Путь вел лишь вверх и ему казалось, что это бессмысленное напряжение для тела, когда как на вершине находилось место, что могло уничтожить морально. — Эй, парень! — Он оторвал взгляд от земли и увидел, как две незнакомые девушки летели прямо на него с горы. Они размахивали руками в воздухе, не имея возможности притормозить и поскольку не ожидали встретить на дороге смельчака, что захочет подняться вверх. Он едва успел их схватить за тонкие запястья, когда они все втроем упали на землю. Майкл чувствовал тяжесть их ног, на которых были ролики, а в ушах стоял их звонкий смех, пока те пытались встать. — Прости, красавчик, — растянула слова светловолосая девушка, протянув ему руку, помогая подняться. — Мы не ожидали здесь кого-то встретить, — добавила вторая, заправляя темно-русые волосы за уши. — Все нормально, — отмахнулся Майкл, отряхивая джинсы. Мать выставит его за порог, если он придет грязным. Девушки нарезали круги вокруг него, задорно смеясь и переглядываясь, пока он пытался сделать хотя бы один шаг. — Ну, хватит, — сказал Майкл, вырываясь из их танца. — Мы тебя не видели раньше, — в унисон сказали девушки. Он было уж подумал, что он моряк, потерявшийся в открытом море, и теперь его нашли сирены. Возможно, это просто алкоголь в крови. — Да, я вас тоже, — Лэнгдон пошел вперед, не поворачиваясь к странным девушкам. — Эта дорога ведет лишь в одно место — к дому Констанс Лэнгдон. — И ты слишком молод для того чтобы трахать бабулю, — засмеялась светловолосая. — Значит ты направляешься к нашей Мэллори, верно? Мэллори. Мэллори Зэлльмер. Он почти и забыл о ее существовании. Его сводная сестра, которую мать родила от одного богача, изменив отцу во время отдыха во Флориде. Он так давно ее видел, что определенно не узнал бы. Она легко могла быть одной из этих двух девчонок. Пожалуй, она была одного с ними возраста, раз те отзывались о ней как о своей подруге. По подсчетам ей должно быть девятнадцать. В таком возрасте уже поступают в университет, но это тяжело сделать, когда на тебе невидимая цепь Констанс. Она росла тихим и спокойным ребенком, который, похоже, любил свою мать. Ведь, когда ей было десять и когда он видел ее в последний раз, она была не против принимать ее ласку. Они почти никогда не общались, стараясь игнорировать существование друг друга за дверями своих комнат. — Ага, — кивнул Майкл, и продолжил свой путь, оставив парочку на роликах позади. Ему придется иметь дело не только с матерью, но еще и с сестрой. Внезапно убийство незнакомой Коко показалось ему спасающим кругом. Возможно, он будет полезен в полицейском участке и таким образом ему не придется видеть недовольное лицо Констанс каждую минуту. На вершине, на своем месте, как и прежде, возвышался дом — кирпич цвета смеси коричневого, красного и белого. Странное сочетания как раз для странной семейки внутри. Ворота острыми пиками возносились к небу, словно эти железные прутья выросли прямо из глубин преисподней и теперь угрожали своим острием небесам. Его долго не было и ключ больше не прятали под каменным горшком с розами. Но, его ждали, ведь дверь была открыта. Значит, мать знала, что делала, когда писала письмо. Никаких вам праздничных криков, шариков и пенящегося шампанского. Его не ждали, а просто ожидали. Дом встретил его тишиной, лишь из кухни доносилось постукивание, и запах запеченной утки. Ее фирменное блюдо. Неужели, это для него? — Майкл, — констатировал голос позади. Вся та же гладкая сталь в нотках ее тона. Его появление закономерно, и Констанс не собиралась хлопать в ладоши от удивления. — Мама, — он повернулся и увидел знакомое лицо, на котором более заметными стали морщины. Она по-прежнему носила макияж и туфли-лодочки на каблуках. — Ну же, — она протянула к нему руки, подзывая. Ему ничего не оставалось делать, как приблизиться и позволить себя обнять. На секунду, он забыл о прошлом, и прижался к матери, вдохнув ее не изменившийся запах духов. — Сколько времени прошло, а ты такой же тощий. Ты что был все это время в секте и питался одной морковью? — Он знал, что, когда она пыталась шутить, то чувствовала себя в такие моменты неуверенно. Знал он потому что это было семейное — он делал тоже самое. Майкл ничего не ответил, лишь усмехнулся. Может, все пройдет не так ужасно? Констанс сжимала его предплечья, рассматривая лицо повзрослевшего сына. Женщина провела пальцем по его щеке, которая была не такой гладкой, как когда он был подростком. — Тебя не хватало, — она легонько похлопала его по щеке, опустив взгляд. — Думал, ты приедешь на похороны. — Мэллори стало плохо в тот день. Мне нужно было позаботиться о живых, а не о мертвых, — Констанс поджала губы, идеально обведенные карандашом. — Она здесь? — С каждым упоминанием имени его сестры, Майкл заново вспоминал о ее существовании, она была странным дополнением в этом доме и в семье в целом. — Да, репетирует перед постановкой, — после этих слов, мать улыбнулась. Ее улыбка заставила ее глаза, со всех сторон, окруженных морщинами, засверкать. — Она решила продолжить занятия в театре, даже после школы. Майкл ничего не знал о той девушке, в чьих жилах текла кровь его матери. Не знал о ее прошлом и настоящем, а потому лишь кивнул, сделав вид, что ему понятно. — Я разберусь, — Констанс забрала из его рук сумку, скрывшись за поворотом. — Майкл! — Послышался крик сверху. Он задрал голову и увидел на втором этаже незнакомое ему лицо, которое должно было принадлежать его сестре. Сводной сестре. Все, что он помнил так это то, что у нее были такие же русые волосы, как и у него. Парень совершенно не помнил ее черты лица, поэтому наблюдал как девушка, наряженная в, очевидно сшитое Констанс, платье, бежала по ступенькам вниз, радостно выкрикивая его имя. Ее кроссовки были расшнурованы, и он боялся, как бы та не упала с лестницы. Если не из-за шнурков, то из-за волос, что падали ей на глаза. Он не успел ничего сказать, когда та оставила лестницу позади, и прыгнула прямо на него, обхватив его талию своими обнаженными ногами. Ее хватка такая же крепкая, как и у матери. Они называют это объятиями. Девушка крепко прижимала его, касаясь лицом волос, а он лишь чувствовал гладкость ее кожи под своими пальцами. Его руки были спрятаны под подолом платья, а взгляд встретился с зеленоватым оттенком ее собственного взгляда. — Мэллори, — выдохнул он, опустив ее на пол. — Я так рада, — она протянула к нему руки, обняв и прижимая голову к груди. — Да, я тоже, — он врал. Он не чувствовал абсолютно ничего, лишь покалывание в руках. Она потянула его за рукав в обеденную комнату. Ведь им не положено есть на кухне, как простолюдинам. Мать суетилась с уткой, а девушка напротив, раскачивалась на стуле. Ее взгляд лихорадочно блестел, и она была похожа на ребенка. — Мэллори, не пугай своего брата, — отозвалась Констанс, улыбнувшись дочери. — Я просто рада, что Майкл приехал, — она смотрела на него, искренне улыбаясь. Возможно, ему нужно просто расслабиться и перестать искать во всем подвох. Он где-то читал, что мы склонны гипертрофировать неприятные моменты из своего прошлого, добавляя в них краски, которых никогда не было. Может, так было и с ним. Его юношеская фантазия лишь сыграла с ним в злую шутку, и его семья не была настолько ужасной, какой он ее помнил? Посреди ужина, Майкл почувствовал касание к своей ноге. Медленно, подняв глаза, он встретился с взглядом Мэллори. — Я покажу твою комнату. В ней почти ничего не изменилось, — улыбнулась девушка. Парень улыбнулся в ответ, и убрал ее ногу со своей, пока мать не заметила возню под столом. — Не засиживайся только, — Констанс обратилась к дочери, — я зайду к тебе перед сном. — Хорошо, мамуль, — Мэллори чмокнула женщину в щеку и протянула руку брату. — Ну же, мне столько нужно тебе показать. Поднимаясь по лестнице, он не чувствовал себя как дома. Он не чувствовал, что его вела его сестра. Он был в чужом доме, и это была совершенно незнакомая девушка. — Я наслышана о тебе. Мать только о тебе и говорит, порой мне кажется, что меня совсем не существует, — послышалось впереди, Майкл чувствовал дрожь ее руки. — Представляю, — поддержал ее Майкл, остановившись перед белой дверью. Комната. Внутри и правда было как прежде, лишь исчезли плакаты. — Я забрала их себе, если ты не против. Так я всегда помню, что у меня есть брат, — она, похоже, и правда была рада его приезду. Майкл помотал головой, а затем зашел в комнату присел на край кровати. Такая же мягкая, как и девять лет назад. В ноги ударил холодок, и он повернулся к двери. Тейт. Он совсем забыл. Его комната была неподалеку. Но, в нее, он, пожалуй, заходить не будет. Это склеп, который давно запечатан. Мэллори рассматривала свое отражение в зеркале, то и дело переводя на него взгляд. — Короткие волосы тебе идут больше, — она подошла ближе, запустив руку в его волосы, путая пряди. — Мама показывала старые фотографии, — объяснила она. Да, когда он был подростком у него, кроме проблем с матерью, бушевали еще гормоны, а максимализм в голове устраивал войны, которые приводили к экспериментам в стиле. У него были длинные волосы. — Спасибо. — Не за что, — учтиво ответила сестра. Она носила фамилию своего отца, но ее воспитание было чисто Лэнгдоновским. В ней текла их кровь, и она с достоинством играла роль дочери Констанс Лэнгдон, задирая острый подбородок к верху. — Где же мои манеры? — Усмехнулась Мэллори, мотая головой, отходя к двери. — Ты устал, а я докучаю. — Вовсе нет. — Не обманывай, — усмехнулась девушка, дотронувшись к ручке, — тебе нужно отдохнуть, а я должна помочь помыть посуду. Я так рада, что ты приехал, мне здесь очень одиноко. — Я встретил двух девушек по дороге… — Тшш, — она прижала палец к губам, — мама думает, что я весь день провела репетируя. — Ясно, — улыбнулся Майкл. — Ты ведь знаешь, как она порой помешана на контроле, — Мэллори опустила взгляд, — порой мне ничего не остается делать, поэтому я и сбегаю. — Не переживай, я ничего не расскажу. Просто будь осторожней, — он уперся на руки позади и по-дружески подмигнул ей. — Я знала, что ты поймешь. О да, он поймет. Кому если не ему понимать на что способна эта женщина, что сейчас суетилась на первом этаже? Майкл улыбался до тех пор, пока двери не щелкнули, а тень внизу у двери не исчезла. Ему срочно нужно было принять душ. Смыть с себя грязь, в буквальном и переносном смысле.

***

Кровать приняла его в свои объятия, позволив утонуть в белизне белья, и он проснулся ближе к обеду, когда дом был свободен от звуков утрешней метушни, а Констанс ухаживала за розами в саду. Майкл взял одно из красных, наливных яблок на кухне. Будь он моложе, то подумал, что они отравлены. Хотя, даже сейчас он не сильно-то верил в обратное. Плевать. Он откусил сладкий кусок и заслонил собой солнце, встав перед матерью. — Я могу одолжить твои ключи? Думал, проехаться в город. — А тебе разве разрешено водить? — Она поднялась с земли, вытерев капли пота со лба тонкой полоской кожи своей руки между рукавом и грязной резиновой перчаткой. — Что? — Я знаю, что ты лежал в больнице, Майкл. — Ответила женщина и парень закатил глаза. — Врач позвонил сразу же, когда тебя привезли. Мы с Мэллори знаем. — Тогда тебе должны были сказать, что из-за передоза никто не отбирает права. Констанс поджала губы и, стянув перчатку, достала ключи из кармана. — Осторожно. — Не переживай, машина будет в порядке. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, этот город до сих пор вселял тоску и желание поскорее затянуть веревку на шее. Интернет здесь работал ужасно, но, так или иначе, благодаря расспросам местных, он добрался до участка. Где его чуть ли не сбил с ног увесистый здоровяк. — Посторонись, паренек, — прохрипел мужчина. — Простите, мне нужно поговорить с мисс Фокс, — Майкл наклонился к дежурному. — Эм, а что стряслось? Уверен, заявление сможет принять любой другой детектив, — мужчина, сидящий по другую сторону недоверчиво его осмотрел, — вы не местный, так ведь? — Местный, — ответил Майкл и тут же тихо добавил, — увы. — Журналист? — Ага, — ответил на автомате Лэнгдон. — Ну и развелось же вас, только и знаете, что клевать всех как стервятники за толику информации, — дежурный закатил глаза и нажал на кнопку, пропуская его. Да уж, им следовало пересмотреть свою систему безопасности. Корделия Фокс оказалась красивой женщиной чуть старше него самого, и он пытался не думать об этом, ведь это было явно не тем, за чем он приехал. — Джек сказал, что Вы журналист, — женщина положила свой значок на стол и откинулась на кресле. — Я уже говорила вашим коллегам, что информации нет, по крайней мере той, что свободна для печати. Ее идеально ухоженные светлые волосы совсем не подходили для полицейского участка. Ей и самой в целом было здесь не место. — Возможно, я бы мог помочь. Я работал однажды над делом Тредсона и смог помочь полиции. Женщина нахмурилась. Об этом деле слышали все, по крайней мере, в полиции. — Спасибо, но нам не нужны добровольцы. — Да бросьте, по улицам разгуливает убийца, а пока я ехал не заметил ни одной полицейской машины. Майкл достал свои документы, протянув их офицеру Фокс. — Майкл Лэнгдон. — Прочитала вслух женщина. — Лэнгдон? Как Констанс Лэнгдон? — Да, она моя мать, — выдохнул Майкл. — Я слышала о вас, — она протянула документы обратно. — Кто бы сомневался, — Майкл закатил глаза. — Не от Констанс, — добавила Корделия. — А из Ваших статей. Они хороши, — улыбнулась она, напряжение между ними немного исчезло. — Я услышал о случившемся в баре. Новости маленьких городков редко попадают в новости на телевидении. — Согласна, — кивнула она понимающе, и встала из-за стола, подходя к стопке документов. Майкл повернулся к ней: — Я хочу разобраться в случившемся, и всего лишь. Если Вы читали мои статьи, то знаете, что я не из тех, кто украшает реальность или тот, кого можно купить. К тому же, здесь живут мои мать с сестрой. Не знаю, что бы было случись с ними что-нибудь пока убийца на свободе, — он беззастенчиво лгал, даже не скрещивая пальцы. Благо, это, он умел делать. — Мистер Лэнгдон, — выдохнула Корделия. — Майкл, — перебил он ее. — Прошу. — Майкл, — согласилась женщина, — нам мало что известно, так что можете так и написать, что полиция — жалкая кучка лентяев, которые не способны взять след. — Для меня ваше «мало» уже будет многим. Все, что я знаю, так это то, что девочку нашли в лесу под листьями. Женщина буравила его взглядом, стараясь найти подвох, но, сдавшись, присела на стул напротив него, наклоняясь. — Она пропала чуть больше месяца назад. Ее мать прибежала в участок, когда та не вернулась с балета. Ее не было три часа, и она могла попросту загулять и прочее, подростки сейчас совсем непредсказуемы, — Майкл понимающе кивнул. — Мы, конечно же не могли проигнорировать ее, поэтому и отправили поисковую группу. Об этом лучше спросить твою мать. — Мою мать? — Конечно, твоя сестра дружила с убитой Коко, а Констанс давала ей частные занятия. — По языку, — выдохнул Майкл, вспоминая как мать часто занималась репетиторством. Может, ее уроки красноречия и повлияли на выбор его профессии. — Именно. Мы проверили все предположительные места, но твоя мать сказала, что Коко ушла от них в час. Все совпадало, в такое время она уходила на танцы, по словам матери. Мы были и в студии, и во всех местах, где собирается молодежь, но ничего не нашли. — Она могла сбежать. — Она была не настолько безбашенной, девочка была на содержании у отца и слишком любила деньги, чтобы убежать. Поиски продолжались до тех пор, пока служебные собаки не взяли след и не привели нас в лес. Боже, порой я думаю уволить этих бездарей и нанять собак, — горько усмехнулась женщина. — Там мы и нашли ее. Осень уже настала, и ее присыпало желтыми листьями. Майкл мог представить, как тело бедной девочки каждый день гнило, надеясь, что однажды смрад окажется настолько невыносимым, что кто-то наконец-то сможет найти ее. — Если бы не фамильное кольцо, то ее сложно было бы опознать. Лицо было изувечено, и… — Корделия замолчала. — Вырваны зубы, — закончил за нее Майкл. — Да, — кивнула офицер. — Ужасное зрелище. А теперь приходится оглядываться на каждого в этом городе. Вандербилт сделал из нас всех параноиков, которые видят в каждом прохожем убийцу его дочери. — И во мне? — Пытался он разрядить обстановку, на что Корделия улыбнулась. — К сожалению, — она подняла на него взгляд своих светлых глаз и закусыла губу, а затем смущенно отвела глаза. — Позвольте помочь, — Майкл наклонил голову на бок, пытаясь поймать ее взгляд, а затем коснулся ее руки. Женщина кивнула.

***

Майкл улыбался, вспомнив о Корделии, стоя в очереди в магазине, предаваясь размышлениям о новой знакомой, прерываясь на мысли о случившемся и на идеях с чего бы начать. Он почти что ушел в себя, пока позади не раздались смешки. Некоторые из них были похожими. Между полочками, виднелись светловолосые головы, которые быстро перемещались за стеллажами. Подойдя ближе, Майкл увидел своих старых знакомых, что чуть не сбили его на пути домой. И Мэллори. Кажется, они пытались украсть парочку конфет. — О, красавчик! — Удивленно констатировала блондинка. За ее плечами появилась другая русоволосая девушка, а затем и Мэллори подняла свою голову, испуганно глянув на брата. — Мэллори, мы видели его вчера. Кто это? — Спросила другая девушка. Майкл не сводил взгляда с сестры, и ей пришлось закатить глаза и положить несчастный сникерс обратно. — Мой брат Майкл, — брови девушки нахмурились, и она была явно недовольна, что ей пришлось отказаться от невинного шоплифтинга**. — Оуу, — протянула блондинка, и они засмеялись вместе с другой девушкой, начав снова кататься вокруг него на своих роликах. — А я — Мэдисон, — девушка провела рукой по его груди, подмигивая. — Я Зои, — представилась другая. Этим двум он был явно не указ, поэтому они по-прежнему держали шоколадные батончики в руках. На Мэллори были короткие шорты и топ, что оголял полоску кожи над шортами, а также ее плечи. Теперь он видел, как на ее торчащих ключицах висела подвеска с двумя сердечками «М» и «З». Мэллори Зэлльмер. Ему не стоит об этом забывать. — Ну ты и заноза в заднице, — скривилась сестра. Сейчас она совсем не была похожа на вчерашнюю свою версию. — Скажешь еще спасибо, — ответил Майкл, протянув ей двадцатку. — Не обязательно красть. — Как скажешь, папочка, — девушка схватила деньги и проехала мимо него на роликах, догоняя подруг. Парень дернул головой и пошел обратно, встав в конец очереди. Он простоит здесь еще десять минут, учитывая скорость обслуживания.

***

Он совсем не заметил, как прошла неделя. Совсем не заметил причуды своей матери и то, как общение об убийстве с Корделией перешло в флирт. Пожалуй, все шло не так плохо, как он ожидал. Кроме, конечно, непосредственного расследования. Оно, увы, натыкалось на очередной тупик, когда казалось, что полиция взяла след. Майкл даже полюбил отдыхать в саду, который ранее вызывал у него тошноту и тревогу. Все дело было в огромном дубе, растущем в саду и касающегося ветвями его окна. С детства, он не мог отделаться от мысли, что к нему кто-то стучится. Майкл осмелел настолько, что сумел даже толкнуть дверь Тейта и увидеть нетронутую комнату. Но, пока не настолько смелым дабы переступить порог. Он частенько ловил Мэллори, выглядывающую из своей комнаты и наблюдающую за ним. Если мать уже не могла его удивить своим поведением и гиперопекой, то Мэллори вызывала противоречивые чувства. Она могла вытирать о него ноги, бросая колкости по поводу его жизни, истории о которой наверняка услышала от матери, а могла залететь в комнату и залезть к нему под одеяло, рассказывая наверняка выдуманные истории. Майклу казалось, что только лихорадочно-безумный мозг мог выдумать те сюрреалистические рассказы. Она была спонтанной и непредсказуемой. Настолько, что однажды она исчезла. Ее не было пятнадцать минут в поле зрения Констанс, и она уже ревела во весь голос, представляя самые страшные картины. А ситуация с Вандербилтами явно не помогала. В тот день Майкл пошел искать ее и нашел. Она мокрая лежала у озера, словно русалка, выброшенная соленым морем за неповиновение Посейдону. — Черт, — прошептал парень и поспешил к сестре. Он была без сознания, но зато живой. — Ну давай же, — он пытался повторить то, что показывали в коротких видео о первой помощи. Наконец-то она закашляла и беспокойно забегала взглядом, не способная сфокусироваться. — Мэллори, смотри на меня, — он взял ее лицо в свои руки, а она лишь цеплялась за них как перепуганный ребенок. — Забери меня, — слова давались ей с трудом, а вода продолжала рваться наружу, и она кашляла каждые шесть секунд. — Хорошо, — кивнул Майкл, закинув ее руку себе на плече, стараясь помочь ей встать. Он довел ее домой, под крики матери, что благодарила бога за спасение. И мамина дочь, Мэллори, привыкшая к ее заботе, впервые одернулась от прикосновения матери, прижавшись обратно к брату. Тем вечером она не позволяла к себе подходить. Ни Констанс, ни семейному врачу, только ему. Он придерживал ее за талию пока она, стояла в душе, расплетала свои косы и убирала траву, что застряла в волосах. Майклу приходилось помогать ей мыть голову и то и дело поворачиваться назад, периодически ловя недовольный взгляд матери. — Что ты вообще делала у озера? — прошептал Майкл. — Думала смогу научиться плавать, — пожала плечами Мэллори. — Надеялась, что смогу уплыть отсюда нахрен. — Ты ведь знаешь особенность озер, так ведь? — Не смешно, — фыркнула девушка, подняв руки и опустив ладони на его руки в своих волосах, следуя за их движениями. Ему пришлось заснуть в кресле ее комнаты, хотя она и невзначай легла на одну сторону якобы освобождая для него место. Они были странной семьей, пожалуй, очень даже. В ту ночь ему не удалось заснуть. И дело даже не во всхлипах Констанс на первом этаже и не в беспокойном сне его сестры, а из-за виднеющейся двери комнаты его старшего брата.