the same damn hunger

— Мне нравится, — сказала Мэллори, наблюдая за его движениями в зеркале. Вода с мокрых волос, небольшой струйкой пряталась за ее махровым полотенцем, пока Майкл заплетал ей косу. Прошла уже целая неделя ноября и он перестал удивляться странностям сестры. Точнее своей реакции на подобные выходки. Порой, ему это даже нравилось. Например, как сейчас — пар, стоящий в ванной благоприятно влиял на девушку, и та успокаивалась, напевая незнакомую ему песню. С мокрыми волосами она казалась беззащитной, совсем как тогда на озере. Как и тогда, Майкл знал, что с ней все будет хорошо. По крайней мере до тех пор, пока он рядом. — Где ты был все это время? — В Сиэтле, — ответил парень. — Да, но почему не рядом? — нахмурилась Мэллори. — Я скучала. — Ты ведь толком меня не знала, — Майкл затягивал резинку на концах. — Хмм, — протянула девушка, — все это время мне было так плохо. Как оказалось, я просто по тебе скучала, даже не зная тебя. Мэллори встала со стула и повернулась к брату, дотрагиваясь к его щеке, сощурив глаза, словно пытаясь увидеть нечто незаметное обычному глазу. Майкл чувствовал себя под микроскопом. — В тебе нет изъянов, — завороженно говорила Мэллори. — Во мне куча изъянов, — отмахнулся Майкл. — Но я не вижу их, — девушка провела большим пальцем по губе брата. Майкл легонько коснулся губами ее виска: — Ложись спать, — шепнул он на ухо.

***

Лэнгдон дергал выбившуюся нить из своих джинсов, когда они с Корделией приближались к поликлинике. Майкл нервничал из-за того, что мог услышать, и еще потому что перед глазами появлялись картины прошлого как его маленького заводили в кабинет психиатра. Мать знатно расшатала его психику еще в самом детстве. Здание особо не изменилось, лишь несколько новых слоев краски фисташкового оттенка и парочка новых лиц среди персонала. — Напомни зачем мы здесь, — Майкл скривился, заприметив перевязочный пункт. Из приоткрытой двери в ноздри ударил неприятный запах — лекарства и гной. — В медицинской карте Коко сделана запись незадолго до ее исчезновения. Она обращалась с жалобами на боли в животе. — Это тот самый поворот в сюжете, когда мы узнаем, что погибшая была беременна? — Нет, — усмехнулась Корделия, — это тот поворот, в котором мы должны узнать кто был с ней, учитывая, что родители были за городом в тот день. — Думаешь, это убийца? — Не исключено, в любом случае — это человек, который может предоставить новую информацию. — А что делать с правилом конфиденциальности посетителей? — Майкл, — Корделия закатила глаза, — это — государственная больница, люди здесь получают минимальную зарплату даже не надеясь на повышение. — Вау, офицер полиции дает взятки, — проговорил парень. — Неожиданно? — Да нет, почему же, — Майкл почесал затылок и пошел за Фокс следом. Кабинет, в который они зашли, был маленьким, а от большого количества тряпичных кукол на каждом сантиметре пространства, он казался совсем как хижина. — Мисс Мид? — Неуверенно спросил Майкл. За лицо несмотря на лицо, скрытое за большим обилием морщин и седыми волосами, он определенно мог поклясться, что перед ним стояла медсестра, что в свое время приносила ему сладости в палату. — Да, — осторожно протянула женщина. Она указала на стулья для посетителей. — Мы знакомы? — Я Лэнгдон, — Майкл приложил руку к груди, — Майкл Лэнгдон. Вы, наверное, уже и не помните, но… — Сладкоежка?! — Женщина засмеялась, протянув к нему руки. — Как ты вырос. Корделия, ты посмотри, он же красавчик! Корделия Фокс смущенно отвела глаза, и присела на предлагаемое место, потянув за собой парня. — Итак, Делия, — заговорила женщина своим грубым голосом. — Я просмотрела все как и просила. Ты принесла, то, что просила я, — многозначительно произнесла Мид, разводя руками и хитро улыбнулась. — И? — И девчонка приехала сюда с врачом. С ней никого другого не было, — пожала плечами медсестра. — В карте записано, что у нее были «ужасные боли, от которых она несколько раз теряла сознание». Могла ли она самостоятельно вызвать скорую и дождаться ее в таком состоянии? — Мое мнение? Нет. Но, с ней никого не было, я проверила журнал, — Мид постучала указательным пальцем по столу. — Значит, мы снова в тупике, — Корделия выдохнула, взявшись за голову. — Но, — хитро улыбнулась женщина. — Я удвою сумму, — быстро проговорила полицейская. — Ее забрали из твоего дома, сладкоежка, — сразу же ответила женщина и взглянула на Майкла. — Ей вызвали скорую, и это была либо твоя мать, либо ублюдочная сестренка. — Мисс Мид, — пригрозила Корделия. — Все нормально, — Майкл дотронулся до руки Фокс. — Знаешь, у этой девчонки Вандербилт были похожие симптомы, как и у тебя в детстве. Да и сестра твоя нередко крутится у нас с жалобами на боль в животе. — Что значит нередко крутится? — А то и значит, — Мид пожала плечами, — Констанс приводит ее в ужасном состоянии. И так почти каждые четыре месяца. Разум Майкла мигом пронесся по его прошлому, найдя нужный день. Ему двенадцать, и он сгибается пополам от резкой боли в животе, перед глазами темнеет с каждым движением. Он словно в замедленной съемке, плыл по коридору больницы, держась за руку матери, которая сетовала на отсутствие у него иммунитета и закаленности. Парень лежал с температурой пару дней, принимая выписанные лекарства, пока мать суетилась над маленькой сестрой. Майкл припоминал, как однажды, через щель в двери, заметил синий пузырек с жидкостью. Мать выливала ее в чайную ложку и давала сестре. Она тоже наливала ему это лекарство. Констанс обещала, что это сделает их сильнее и ее заодно, ведь она будет счастлива, если ее дети будут рядом и позволят о них заботиться. Майкл не особо понимал зачем его память решила вернуть его в этот злосчастный день. — Я не хочу ничего утверждать и не хочу, чтобы мое имя фигурировало в вашей писанине, — она указала на блокнот в руках Фокс. — Это больше касается твоей семьи, Майкл, потому что мне, честно говоря, надоело, что твоя мать таскает полоумную дочь сюда каждый раз. И, — женщина сделала паузу, — по моему мнению, эта ситуация нездоровая. Майкл закивал головой, проведя ладонями по коленам, вытирая влагу. — Вы что-нибудь слышали о делегированном синдроме Мюнхгаузена? — Шепотом спросила Мириам Мид. В ответ лишь тишина, никто из них двоих ранее не слышал о таком расстройстве. — Так, понятно, — махнула женщина, повышая голос. — Ну, а синдром Мюнхгаузена по доверенности? — Все еще тишина. — Господи, где вы учились? — Боюсь, мы не владеем медицинской информацией, — Корделия опустила глаза. — Мда, — женщина махнула рукой, — простыми словами, это такая ситуация, при которой люди с этим синдромом доводят людей из близкого окружения до уязвимого состояния или вовсе придумывают болезни чтобы в дальнейшем о них заботиться. — Вы хотите сказать, что Констанс отравила свою дочь Мэллори? — Хочу ли я это сказать? Нет. — Это не для протокола, честно, — попыталась успокоить ее полицейская. — Ну еще бы! Я этого не утверждаю, потому что мамаша не «отравила», а делает это до сих пор уже на протяжении двух десятилетий. Этот штат слишком либеральный в отношении наказаний, — пробубнила женщина. Щеки Майкла покраснели, а сердцебиение участилось, он боялся поднимать взгляд. — Да, сладкоежка. Боюсь, что и тебя.

***

Обратную дорогу Майкл молчал, уставившись в окно. Было ли безумством то, что он услышал? Да. Могло ли это быть правдой? Еще бы! Его мать была безумной в своем особенном, не похожем безумии. Она могла мучить Мэллори, но вряд ли она стала бы делать тоже самое с Коко, хотя слова сестры о том, что подруга проводила слишком много времени, говорили об обратном. Нет, его мать не убийца, ей нужно лечение, но она не убийца. Шмыгнув носом, Майкл достал телефон забивая в поисковик, упомянутый Мид, синдром, пытаясь узнать больше деталей (и, возможно, оправдать мать, найдя доказательства вменяемости в ее пользу). — Заедем за выпиской по экспертизе? — Поинтересовался Майкл. — Зачем? — Хочу просмотреть результаты анализов крови, — Парень выключил телефон и спрятал его поглубже в карман.

***

Майкл спрятал копию результатов анализов к себе в курточку, а ее спрятал к себе в шкаф, надеясь, что никто туда не полезет. Печатными буквами были вписаны названия веществ, что обнаружили в крови Коко, но он не разобрал ни одного. Чтобы узнать правду, ему нужно сделать то, что он должен. Если он попросит Мэллори сдать кровь, то вызовет подозрения (не у сестры, та бы сделала все, чтобы он не попросил, а у матери, которая держала ту на коротком поводке), а он не мог рисковать. У него была одна идея, которую он решил спрятать под несколькими слоями подсознания. По крайней мере до нужного времени. — Майкл, Мэллори, спускайтесь, — послышался крик матери с кухни. Лэнгдон быстро закрыл шкаф, словно его могли увидеть. Выдохнув, он вышел из комнаты. Сестра явно не спешила, так как он слышал шаги в ее комнате, когда проходил мимо. Мать приготовила овощи и рыбу — скромный христианский ужин. Если бы глаза Майкла не устали, то он бы закатил их. — Не знаю, слышала ли Мэлл, — пробормотал парень, усаживаясь за стол. — Не бери в голову, она спустится. Ей просто нездоровится, — махнула рукой Констанс, уходя на кухню. Майкл напрягся от ее слов. Ему нужно было внимательней присматривать за ней, он должен был заметить, что с сестрой что-то не так, а не позволять ей распускать руки в его сторону. И больше всего, ему стоило следить за своей матерью. Ее идеальный облик прятал отравляющую личность. — Я просто искала подходящий наряд, — протянула Мэллори. Он поднял взгляд и с трудом узнал сестру — усталое лицо, мешки под глазами, на лбу выступал пот. Волосы запутались, не без помощи цветочного венка на голове. Она была одета в простую белую рубашку. Мужскую рубашку. Лэнгдон догадывался почему она тянула с выходом — ждала пока спустится он чтобы стянуть его одежду с вешалки. Она была ей чуть выше колена. — Что с тобой? — Прошептал Майкл, хмуря брови, пока Мэллори усаживалась за стол, напротив. Сестра не отвечала, а лишь глупо улыбалась, рассматривая роспись на тарелках. Ее глаза болезненно бегали, осматривая все в столовой, а губы краснели от покусываний. Боже, страшные слова Мид были правдой. Но, этого недостаточно, ему нужны были доказательства, железные факты. Поведи он сейчас ее на экспертизу, мать бы упрятали за решетку немедленно. — Ох, — удивилась Констанс, зайдя в комнату. На руках была тарелка с кукурузным хлебом. — Хэллоуин вроде позади, Мэллори, — весело отозвалась мать. — И кто ты сегодня? — Констанс поставила тарелку, а затем, повесив кухонное полотенце на спинку стула, села во главе стола. Мэллори кусала нижнюю губу и лихорадочно улыбалась: — Я — Персефона, — ответила сестра, облизнув губы, — королева подземного мира. Майкл опустил взгляд к овощам на тарелке, пытаясь сконцентрировать внимание на ужине. — Она замужем за Аидом, — Мэллори протянула имя персонажа древнегреческих мифов, а затем замолкла. Она молчала до тех пор, пока Майкл не поднял глаза. Взгляд был уставшим, он понимал кому именно она это рассказывала и кому в ее истории была отведена роль Аида. — Он правит адом, — продолжала девушка, — но она в ответе за наказание. Они не сводили взгляда, словно испытывая друг друга. Кто первый опустит взгляд — тот проиграл. А проигравший, как известно выполняет желание победителя. Майкл не был уверен, что они не загадают одно и тоже для друг друга. Тогда в чем смысл? — Тааак, детишки, — прервала тишину Констанс, — пирог почти готов. Как только она скрылась за поворотом, наверху раздался телефонный звонок. — Сидите, я поднимусь, — мимо снова прошла мать и, раскачиваясь в своей старомодной походке, поднялась по лестнице. Мэллори, как оказалось, так и не отвела от него взгляда. — Ты такой дурак, — прошептала она, а затем засмеялась. — Как у тебя могут быть изъяны, когда ты такой красивый?! Я бы смотрела на тебя вечность, — мечтательно протянула девушка. Майкл проглотил кусочек баклажана и отложил приборы, откидываясь назад. Что она хочет? Что она пытается с ним сделать? — Мэллори, чего ты хочешь? — Устало спросил Майкл, хотя сейчас не очень удачное время для таких вопросов, когда она не совсем в адекватном состоянии. — Я расскажу, — кивнула девушка, и отодвинула стул. В следующий миг, Мэллори отодвинула немногочисленные тарелки на столе, и залезла на него. Майкл тревожно смотрел на лестницу, боясь, как бы мать не застала ее и не напичкала еще большим количеством отравы. Она не сводила с него взгляда, медленно приближаясь как вредная кошка, пока не пересела на его колени. Мэллори упиралась спиной в его грудь и вжималась в него бедрами. Девушка откинула голову и начала снова напевать песню, как тогда в ванной. — Мэллори, — выдохнул Майкл. Ее тело было совсем холодным, ее лихорадило, и той срочно нужно было в больницу. — Скажи еще, мне так нравится мое имя на твоих губах, — ее глаза были приоткрыты. Майкл мог поклясться, что заметил в них блеск слез. — Помоги мне, — просила девушка искусанными губами. Ему не стоило объяснять, что она имела ввиду. Он все знал и понимал. Мэллори словно пойманная и замученная птичка, уставшая терпеть, просила сделать хоть что-то. И он должен был попытаться. Майкл поднял руки и скрестил их, обнимая сестру. — Хорошо, — прошептал он в ответ. Сверху послышались шаги матери, и он выпустил ее из объятий. Мэллори добежала до своего стула, но она физически не успевала вернуть блюда на свои места, и Констанс заметила непорядок и растрепанный вид дочери, сопровождающийся раскрасневшимися щеками. — Мэллори, поднимись к себе, тебе нехорошо, — спокойно произнесла старшая Лэнгдон. — Мам, — скулит Мэллори. — Слышишь, что я говорю? Тебе нужно принять лекарство, — с улыбкой пыталась убедить Констанс. Ему нужно было действовать прямо сейчас, пока сестра жива. — Я позабочусь о ней, — вскочил из-за стола Майкл, привлекая к себе внимание обеих женщин. Констанс непонимающе глянула на сына, а Мэллори, кажется, прочитала его слова между строк, благодарно кивая. — Мам? — протянул парень, хватаясь за стол. — Майкл? — Констанс разжала пальцы на запястье дочери. — Мам, мне плохо, — он упал на пол. Из него вышел бы отличный актер. Констанс подбежала к сыну, оставляя Мэллори одну. Женщина помогла ему встать, пока он корчился от несуществующей боли. — Ты поможешь мне? — Майкл жалостливо смотрел на нее, и ей было сложно отказать его небесным глазам. В тусклом свете ее комнаты, он видел, как Констанс суетилась в ванной, доставая из коробки знакомый синий флакон. Майкл надеялся, что завтра утром он будет в состоянии доехать до участка. Ему останется молиться, что доза будет достаточной — и для анализов, и для жизни. Чтобы она не намешивала в той синей стекляшке, он всегда сможет вернуться в центр на лечение. Зато Мэллори останется жива. С притворной благодарностью, он проглотил горькую жидкость.

***

Он проснулся тогда, когда стрелки часов показывали четыре часа вечера, а сквозь плотную штору, просачивался солнечный свет. Голова ужасно раскалывалась, но он рад, что оказался жив после вчерашней ночи. Мэллори не открывала, когда он стучался в ее двери прямо в одних шортах. Какая разница, она уже видела его обнаженным. — Мэлл поехала к подругам, — выглянула из комнаты Тейта Констанс. Ее глаза были красными и он знал, что она плакала. — Ты вчера заснул, и я гладила тебя по волосам. Они такие же как у него. — Мы же братья, — пожал плечами парень. — Как она могла уехать, ты видела ее состояние? — Да, такое часто бывает, — женщина махнула рукой, словно это ничего не значило, — а вот тебе не помешала бы ложечка лекарства. Да и мне тоже, — Констанс приложила руку ко лбу, прикрывая глаза. — Вечером, — кивнул Майкл, и закрыл за собой дверь. Ему нужно успеть в участок.

***

— Я скажу, чтобы сделали все как можно быстрее, — заверила его Корделия, пока он сидел в ее кабинете. — Нужно найти Мэллори, — прошипел Майкл, потирая затекшую шею. Ему нужно ее найти и найти срочно, пока ее больной разум не выкинул очередную глупость. Потирая глаза, он проезжал по центру города. Вот недалеко показался бар, в который он зашел выпить виски. Лучше бы ему было не заходить туда, тогда бы он держался подальше от дела об убийстве. Лучше было бы ему вообще не садиться в то такси и не ехать в эту дыру. Мэллори бы умерла, а он бы и не почувствовал ничего по причине отдаленности их отношений. Но, сейчас все было по-другому. Он был в ужасном состоянии, но он знал наверняка, что девушку, которую он увидел была Зои. — Эй, — окликнул он ее, догоняя. — Что ты здесь делаешь? Отойди. — Она явно была взволнована. Даже напугана. — Погоди, — Майкл проигнорировал ее реакцию. Эта троица была достаточно странной чтобы реагировать на их перепады в настроении. — Мне нужно узнать где Мэллори. — Не знаю, — коротко ответила Зои, потирая шею. Цепочка, что была на ней, очень похожа на ту, что носила его сестра. Майкл задумался, а где же ее сердечки с инициалами? Внезапно он вспомнил, что никогда не видел подобной у Мэдисон. Неважно. — Она не берет трубку. — Если она не отвечает тебе, то с чего бы ей отвечать мне? — Зои оттолкнула его и быстрым шагом завернула за поворот. Майкл вернулся в машину, и ударил от злости по рулю. И где ему искать эту катастрофу? Остается лишь надеяться, что где бы та не шлялась, с ней было все хорошо.

***

Когда он подъехал к дому было совсем темно. Сколько он провел в поисках сестры? Свет горел лишь на крыльце, а окна на втором этаже были открыты и из них выглядывали и развевались на ветру занавески. Что за черт? Грудь словно парализовало. Дышать стало сложно, и он надеялся, что с Мэллори было все хорошо. Майкл вбежал в дом — тихо. Тихо и темно. Он включил свет. Его телефон завибрировал и на дисплее показалось лицо Корделии. — Да? — ответил Майкл на звонок. — Если ты за рулем, то притормози. — Я дома. — Тогда я высылаю своих парней. — Дэли? — Майкл сделал глубокий вдох. — Твои результаты совпадают с Коко. — Она сделала паузу. — Это была твоя мать. Этого было достаточно, Майкл отключился. — Мэллори, — позвал Лэнгдон. В этот самый момент он был готов забрать ее и вернуться обратно в Сиэтл. У него все еще были деньги. Он мог бы купить новую квартиру. Она бы могла жить с ним. Как сестра. Или как ей будет больше нравится. — Майкл, — раздался хриплый голос из глубин дома. Констанс. Она здесь. Где бы еще ей быть?! Его мать лежала посреди гостиной, дергаясь. Любая нормальная реакция — подбежать и помочь. Но Майкл был не из обычной семьи. — Где она? — Спросил парень, смотря на нее сверху вниз. Констанс подняла руку, словно тянулась за спасательным кругом. В ее случае это был Майкл, чье детство она испоганила, сделав из него того, кем он был сейчас. Она сделала то же самое и с его сестрой. Черт, он уже не уверен, а не была ли она причиной самоубийства Тейта. — Помоги, милый, — она попыталась улыбнуться. Контуры ее зубов были окрашены в красное. У нее внутреннее кровотечение. — Что-то я переборщила с лекарствами. — Отправляйся в ад, — сжав зубы, он вытянул из кармана телефон и набрал 911. У него был велик соблазн оставить ее умирать, но, он, черт его возьми, из самого либерального штата, а значит, он верил в правосудие. Полиция приедет без скорой помощи, и мать могла умереть до этого времени, поэтому ему стоит действовать на опережение. На опережение самой смерти. В кои-то веки, его налоги были окуплены, и, через несколько минут у дома выли сирены и горели огни мигалок. Майкл обошел весь дом и не нашел своей сестры. Зато нашел тот самый флакон в ванной матери. А вот и его доказательство, которое обеспечит Констанс Лэнгдон уютную оранжевую робу. Корделия поглаживала его по плечу, пока детектив записывал за ним информацию. Мать вывезли на кушетке. На ней была кислородная маска. Сука выжила — облегчение и малость разочарования. — Поехали ко мне, — тихо сказала Корделия. — Нет, нужно дождаться Мэлл, — сказав это, он почувствовал словно в этот момент сделал выбор. Корделия понимающе кивнула, и вернулась к коллегам, которые заканчивали осмотр дома. Ночи в Калифорнии были холодными, а он и забыл. Но, так или иначе, он продолжал сидеть на крыльце и ждать непутевую сестру. Та упорно продолжала игнорировать его звонки и сообщения. Однажды она даже сбросила вызов, а значит с ней было все в порядке. Его мать была психически нестабильна, и это, вероятней, отобразится на решение суда. Ее поместят в лечебницу, где будут пичкать лекарствами. Какая злая ирония. Констанс была несчастлива в браке, она чувствовала, что не была нужна детям. Тейт и Майкл были куда более самостоятельными, чем ей хотелось. Возможно, и Мэллори была такой, но она успела подрезать ее крылья еще в детстве, привязав к себе как к кормушке. Неудивительно, что такую судьбу постигла и несчастную Коко. Не стоило ей ходить к его матери, не стоило привязываться. Констанс могла лишь отравлять. Единственное, чего он не нашел в ее коробке в ванной так это зубов. Он читал, что убийцы обычно оставляют части от жертв словно трофеи. Да, его мать не была обычной, но ведь это она убила девушку, так ведь? Где-то ведь они должны быть? — Майкл, ты же заболеешь! — Он совсем не заметил, как Мэллори подошла к дому. Парень резко поднялся. Расправив грудь, он наконец-то может дышать. Она была в порядке. Она была жива. Майкл заключил ее в объятия, прижав к себе. — Где мама? — В больнице, — ответил брат и Мэллори понимающе кивнула. Он сдержал свое слово, он помог ей. Может, и она помогла ему, когда мать суетилась над сыном после ужина. — И что с нами теперь будет? Отдадут в интернат? Майкл рассмеялся. Возможно, впервые за это время, рассмеялся искренне. Выдохнув, он поцеловал ее в макушку: — Нет, Мэллори, тебе же девятнадцать. — Скоро двадцать, — перебила сестра. — Вот именно, — он закрыл за собой дверь. Полиция, на удивление, не превратила дом в свалку. —  Поедем в Сиэтл. — Вместе? — Конечно. Если только ты не хочешь остаться, ты достаточно взрослая чтобы владеть недвижимостью. — Нет, — Мэллори помотала головой, — я хочу быть с тобой. Если ты говоришь Сиэтл, значит Сиэтл.

***

Они лежали в обнимку на диване в гостиной. На ковре виднелись небольшие капли крови. Ее, это не волновало, а его тем более. Майкл гладил ее по волосам, задевая пальцами ее цепочку. Одно из сердечек было немного деформировано. Это ничего. Кто вообще носит украшения с, не только буквой имени, но и фамилии? — Мы можем починить, либо купить новый, — говорит Майкл. — Не надо, — отмахнулась Мэллори. — Я ее сниму потом, будет просто «М». — Где ты была сегодня? Я тебя везде искал. — Навещала Зои, ей было очень плохо. Майкл промолчал, вспоминая как видел ее подругу немногим раньше. Она была резкой и дерганной, но ему не показалось, что той было плохо. В любом случае, кто он такой чтобы интерпретировать выходки этих трех эксцентричных личностей. — Кажется, я наконец-то получила главную роль, — прошептала Мэллори.

***

Он закрыл за ней дверцу машины, а сам сел за руль. На задних сидениях и в багажнике чемоданы с вещами, а в навигатор вбит адрес аэропорта. Он сдержит слово и увезет ее. Подальше от этого города, дальше от проклятого дома, матери, и чокнутых друзей. И даже, когда по дороге их остановит полицейский, прося документы, он будет улыбаться. Толи от облегчения, что все закончилось, то ли от того, что ее руки обвивали его шею и сестра весело шутила, что их отвлекают от их медового месяца. Полицейский, закатив глаза и улыбнувшись, отпустил их. Билборд, который они проехали, гласил «Вы покидаете штат Калифорния».