Выбор

      Когда Чонгуку было тринадцать, его отец умер в возрасте сорока девяти лет. Поскольку его мать была моложе мужа почти в полтора раза, она достаточно быстро вышла замуж за другого мужчину и родила ему ребёнка. Чонгук всегда чувствовал себя лишним в новой семье. Нельзя сказать, что отчим плохо относился к мальчику, скорее, он вообще никак не относился. Его мало интересовала жизнь подростка. А мама, сильно влюблённая в нового мужа, была увлечена другими важными делами. Слишком много времени она уделяла своему внешнему виду, мужу и младшему сыну. Чонгук был где-то в конце списка её интересов. На самом деле, с матерью он никогда не был достаточно близок. У них были неплохие тёплые отношения, но, к сожалению, на этом всё и заканчивалось. Чонгук мало что ей рассказывал, она тоже особо не спрашивала. Заботилась о нём, как могла: ребёнок одет, накормлен, здоров — и это главное. Чонгук не считает свою мать плохой, но мужчины всегда были у неё на первом месте. Она смотрелась потрясающе, где бы она ни была и куда бы ни шла. Занимающаяся фитнесом, сидящая на диетах, ухоженная, накрашенная, она даже в пятьдесят выглядит, как в свои тридцать. Чонгук знает, она изменяла отцу. Постоянно. Возможно, продолжает изменять до сих пор, но уже нынешнему мужу. К счастью, Чонгука это больше не касается. Он не упрекает и не презирает женщину, — такова её слабость. Сейчас он это понимает, хотя раньше ему было стыдно за мать перед отцом, с которым были хорошие дружеские отношения, несмотря на большую разницу в возрасте.       Именно отец привил любовь к танцам. От него же Чонгуку осталась большая танцевальная студия почти в центре Сеула. До сих пор это одно из его любимых мест. Высокие белые потолки студии и светлый паркет визуально делали её ещё просторнее и уютнее. Зеркала шли сплошной стеной, а струящийся свет из окон разбивался о них на тысячи лучей, которые расползались и заполняли всё пространство зала. Студия удачно располагалась на солнечной стороне здания, поэтому света была много. Во время занятий высокие окна помещения плотно закрывали бежевые вертикальные жалюзи. Долгое время студия пустовала. Отец не занимался ею, но перед смертью дал ключи сыну и сказал, что с этого момента она его. С тех пор студия служила убежищем для парня. В сложные подростковые годы он прятался там и отдавался танцам, чтобы забыться, снять стресс и очистить разум. Музыки не было, он подпевал сам себе, а иногда просто совершал хаотичные движения, которые с течением времени приобретали связанность и превращались в нечто красивое и завораживающее.       Тяга к танцам, зародившаяся в раннем детстве, в совокупности с врождённым талантом, прекрасным слухом и чувством ритма сделали из Чонгука превосходного танцора. Но заниматься просто танцами, хоть и профессионально, душа парня не стремилась, поэтому, имея великолепный музыкальный и эстетический вкус, Чонгук стал хореографом. Дело в том, что ему всегда было проще передать свои эмоции через танец, поэтому хотелось самому творить произведение искусства, а не следовать за чьими-то чужими эмоциями. К слову, хореограф из него вышел тоже отличный. Чонгук отличался лёгкостью, гибкостью, пластичностью, но в это же время в его характере преобладали задатки лидера, он умел убеждать и заставлять выкладываться на полную тогда, когда это необходимо.       Он использовал свою студию для работы. Именно там в одиночестве создавались его лучшие творения. Это место, как и в детстве, успокаивало, расслабляло и придавало уверенности, что помогало сосредоточиться и раствориться в танце. Но всё-таки большую часть времени помещение сдавалось для чужих нужд, а сам Чонгук работал в крупной танцевальной компании.       Профессия позволяла иметь гибкий график работы, поэтому Чонгук не удивился, когда в будний день Гуен пригласил его пообедать вместе. Друг знал о его нерабочих днях.

***

      Кафе, находящееся недалеко от места работы Гуена, было очень простым и непримечательным, но посетителей всегда хватало, так как готовили здесь отменно. Друзьям повезло урвать лучшее место в углу у окна, прямо перед ними столик освободился, и они удачно его заняли. Они быстро сделали заказ, не раздумывая над выбором. Гуен часто тут обедал, поэтому знал всё меню заведения, а Чонгук не был особо голоден и взял первое, за что зацепился взгляд.       В ожидании заказа они болтали о всяком, но когда блюда наконец-то принесли, и они начали обедать, Гуен заговорил о главном:       — Представляешь, мой сын считает, что ты его ненавидишь.       — Что? — глаза Чонгука от удивления округлились. — Какие глупости, это не так.       — Я знаю. Но понятия не имею, что он там себе нафантазировал, — Гуен покачал головой и развёл руки в стороны, выражая также своё удивление. — Знаешь, если ему что-то взбредет в голову, то сложно переубедить.       — Поэтому он такой грустный в последнее время?       — Да. Мы с Эрикой говорили не раз, что он не прав, но, в итоге, он стал ещё более задумчивым.       — Боже, Тэхён так любит драматизировать, — Чонгук не представлял, как можно было дойти до такого умозаключения. Он и в мыслях не допускал подобное, мальчик ведь наоборот ему очень нравился, даже слишком.       — Я понимаю, он, как обычно, всё преувеличивает. Ты можешь удариться мизинцем о стол, посмотреть случайно в этот момент разъярённым взглядом на него и всё — ты уже его ненавидишь.       — Он хоть объяснился?       — Говорит, ты гомофоб, — мужчина усмехнулся.       — Серьёзно? — Чонгук искренне рассмеялся.       — Самому смешно, но как есть, — Гуен призадумался и добавил: — может, стоит тебе поговорить с ним?       — Думаю, придётся.       После того, как друзья завершили обед, Гуен поспешил на работу, а Чонгук поехал домой. За рулём своей машины он думал о том, что узнал. Всё это казалось странным для него. Скрывая свой интерес к Тэхёну, уверенный в том, что никак не палится, он не предполагал возможность такого исхода. Видимо, слишком перестарался, избегая парня. Но подумать, что Чонгук его ненавидит, — это слишком. Как такое могло прийти в голову? Гук был поражён этой новостью. Хотелось ехать прямо сейчас к этому мелкому дурачку, чтобы привести его в чувства. Чонгук обязательно с ним поговорит, но чуть позже. Остаться с Тэхёном наедине — то ещё испытание, но выбора не было. Оставить всё как есть он тоже не мог. Гук переживал за парня, хотя и делал вид, что ему всё равно. Он видел, какой Тэхён был грустный в тот вечер, хотелось его пожалеть и, вообще, много чего другого хотелось (как и всегда), но Чонгук был не вправе так поступать. Это угнетало. А теперь, когда он узнал причину его грусти, чувствовал себя ещё более паршиво.

***

      До выходных у Чонгука было много времени, чтобы подумать. В субботу он собирался ненадолго зайти на обед к семейству Ким. Было решено, что тогда-то он с Тэхёном и поговорит. Человеком он был решительным, поэтому не колебался.       А думал он о своём поведении. Сложно судить себя, не видя со стороны, но Чонгук попытался разобраться в ситуации, поставить себя на место Тэхёна, и пришёл к выводу, что он та ещё задница. Он думал только о себе, а о чувствах парня даже не беспокоился, был слишком поглощён своими грешными желаниями и не заметил, что вёл себя как скотина. Парень, желаннее которого он никогда не встречал за свои двадцать восемь лет жизни, думал, что Чонгук его ненавидит. Идиотизм. И непонятно: то ли парень такой недалёкий, то ли он мудак редкостный. Хотя Чон догадывается, что, скорее всего, второе. Ему сложно общаться с людьми, а точнее подпускать кого-то близко. Круг доверенных лиц очень ограничен. Это объясняется его характером и ориентацией. Он привык скрываться, никому не доверять. Даже близкий на первый взгляд друг, узнав о предпочтениях мужчины, мог повести себя плохим образом, негативно отреагировав. Ненависть на этой почве отвратительна, ведь люди не властны над природой. Но Тэхён — гей, и он должен понимать Чонгука, как никто другой. А в глазах Тэхёна наоборот получается, что Чонгук — отвратительный человек. Надо было исправлять ситуацию. Чонгук бы соврал, если бы сказал, что это его не касается. Правда в том, что состояние Тэ его волновало. Пусть небольшая, но привязанность была, всё-таки мальчик вырос у него на глазах.       Чонгук был свидетелем взросления Тэхёна, и это смущало больше всего. Он хочет, можно сказать, младшего братика. Он думал о том, что это ужасно. Он ужасен. Но Тэхён такой хорошенький и сексуальный одновременно, что Чонгук готов закрыть на это глаза. Если хорошенький, то можно. И он готов вести себя по-другому, если Тэхёну станет от этого легче. Чонгук старший, он вытерпит, выдержит, не сорвётся. Наверное.