Выбор

      Как и планировал, Чонгук заехал на обед к другу в субботу. Семья в лице Гуена и его жены, как обычно, встретила радушно. Они всегда были рады видеть Гука и настолько часто звали его к себе, что со временем необходимость в этом отпала. Чонгук сам решал, когда хочет посетить их дом, и просто заранее звонил или писал сообщение Гуену, уведомляя о своём прибытии. У него даже ключи были от их квартиры. Как-то давненько он присматривал за кошкой, которая умерла года три назад, и неделю жил в их доме, в то время как семья дружно отдыхала в Японии. После путешествия Гуен оставил ключи другу на всякий случай, так они у него и лежат до сих пор.       — Тэхён не дома? — спросил Чонгук, усаживаясь за стол.       — В своей комнате, — Гуен сидел напротив Чонгука, пока Эрика колдовала над кастрюлями и тарелками, и перелистывал какой-то научный журнал.       Тэхён слышал, как пришёл Чонгук, но выходить не хотел. Он понимал, что поступает некрасиво, но настроение было поганое, видеть Чонгука особенно не было никакого желания.       Он сидел за своим рабочим столом и размеренно выводил рисунок в скетче. Дотошно, линия к линии, вырисовывал нечто только ему известное. В голове было пусто, он сам не осознавал, что рисовал, рука двигалась машинально. По правую его руку располагалась ещё незаправленная кровать, а слева от него, около стола, мольберт с незаконченной картиной. Забавно, что человек, который был так плох в изобразительном искусстве, решил научиться рисовать на профессиональном уровне. А причина тому — Чонгук.       Тэхён слишком сильно надавил на гриф карандаша, и тот сломался. Им двигали эмоции, управлять которыми он не умел. Он злился и на себя, и на Чонгука. Всё было не так, как хотелось ему. Тэхён с детства видел в Чонгуке пример для подражания. Он тянулся к старшему, но тот двигался в противоположном направлении.       Чонгук показал, как можно красиво рисовать, и это увлекло малыша в своё время. Он хотел рисовать так же, а может быть, даже лучше, но сколько бы он ни старался и ни учился, выходило всё равно так себе. Да, он ходил в художественную школу, на дополнительные курсы и сейчас посещает занятия изобразительного искусства, но только вот таланта от этого не прибавилось. Тем не менее рисовать он очень любил и бросать даже не думал.       Не прошло и пятнадцати минут, как голод одержал победу в борьбе с упрямством, и Тэхён решил выйти в свет, хотя бы ради пары бутербродов. Он вошёл на кухню, поприветствовав Чонгука, который ответил ему кивком, и принялся делать себе еду.       — Сынок, присядь, поешь с нами, — предложила ему мама.       — Я хочу как можно быстрее закончить свою картину и пойти гулять с друзьями, — соврал Тэ. Картину, конечно, закончить надо, но делать это сейчас он не собирался.       — Что за картина? — неожиданно для Тэхёна проявил интерес Чонгук.       — Да так, ничего особенного, — он повернулся к старшему, бросив приготовление закуски, и посмотрел на него.       Чонгук, сидевший до этого спиной к Тэхёну, также повернулся в его сторону.       — Покажешь? — мужчина слегка улыбнулся, выражая своё дружелюбие и хороший настрой.       — Ну, если ты хочешь, — Тэ растерялся от выходки старшего, но улыбкой ответил.       Угрюмость на лице младшего тут же исчезла, теперь он выглядел довольным, и Чонгук понял, что он на верном пути. Видеть его в приподнятом настроении было приятно, хотя Чонгуку всегда нравилось на него смотреть. Мужчина уже успел налюбоваться таким домашним и милым Тэхёном, который вернул себе тёмный цвет волос ввиду начала нового учебного семестра. Всё-таки он нравился ему любым. В каждом его образе было что-то, что цепляло Чонгука по-своему. Сейчас он не вызывал неконтролируемого желания, в данный момент хотелось просто ласкать его нежно и мягко, чтобы младший почувствовал всю заботу и тепло своего хёна. Хотелось показать, как Тэхён сильно ошибался на его счёт.       Сделав бутерброды, Тэ взял тарелку, на которой они лежали, и пошёл обратно в свою комнату. Чонгук последовал за ним. Поставив тарелку на стол, он обратил внимание Чонгука на картину взмахом руки. На холсте был изображён парк в дождливую погоду, в котором на лавочке без зонта сидел мокрый старик. Гук, взяв табуретку, стоящую в углу, уселся на неё перед картиной и нахмурил брови, изображая всю серьёзность. Тэхёну, расположившемуся за рабочим столом, стало смешно от происходящего, и он прыснул в кулак, но прикрыл это кашлем, чтобы не обидеть старшего.       — Довольно неплохо, — вынес свой вердикт Чонгук.       — Неплохо? — удивленно спросил Тэхён. — Прекрати, я знаю, это ужасно.       — Конечно, есть над чем поработать, но у тебя имеются сильные стороны, — ты хорошо изображаешь людей, чувствуешь их тела и здорово телом выражаешь эмоции, — в заключении Чонгук кивнул головой, словно соглашаясь со своими словами.       — Правда? — Тэхён тоже уставился на картину с озадаченным лицом. Ничего подобного он не видел, поэтому сомневался в словах хёна, несмотря на то, что тот звучал убедительно.       — Да, — мужчина перевёл взгляд на мальчика, — ты не думал, чем хочешь заниматься после школы?       — Я хотел бы продолжить рисовать, — Тэ посмотрел на Чонгука в ответ, — с моими навыками великим художником не стать, но, может быть, дизайн?       — Хорошая идея. Главное, чтобы тебе нравилось.       — Мне нравится, — решительно сказал Тэхён.       — Знаешь, у меня даже есть знакомства в этой сфере, познакомлю тебя как-нибудь кое с кем, — Чонгук подмигнул и широко улыбнулся мальчику.       — Вау, спасибо, хён! — Тэхён был очень рад словам старшего и даже не заметил, что назвал того хёном. Последний раз он так к нему обращался лет пять назад, когда ещё был ребёнком. Зато Чонгук заметил сразу и только сейчас понял, как давно не слышал этого слова. Ему нравилось, когда младший называл его хёном. Почему-то он забыл об этом, но Тэхён напомнил ему. Появился ещё один повод радовать младшего чаще.       — Наконец-то ты выглядишь счастливым.       После услышанного счастливая улыбка Тэхёна плавно перетекла в смущающуюся. Он опустил взгляд, и его щёчки заалели красным. Чонгук легко вводил его в состояние неловкости. Так приятно было слышать эти слова от взрослого мужчины, что аж стыдно.       — Ты милый, — не выдержал Чонгук, смотря на это краснеющее чудо. Рука так и тянулась потрепать волосы младшего, зарыться в эти мягкие локоны и нежно массировать кожу на голове, принося волшебное удовольствие. Тэхён бы застонал от приятных ощущений, а он, ведомый этим будоражащим сознание звуком, усилил бы хватку у корней волос, вызывая лёгкую боль, и впился бы в эти пухлые розовые манящие губы. Он бы не дал и шанса на сопротивление младшему своим настойчивым и требовательным поцелуем. Мужчина мог бы ласкать его губы, а затем и язык, настолько потрясающе и незабываемо, что тот бы потерялся в пространстве и времени. Глубоко, жадно и властно, чтобы Тэхён не мог не подчиниться.       Член оживился, и тут Чонгук понял, что надо тормозить и валить отсюда пока не поздно. Этот паренёк подобным видом возбуждал даже сильнее, чем прежде. Хотелось стереть его невинность и вселить в парня разврат, который ему даже и не снился.       — Послушай, Тэхён, — поторопился Чонгук, не дожидаясь ответа от младшего, — вообще-то я хотел поговорить с тобой не об этом. Твой отец мне кое-что рассказал. Тэхён, чтобы ты себе не надумал о моём отношении к тебе — это не так.       Тэ от резкого перехода к другой теме, которая была, несомненно, важна для него, забыл о своём смущении. Он пристально стал смотреть на Чонгука, навострив уши, в ожидании продолжения речи, но тот молчал. Мужчина лишь кусал и облизывал губы, дёргая при этом ногой и большими пальцами рук, расположенными на его коленях. Было слишком заметно, что старший сильно нервничает, поэтому Тэхён и сам пришёл в замешательство. Опять куча загадок вокруг этого Чонгука и никаких ответов.       Раз старший продолжать не собирался, уточнить решил Тэхён:       — Так ты не ненавидишь меня?       — Боже, конечно же нет, глупый, — Чонгук попытался улыбнуться, но получилось как-то криво.       — Прости, что так думал, — робко извинился Тэ.       — Это я должен просить прощения, Тэхён, — Чонгук более-менее собрался и продолжил: — обещаю, что заглажу свою вину, дай только время придумать как. Добавишь меня в KakaoTalk?       Тэхён закивал головой, как болванчик. Ему казалось, что за это время они сказали друг другу больше слов, чем за последние два года. Он был в прострации и плохо сейчас соображал, всё выглядело как-то нереально. Может он спит и видит сон?       Получив желаемое, Чонгук удалился из его комнаты, попрощавшись. Тэхён ещё какое-то время тупо пялился на закрытую дверь с нечитаемым выражением лица, пока его желудок не заурчал, призывая хозяина наконец-то поесть.